Песнь сердца моего

      Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла       Там звезды танцуют,       Бегают и смеются,       Свои пляски кружат!       Штэрих уснул, но мать все равно осталась рядом с ним — просто наблюдала, и от этого на душе становилось спокойнее. Она все еще не могла поверить, что уже две недели как жила в хорошей комнате и могла спокойно навещать сына. Только со временем был один казус: после вечернего собрания два часа с ним проводил луназир, тогда барда предпочитала сидеть тихо в покоях и не высовываться.       Мальчик еще не ползал, но уже сам мог сесть в своей колыбели. Пользуясь этой возможностью по максимуму, эльфенок хватал все, что ему давали, даже не понимая, что с ним делать. Конечно же первым делом тянул в рот, потом трогал и рвал, под конец просто вышвыривал прочь. Венделла была совсем другой — бросала все, что не дай ей в руки, будто бы не было ничего интереснее в мире, чем лежать и смотреть в потолок. Только начав ходить дочь стража кинулась наверстывать упущенное, но у ее брата все еще было впереди.       Неожиданно малыш начал ворочаться, а уже через мгновение в коридоре раздались крики негодования. Голосили дети, а стражи пытались их сдержать, среди прочих рыжеволосая узнала только самый близкий голос — своего чада, и решила выйти, разобраться со всем.       Застала одного стражника, державшего в двух руках по ребенку и второго, пытавшегося унять Венделлу с Сунжи. Действительно, выглядело смешно, но на самом деле только потому, что все трое были эльфами а человека запретил трогать правитель, иначе все бы лежали замертво под ногами.       — Пусти, да пусти ты, идиот! — В отличии от друга, который пытался достать нож, воительница не стала церемониться и просто укусила врага за руку. — Это мой брат, я имею право его видеть.       — Такое разрешение господин давал. — Согласился тот, одергивая уже свободную руку, но все еще придерживая маленького ассасина. — Однако на всякую шушару это не распространяется.       — Да вы хоть знаете, кто наши родители?! — Хором возмутились младшие.       — Знаем, но это неважно. — Ответил второй, повалив двух других на пол. — Нам приказано пускать только кормилицу, гувернантку, мать и сестру, остальных задерживать.       — Мама, ну скажи, они же с нами странствовали и ничего плохого не делали! Однако барда только отрицательно покачала головой.       — Мы тут в гостях, Венделла, невежливо навязывать хозяевам свои правила. Видеть свою семью — святое право, в остальном все зависит от жителей Саксары. Да и Айсира можно понять: он потерял двоих детей, и теперь сильно переживает за третьего, плюс еще должен думать обо всех этих престолах, наследниках. И все же рано или поздно ему придется…       — И что же придется? — От его голоса вздрогнули все. Никто не ожидал, что сегодня совет закончит свои дела на полчаса раньше.       — Отпустить сына. — Не теряя смелости продолжила Лирия. — Вы же знаете, что растущему ребенку надо общаться со сверстниками и набираться опыта, было бы жестоко держать его в четырех стенах, оберегая как вазу.       — А это что за дети?       — Зарин и Нохти, это те двое из Фазона, которых спасла Венделла. — Вступился за них сын Мардока. — Я просто хотел показать им того ребенка.       — Что-же под моим присмотром могут войти. — Смягчился правитель, и стража тут же отпустила гостей.       Мальчики и правда пришли посмотреть: они увидели принца, пожелали ему счастья и ушли — наверно, у беглецов от Империи было много дел, или же он для них был не так важен. Теперь в комнате их осталось пятеро. Луназир подошел к колыбели, кроха распахнул глаза, потянул руки и впервые не просто ухватился за край, а додумался самостоятельно сесть.       — Ты… всем доволен? — Неуверенно спросил он.       — Ва! — Крикнул в ответ мальчик.       