Песнь сердца моего

      Эта свадьба проходила очень быстро. Многие вещи, которые для нее считали традиционными — белое платье, длинная фата, цветы, праздничный стол, танец новобрачных — оказались чистой формальностью. Их првели в часовню у столицы, где Лирия впервые увидела Вардена. По крайней мере, он оказался не уродом, но мало ли, вдруг его решили сослать от короля по другим причинам? Девушка была так взволнована, она вся раскраснелась, но отнюдь не от ожидания брачной ночи или первого поцелуя.       — Граждане Империи, сегодня мы собрались здесь, перед ликом Причистейшей, чтобы сочитать священными узами брака двух ее последователей…       Акцент на слове «священными» сделал все еще хуже. Звучало как приговор, или наказание за что-то, хотя ничего плохого барда не делала. «Свобода, я иду на это, чтобы уйти от своего хозяина, от дома, полного болезненных воспоминаний, и наконец-то обрести свободу» — сказала себе невеста. Люксилина не позволила бы ей оказаться в лапах какого-то извращенца или работорговца, хотя, глядя на ее представителя в рясе, сомнения только усиливались.       Священники носили белую рясу с золотой оторочкой, простой пояс с узлами — по одному на каждый обет и посох, увенчанный крестом. Они выглядели не так жутко, как палачи, однако имели куда больше власти, и от того будущая жена никак не могла чувствовать себя под защитой, находясь около такого человека.       — Согласна ли ты, Лирия, взять в мужья Вардена Нуигарда?       — Да.       Конечно же, никто не называл фамилию ее отца, и уж тем более — матери. Многие слуги незнатного рода ходили только с именами, да и сам жених, скорее всего, свою — Ночной Страж — получил по месту работы, и не то что бы это считалось признаком высшего света, но все же про ее прозвише забыли. Глупая, разве она не понимала, что так лучше, что именно из-за него ее могли убить в любой день?! И все равно было обидно.       — А ты, Варден Нуигард, берешь ли эту женщину себе в жены?       Теперь уже и имя пропало, превратившись просто в «женщину». Когда и супруг ответил утвердительно, они должны были поцеловаться. Рыжеволосая пыталась держать себя в руках, понмала, что это ее единственный шанс на жизнь, потому что в подземельях долго не прожить. Однако, когда незнакомый мужчина коснулся ее руки, пришло осознание, что в браке она застряла надолго, и что с этим человеком, каким бы он ни был, она будет спать в одной постели, жить в одном доме да и вообще кто знает, какие пятна на его репутации испачкают ее судьбу? Тошнота подступила к горлу, ноги задрожали и подкосились. Со стороны выглядело так, будто невеста к нему тянется, но на самом деле она едва не потеряла сознание.       Тогда Варден схватил ее, не просто взял за руку, а крепко сжал, не позволяя упасть. По-джентльменски коснулся своими губами, так быстро и мимолетно, что она даже не почувствовала, и отстранился. Их взгляды встретились. Он не мог нарушить церемонию, но его глаза выражали поддержку. «Не бойся, ничего страшного не случится» — говорил он, стараясь держать уверенное лицо, хотя у самого глаз дергался от переживаний.       Под конец они должны были обменяться кольцами, к тому времени тело перестало пытаться сбежать из-под алтаря и сознание больше не грозилось улететь прочь. И когда тот страж снова коснулся ее, одевая перстень, не было того ужаса, даже отвращение пропало. Именно в тот момент она увидела в нем такого же человека, которого вынудили пойти на крайние меры, а не тирана, получившего от своего хозяина подарок. Это кольцо и сейчас украшало безымянный палец. Простая медь — никто бы и не сказал, что оно несет какую-то ценность, более того слуги из Саксары, носившие либо кристаллы, либо вовсе ничего, даже не считали это за украшене и не замечали его наличия. Тем не менее, вещам не обязательно быть уникальными, чтобы нести какой-то символизм. Это, к примеру, всегда будет таить в себе клятву двух людей, и его сила не потускнеет от того, что в оправу не вставили брилианта.       