Было действительно странно смотреть, как правитель пытался взять сына на руки, но так и не решался поднять. У него ведь было уже двое детей, а еще Айсир мог выхватить оружие, держа за лезвие, и не пораниться — ловкости с осторожностью было не занимать.       — Одну руку сюда, другую вот сюда, голову можно не придерживать, он сам. Лирия осмелилась подойти и взять его за руки, эльф не сопротивлялся. Когда он поднял сына, женщина его отпустила и снова отошла к дочери.       — Я никогда не держал их на руках. — Признался он, ощущая неловкость. — Турана говорила, дети до пяти лет ничего не помнят, и с ними ничего нельзя сделать — только помыть, покрмить или спать уложить. Она сама с ними возилась, называя это женской работой, но когда я все же решился пообщаться с потомками, они меня даже не узнавали.       — Забывают конкретные события, но в целом помнят. — Поправила барда. — Кто был рядом, кто пугал а кто заботился, это остается на подсознании.       Оставив новоиспеченного отца знакомиться с сыном, рыжеволосая взяла дочь с Сунжи и ушла. Он не причинит вреда Штэриху, это уж точно — как бы не боялись родители уронить или придавить нежного малыша, получается с опытом все лучше и держать, и переодевать, даже подбрасывать или катать на плечах.       Тем не менее, барда не могла забыть, как он появился из неоткуда, чуть не убив ее клинком, как кинул в темницу. Пусть это было сделано из-за интриг лунасавиры, но от того не становилось менее жутким. Наверно, эльф и сам понял свою ошибку, но как-то не набирался смелости с ней поговорить. После той встречи еще неделю они словно жили в отдельных мирах, но ведь Лирии нужны были деньги, и она вернулась к работе. Не среди музыкантов в совете — даже если бы позвали, находиться там, глядя то на луназира, то на пустой трон его супруги, было тошно. Около столицы было много таверн, куда стекались те, что не могли войти в замок лидера, вот там заказов было достаточно. И конечно же, далеко не все посетители, тем более вечером и пьяные, сохраняли свои манеры.       Один такой прямо посреди выступления завел триаду о том, что человек не может так близко подойти к столице, что скорее всего сюда ее притащил какой-то эльф. И неважно, был ли он ее мужем, братом, или просто каким-то знакомым, раз объявилась сдесь — потаскуха. Барда просто игнорировала подобные высказывания, не опускаясь до ссор со всякой пьянью, как обычно, заметив, что всем на него плевать, смельчак сам замолчал. Остроухие поумнее понимали: не стали бы многочисленные шпионы луназира подпускать к сердцу Ночного леса непроверенных людей.       Возвращаясь в замок, рыжеволосая сирена заметила того самого певца: теперь он валялся под стеной, а над ним нависал страж. Ясное дело, в закрытой форме, но даже без нее женщина не узнала бы того эльфа. Однозначно, он был из замковых, и там не носил ничего на лице, но все они были так молчаливы и холодны, даже не поворачивались в ее сторону, вот и Лирия не стремилась запомнить их лиц.       — Хочешь сказать, что наш правитель изменял покойной лунасавире, да еще и с человеком? В жизни не поверю! — Кое-как подымаясь на колени прошипел тот. Страж воспользовался моментом, схватив пьянчугу за шиворот, и теперь просто держал над землей.       — Да ему и не нужна твоя вера, жалкий пес. По исполнению года господин Айсир отнесет сына в храм Тьмы, и там весь мир о нем узнает. Кем бы не была эта женщина — хоть королевой Империи — она защитила и привела на свет единственного наследника, и ты будешь относиться к ней с уважением, или вся твоя семья отправиться жить во владения Юстиниана!       Со дня того разговора барда стала замечать, что жители Саксары и правда относятся к ней по-другому. Кроме них никто и не знал о ребенке, даже градоправители, входившие в совет. Сохраняя немое молчание, они, тем не менее, выполняли все ее просьбы, а Венделла даже смогла отыскать нескольких детей с окраины, чьи родители не были против их дружбы.       