Барда стояла за воротами замка — на ближайшем мосту, перекинувшемся через реку. Здесь она рассуждала надо всем, что случилось в храме, из которого они позавчера вернулись. Он попросил ее дать второй шанс, и женщина сжалилась, обещал, что будет ценить эту возможность, хотя ей ничего не надо было взамен, кроме гарантии своей и детей безопасности. Выполнил обещане, сделав ей предложение, и не так, как делают любовницам, чтобы запудрить мозги.       Луназир пообещал привселюдно, при тысяче свидетелей, в священном месте. Он собирался назвать своей супругой ее — человека, родственницу короля вражеского государства, к тому же уже вдову с чужим ребенком. Это так не вязалось с его образом правителя, который мог отказать собственному сыну, соблюдая правила Ночного леса.       С одной стороны браки у эльфов были чем-то иным. Ты не выполнял свой долг, не получал возможность начать половую жизнь, просто заключал союз, чтобы супруг помогал тебе бесплатно. Дети оставались на совести родителей, а не отчимов с мачехами, внебрачные связи не осуждались, так как снова же брак у нуитов не был символом любви, в отличии от холитов.       С другой романы с кем-то, когда ты уже имеешь супругу, осуждалис. Ну а в том, что их отношения началсь до смерти Тураны, не оставалось сомнений. Айсиру даже пришлось раскрыть происхождение будущей супруги, дабы хоть как-то оправдать необходимость брака в глазах совета. Вообще, он должен был получить разрешение от лиги на брак. Лирия даже представить не могла, как возлюбленному пришлось извернуться, чтобы добиться своего, поэтому позволила поделиться подробностями прошлого — если это поможет уговорить ассасинов.       — О, ангелы всемогущие, и зачем он это сделал, к тому же вот так сразу, при всех? — Спросила она у своего отражения, из-за блеска местных водорослей имевшего золотистый оттенок кожи.       — Если бы вы спросили мое мнене, госпожа, я бы сказала, что луназир хотел защитить своего наследника от сплетен и возможных травм, чтобы тот мог спокойно общаться с матерью не стесняясь говорить о ней при дворе. — Сказала стражница, почти такая же темная, как и ее Тень.       — Юстинан нкогда бы не пошел на такое, будь даже бастард его единственным наследником. — Посмотрев на нее ответила барда.       — Мы не считаем моральные орентиры людей образцом. — Призрительно скривилась под маской стражница. — Как и вас никто не считает достойной лунасавирой. Если правитель и смог заткнуть рот недовольным, от замашек на жизнь не отделаться, вот почему к вам приставлена стража.       Наверно, Турана такую самолично казнила бы, или — не имей она влияния среди эльфов — подговорила бы супруга отдать приказ. Но Лирия, пусть ее и напугала такая враждебность телохранительницы, попросила только сменить охрану, не упомная причину. Она была слишком доброй для убийств.       В тот вечер рыжеволосая сделала еще кое-что. Сперва она думала, что отдаст старое обручальное кольцо Венделле, но потом решила, что девочка может вспоминать отца и за другие вещи. В конце концов, это быто что-то между ней и Варденом, дочь не имела к нему никакого отношения, поэтому медный перстень был выброшен в реку.       Вернувшсь, барда решла проведать свою любимицу. Лошадь была далеко не глупой и нашла дорогу к конюшне, где родилась. Но ее ненаглядная воительница и Сунжи уже опередили хозяйку, угостив темную лошадку яблоками и овсом.       — Тень и Реген хорошо ладят друг с другом. — Сказал маленький ассасин, наблюдая, как кобыла начала что-то фаркать, глядя на жеребца. — Интересно, а почему лошади не женятся?       — Ты глупый, им незачем жениться, они же просто друзья! — Возвразила дочь стража.       — Почему ты так решила? Он же мальчик, она девочка, они все время вместе проводят.       — Ну и подумаешь! Регену нравится лошадь с ближайшей фермы, но это не значит, что всех других девочек он будет задирать или игнорировать, они просто дружат…       Подумать только, даже дети знали, кто кого любит и кто с кем должен пожениться, настоящие эксперты. Ну, кроме разве что Штэриха — когда отец сказал ему, что скоро будет праздник бракосочетания, мальчик только рот открыл.       — Это очень важный обряд. — Начал свой рассказ Айсир. Вряд ли малыш понимал хотя бы десятую часть его слов, однако слушал внимательно. — На свадьбу все эльфы вне зависимости от статуса надевают травяные венки — поэтому церемонии зимой не проводятся — это пошло еще с тех лет, когда мы не поклонялись Тьме, но были в единении с природой. Идя на алтарь, перед тем, как дать клятвы, нам нужно опустошить два бокала, на дне которых лежат кольца. В одном из них подмешан яд, в другом — противоядие. Если супруги оба хотят брака, пьют из бокалов друг друга и наоборот, если же нет то… Свадьбы не будет и они освободятся от повинностей.       — Надо-же, вот это новости. — Лирия знала о отрадиции с вином и кольцами, но только сейчас она поняла, что опять будет отравлена.       — О, не переживай, ты даже ничего не почувствуешь, мы же сделаем все как нужно. — Так, будто она не была уверена, сможет ли фату нацепить, сообщил будующий супруг. — В любом случае, я не буду в твой бокал наливать яду, так что исход этой свадьбы от тебя зависит.       Дату мероприятия назначили на середину весны, когда все цветы и травы пробуждаются, цветут. Это было чуть позже дня Вознесения, от чего Лирия ощущала какую-то тяжесть, вину что ли перед своей покровительницей? И как бы кто не относился к невесте (а теперь весь Ночной лес знал и о матери, и о наследнике) к торжеству готовились все.       Каждый город развешивал украшения и раздавал угощения, таким образом показывая свою радость за лидера. В Саксаре так вообще слуги глаз не смыкали — даже Венделле надоело цеплять везде разноцветные флаги, а ведь она первой вызвалась помогать. Тень нарядили в цветную збрую, от чего та была не в восторге, повариха долго спорила с бардой, не желая нарушать традиций.       — Нечего делать имперским угощениям на праздничном столе! — Кричала эльфийка, позабыв про все правила приличия.       — С продуктами и рецептами не будет никаких проблем, уверенна, женщина с вашим опытом без труда приготовит новые блюда. — Отвечала барда.       — Конечно, я смогу, это проще простого. Но как, как, во имя Тьмы, вы это себе представляете? В конце концов, свадьба перед всем эльфийским народом, а на столе вот эта гадость, которую едят наши враги.       Рыжеволосая не знала, что с этим делать. Это была ее прихоть, от которой она уже была готова отказаться, на крайний случай попросить жениха, чтобы он уладил вопрос. Однако, не стоило ей забывать, что вскоре простая исполнительница из Мередимаха станет лунасавирой, а что это за королева, которая не может справиться с прислугой?       — Думаете, вы — единственная повариха во всей столице? Вообще-то это очень престижная должность, на которую непросто попасть. Я могу просто пожелать и тот, кто согласится, займет ваше место, а свои традиционно эльфийские блюда будете готовить в таверне для пьяных стражей.       Это сработало. Наверняка было еще много подобных вопросов, но во-первых, кроме любимых блюд Лирия не хотела нести сюда ничего из Империи (и то не потому, что ей хотелось напомнить о своем происхождении, а потому что она любила их и хотела чего-то приятного на своей свадьбе), во-вторых, не обладала выдающимися организаторскими способностями, так что большую часть проблем решали смотрители замка.       