Так прошло еще какое-то время, и как обычно после совета сирена покинула сына, зная, что скоро придет отец и он не останется один. Женщина решила провести это время на балконе, наблюдая за тем, что происходит около замка — как раз все разъезжались по домам и было на что посмотреть.       — Лирия, нам нужно поговорить.       Услышав его голос, женщина тут же отошла, даже не уверенная, в какую сторону. Иногда она могла переступить этот страх, минуя луназира, будто бы ничего не случилось, но в большинстве случаев либо замирала, либо пыталась спрятаться.       — Я понимаю, что тебе сейчас страшно. Все так запутанно: мой народ носит траур по женщине, которая чуть не погубила моего ребенка, дипломаты и разведчики несут вести одну страннее другой. Они видели много свидетелей, в том числе из свиты Тураны, и чем больше собирают деталей, тем сложнее мне начать с тобой разговор.       И правда, вот уже месяцев пять все эльфы — даже те в барах — носили черное, поминая могущественную дочь лиги. Даже ее заставляли одеваться соответсвующе, стоит ли говорить, что далеко не скорбь женщина испытывала к своему врагу.       — Что бы там ни было, я не могу этого забыть. — Ответила она видя, что эльф стоит перед ней и не пытается подойти. — Монастыри, инквизиторы, эти охотники на полукровок, одни хотели убить сына, другие разлучить со мной, считая недостойной матерью. Да, сколько таких было после его рождения в тихом городке! И я знаю, что узнав о нем каждый эльф сделает все возможное — пусть даже назовет потомком Тураны — лишь бы я была от него подальше, потому что я из Империи, и я даже не отрекаюсь от Люксилины, хоть и не поддерживаю короля. Они неправы, но правда меня не защитит, каждый день каждую минуту своего существования я готовлюсь к тому, что кто-то украдет дочь, найдет повод выслать меня, или замахнется на мою жизнь.       — Мне трудно описать словами, как это — осознать, что супруга, которая все время тобой пыталась манипулировать, которую ты давно уже раскусил, в очередной раз сплела свои сети, стравив с родным человеком. Неясно, что сделать, чтобы загладить вину. Я понимаю, почему ты не хочешь находиться рядом со мной, но если у тебя когда-то найдутся силы даровать прощение, моя благодарность не будет знать границ.       Сказав это, он ушел, в этот раз не исчезая во мраке. Хорошо, что не стал дальше развивать эту тему и давить на какие-то больные места (а ведь с таким-то опытом среди этих интриганов подобное вообще на автомате могло получиться). Айсир давал ей столько времени, сколько она сама пожелает, и не искал больше встреч.       Тогда все же переступив через свои волнения Лирия решилась пригласить его на прогулку. Ведь какая-то ее часть хотела примирения, к тому же, луназир ни разу ни попросил ничего взамен ни за свои подарки, ни за отношение к ней слуг, ни за какие либо другие услуги (сложно было сказать, что из этого случилось по его воле, а что было результатом выбора самих поданных).       Передать послание через стража, да еще такого, что презрительно фыркнул мол «может быть» — не самая лучшая идея, и все же он пришел. Они молча гуляли по саду около получаса, прежде чем она взяла его за руку. Кажется, страх немного ослаб, и на последущих встречах женщина снова и снова брала его за запястье, при этом они не разговаривали.       — Пожалуйста, скажи мне что-то. — Попросила она на третью встречу, когда почувствовала, что готова снова слышать его голос, но еще не знает, о чем говорить.       — Что-же, у нас есть одно очень важное дело. Ты же знаешь, что по исполнению года детей обращают в веру — как имперцы, так и эльфы. В семьях полукровок этот вопрос обычно обсуждают, я же как-то без твоего мнения решил, исходя из интересов государства, и так заявлял своим стражам, мол, храните тайну, пока не покажем Тьме, тогда-то все узнают. Но как ты к этому относишься, все-таки он не только мой сын?       — Я считаю, что ему место там, около твоего божества. Она отметила его своим знамением, да и не может иноверец управлять Ночным лесом, а так или иначе это упало ему на плечи. Считаю, мы сделали правильный выбор, однако не думаю, что годовалый ребенок поймет, чего хочет. Вообще, всех нас обращали в веру бессознательно, не давая выбора. Но даже если бы давали — ты растешь среди герцогов, отмечаешь с ними Вознесение, смотришь, как они говорят об ангелах и носят эти кресты, а еще вся родня намекает, что выбор-то есть, но за неправильный ты их потеряешь, останешься один.       — Думал об этом, когда впервые увидел Таунура после его… Присяги Владыке Вечности. Уникальный бог — может принять в свои ряды только сознательных взрослых существ, ну, по крайней мере как почитателей, а не рабов… И все же довольно много личностей ушли в некроманты, хотя так же росли на своих верах и с детства были вовлечены в религию.       — Кому нужен выбор, тот им воспользуется, а нет так возьмет, что дали.       — Верно. Я дал слово, что не стану вмешиваться в веру своих потомков, так что даже если Штэрих уйдет в монахи ангелов, да пусть и за братом пойдет, я не стану осуждать, просто трон перейдет кому-то из лиги, но разве это так важно, когда речь идет о счастье моего ребенка?       — Да. — Согласилась барда. — Наша работа не должна тяготить наших детей. Еще через месяц эльфенок наконец-то начал ползать. Хоть Венделла и любила брата, теперь она больше времени проводила со сверстниками, так что в основном с ним сидели родители — естественно, в свободное от работы время. Как и сестра, мальчик был очень активным и не любил подолгу сидеть на одном месте. Именно поэтому они бегали за ним по очереди. Общаясь с сыном, мать совершенно забывала, что его отец тоже рядом, только вот и между собой они особо не контактировали. Наверно, так было лучше — не стоило перекладывать свои страхи и тревоги на ничего не понимающего принца.       В тот раз Штэрих пополз по саду, остановившись около яблони. Он показывал пальцем на большое яблоко, еще зеленое, но такое интересное. Айсир подошел, чтобы достать его, Лирия осталась в стороне — она была чуть ниже и не доставала до веток. Как вдруг что-то просвистело в воздухе — сначала тихий свист, затем какой-то шорох вдогонку. Женщина почувствовала, как по спине растекается адская боль, а перед глазами темнеет.       Придя в себя она все еще не могла шевелиться, только слышала голоса. Один просил уходить и обещал сообщить что-то, другой коротко ответил, что будет здесь. Последняя фраза «на это может уйти еще неделя» не на шутку напугала рыжеволосую. ЕЩЕ. То есть она уже семь дней провела без сознания, а сколько же всего могло произойти за это время!       Неизвестно, сколько Лирия молилась Люксилине, пока не пришла в себя окончательно — так, что смогла открыть глаза и пошевелить губами. С ее уст срывались вопросы, но на деле просто невнятные стоны. Первое, что поняла женщина — Айсир взял ее за руку. Даже не видя его (так как стоял справа а голова влево была повернута) барда догадалась — его руки она не с чем не спутает.       — Я расскажу тебе все, обещаю, только поешь сначала и выпей все, что лекарь скажет. Много дней прошло, твое тело ослабло.       И еще где-то дня два она просто ела, пила и спала — чувствовала, что сил становится больше, и боли вроде как не было, но еще не могла сама сесть и уж тем более встать. За это время приходила и Венделла с другом, и Штэриха ей принесли — главное, с ними все было хорошо.       Эльф явился к ней на третий день, как раз когда все трое детей ухаживали за больной. Сунжи перебирал микстуры, ища ту, которую принять после еды, дочка кормила из ложечки а младший держал тарелку — даже не пытался вывернуть. Еще не разговорчивый, но довольно смышленный мальчик.       Луназир терпеливо подождал, пока они закончат, даже помог отмерять дозу лекарства. Посадил сына на руки сестре, проводил детей до коридора и велел стражам приготовить им чего-то вкусного на ужин. Голос вроде не менялся, но вместо того, чтобы просто выполнить приказ, эльфы ушли, оставив лидера с ней наедине.       — Теперь тебе уже лучше, да и информации больше. Если ты готова все услышать…       — Конечно, я готова к худшему.       Свой рассказ правитель начал с положения дел в Империи: после того, как люди узнали о сделке с тенями, они взбунтовались против короля. На данный момент все силы Юстиниан бросил на то, чтобы подавить этот бунт. Естественно, последнее, о чем тогда думал избранник Люксилины — дипломаты и их отчеты, но один уж очень хотел выслужиться и добился таки аудиенции, пообещав рассказать что-то стоящее. Он-то и поведал, что их свита была приглашена в Саксару, где вообще-то живет один человек — о Венделле тот не узнал. Он так же задержался после приема и заметил, как луназир с этой женщиной гуляет в саду.       Мог ли узнать в этих рассказах тот свою кузину? Оставалось только гадать. Однако Айсир предположил, что таки узнал, иначе не послал бы отдельного человека, да еще и такого умельца, чтобы расделаться с ней. Это он выпустил отравленную стрелу, которую пытались остановить слуги, но к некоторым неожиданностям не бывают готовы даже ассасины.       Он был одет в их одежды, где раздобыл, неизвестно — кто-то из портных сшил, скорее всего имперец. Попытался затеряться в суматохе а затем забежать в дальний угол замка, чтобы там по приказу короля покончить с собой. Но того человека поймали и допросили.       — Как? — Только и спросила барда.       — Он вел себя слишком взволнованно. Когда уже понимал, что дело сделано и все идет к концу, решил, что можно расслабиться, но такие мелочи от опытного охотника не уйдут.       — Погоди, это ты его поймал?! — Так же как и стражи, она поняла, что он хотел сказать по ноткам в голосе.       — Ничего такого, чего не входило бы в обязанности луназира. Не позволять же всяким делетантам устраивать тут заговоры! — Даже слегка рассердился от того, что ему не верили, но только брови нахмурил — руки так же остались лежать на ее ладонях.       — Ты все это время был рядом со мной? А как же совет, дела Ночного леса? — Вспомнив те голоса спросила сирена.       — Какое-то время советники сами разбирались. Они так делают, когда я сопровождаю армию или иду в паломничество, в общем, есть опыт. Мы переживали за тебя, но маленькому правителю надо много спать, так что из меня сиделка получше будет.       Сказав это, он улыбнулся, и тогда Лирия решилась откинуть сомнения, полностью доверившись ему. Она кинулась на любимого с объятиями, чего тот не ожидал, и распалкалась так, словно все эти месяцы что-то держало ее, не давая этого сделать.       — Луна очей моих, песнь сердца моего, не оставляй нас больше. — Прошептала она, поцеловав его в щеку.       К тому времени, как принца должны были отнести под своды пещеры, где и родилась Тьма, их отношения значительно потеплели. Айсир не забрасывал дел в совете и от того мимолетные встречи могли показаться признаком безразличия, но в них было столько нежности, столько страсти, что ни один не усомнился бы в искренности чувств.       В храме собрались градоправители и их свита, а так же жители столицы. Первым сообшили за две недели, вторым — только вчера. Среди прочих в толпе был и Сунжи, а вот виновник торжества шел со своей семьей. Айсир шагал впереди, в короне и мантии, торжественный, как никогда (он не любил излишне наряжаться). Лирия шла следом, ощущая на себе сотни и тысячу взглядов. Он уговорил ее надеть традиционное платье — до колен с длинным шлейфом и не менее длинными рукавами, которые минувшие семь дней мастерица старательно расшивала. Венделла сразу за матерью, держа брата за руку, в таком же одеянии, только над ним работала прислуга. Штэрих уперто не хотел идти на руки, хоть и шагал позади всех еще не очень хорошо держа равновесие. Он и не замечал, с каким удивлением все за ним наблюдали, что даже перешептывания умолкли. Рыжие волосы выдавали в нем сходство с матерью, но отметка на лице напоминала очень явно — в его крови нечто гораздо большее, чем песни красивой барды.       Так все четверо подошли к алтарю, где не было никакого священника! Сам Айсир ступил к огромному черному кристаллу и стал читать какие-то слова на эльфийском, часть которых Лирия — хоть сколько лет она не прожила среди остроухих — не могла понять.       И тут на зов лидера откликнулся ангел. Ну, то есть так сказал бы имперец — слуга Тьмы, с крыльями, значит ангел. «Ноктара» — так звали его сами почитатели. С гораздо более выраженными ушами, фигура, окутанная тенью так, что лица и не увидишь, а за спиной три пары крыльев, как у одной из местных бабочек. Барда держала себя в руках но была рада, что существо ее игнорирует.       Они еще какое-то время поговорили, после чего ноктара посмотрел на мальчика, который теперь должен был оказаться рядом. Отец был готов взять кроху на руки, но его опередила Венделла — неожиданно для всех сестра схватила брата и уверенным шагом направилась к неизведанному существу.       Оно снова заговорило, протягивая руки к ребенку, вокруг него пласяли сгустки тьмы, какие-то огни цветастые, засияла эта странная отметина-полумесяц. В общем, вроде как эльфы все понимали, но что самое удивительное, ее дочь тоже! Разве это кто-то научил, или девочка так хорошо притворялась? Когда «ангел» надел на шею новообращенного кристалл Лирия вдруг поняла: младшая Нуигард может с ним разговаривать.       Потому что именно к ней теперь обратилось существо. Из всех слов женщина поняла только первую фразу «ты мне знакома» и последнюю «наберись смелости заговорить если…». Чего он там хотел, это уже было невозможно разобрать.       — Господин Айсир, — вдруг заговорила Венделла, обращаясь к правителю, — он говорит, что если я хочу здесь остаться и принять Тьму, мне у вас надо попросить разрешения. Если она подарила вам возможность чувствовать то, чего другим не дано, вы можете сказать, я достойна или нет?       Такой вопрос опешил всех, но не его. Толи не показывал волнения, толи что-то знал. — Как по мне то, что ты делала, говорит вместо тебя. Если ты смогла защитить брата от имперских инквизиторов, раз твоя душа лежит в Ночном лесу, я дам тебе свое благословение.       — Мама? — Теперь дочка в ожидании смотрела на нее.       Ну и при чем тут была барда? Она же вообще ничего не могла сотворить из магии тьмы, а сама мысль о том, что ее Венделла почему-то вдруг решила принять веру темных эльфов, пугала. Что сказал бы Варден? А ее покровительница? Как она справлялась со своими обязанностями матери? Да и сама девочка знала, что ответит родитель, поэтому и не сказала (а уж то, что она заранее все продумала, так это точно). И все равно спросила, стояла и ждала ответа, ноктара тоже ждал. Раз уж на то пошло, она не могла запретить Венделле верить, и ведь все равно своенравная воительница сделает так, как захочет.       — Иди своим путем, дорогая, это твоя жизнь, твои ошибки и победы. — Как могла нежнее сказала она.       Но и это не стало последним откровением на той церемонии. По завершению ритуала, когда духи уже ушли, Айсир обратился к своему народу: он не просто сказал, что Лирия стала матерью наследника Ночного леса, но и объявил, что вскоре сыграет с ней свадьбу.