В заветный день Айсир был занят приемом гостей, что пока что в ее обязанности не входило. Поэтому барда и ее старшая сидели с принцем, потом они смогут встретиться только дня через три. Мальчик беззаботно игрался со своими игрушками, не понимая, почему все такие взволнованные сегодня. Заподозрил малыш неладное только тогда, когда пришло время его наряжать, а наряды эльфов с кучей украшений и застежек не были Штэриху по душе. Как не пыталась мать, и с кормилицей, и со слугой втроем, им не получалось натянуть одеяние — наследник скидывал его, дергая ногами так, словно пытался убежать от дикого зверя.       — Как тебе не стыдно! — Вдруг закричала Венделла. — Это такой важный день для мамы, ей столько всего надо сделать, а ты тут капризнчаешь, будто это тебе стоять под алтарем на глазах у толпы.       Посмотрев на недовольную сестру (он не знал этого, но выражение лица у нее было похоже на Вардена), эльфенок замер, что позволило его одеть. Он еще какое-то время виновато смотрел на нее, пока воительница не обняла братика.       — Вот теперь ты красавец, можешь пойти на праздник, и нам пора переодеваться. Лирия спокойно вытерпела подготовку. Ванну, прическу, одеяния — все это было привычно в молодости, а теперь казалось только чуть-чуть новым. К тому же, в отличии от имперских нарядов, полных корсетов и стяжек, эти изобиловали украшениями — как видимыми, так и незаметными, под одеждой. Одеяние было тяжелым, и все же в нем было куда свободнее, чем в тисках затяжек.       К алтарю она шла в сопровождении дочери и Сунжи — дети шагали следом, рассыпая цветы рученицы и напевая старинную песню.       Звезды засияли, стали в ряд,       Боги, начинаем мы обряд,       Встретились два сердца под луной,       Я судьбы один не вижу, лишь с тобой!       Танцевали бабочки в темноте,       Душу посвящаю я лишь тебе,       Ой, ты не сердись, мать-Тьма, рассуди,       Быть ли нам навеки на одном пути.       Будем мы смеяться — горы содрогнутся,       Будем мы ругаться — реки разойдутся,       В горести и в радости вместе навсегда,       Горькая иль сладкая но одна судьба!       Так она подошла к алтарю, совершенно не чувствуя себя невестой. В простом веночке, словно это была просто игра, не в храме, а в величественном соборе Тьмы. А может, дело было не во внешнем виде свадьбы, а в ощущениях? Лирия не чувствовала долга, какой-то обязанности или надежды, которую на нее кто-то возлагал (хотя среди свидетелей точно были те, кто хотел как-то заключить союз с королем или ждал новой эпохи с новой супругой правителя). Даже луназир был другим.       Он не смотрел на нее с той надежой «ну пожалуйста, пусть все будет хорошо, или нас обоих убьют», не негодовал от того, как она не так пошла или не туда посмотрела. Он даже не переживал, а захочет ли невеста довести обряд до конца, а если бы не захотела? Он ведь сказал, что не нальет яда в ее бокал, а уж свои обещания эльф держал.       Если супруги не желали быть вместе, один из них становился вдовцом, другой — избавлялся от обязательств. Раз уж отрава будет в его кубке, понятно, кто тут овдовеет. И так же, как когда-то от него зависела ее жизнь, сейчас будушее всего Ночного леса лежало в ее руках.       — Госпожи и господы нашей необъятной земли, сегодня мы собрались сдесь… Священнк уже начал читать слова, то есть, она дошла до алтаря?! Надо же, как легко и быстро, без каких-либо камней на шее. И снова в голове пролетел простой вопрос: а зачем я женюсь? Чтобы выжить, чтобы не опозориться, чтобы что-то кому-то доказать? Не в этот раз. Просто потому, что она хочет быть рядом с этим эльфом, потому что готова заявить миру об этих отношенях. Это давно уже не невинный флирт, который может испариться через пару дней, так что свадьба — лишь очередная ступень.       — Согласна ли ты, Лирия Нуигард, соеденить свою жизнь с этим мужчиной, быть с ним вместе в горе и радости, пока смерть вас не разлучит?       Удивительная формулировка речи у этих эльфов. Спрашивают у нее, обезличивая второго партнера, а затем наоборот. Словно подчеркивая, что сейчас имеет значение только твое согласие, и что бы ты не ответил, у второго тоже будет выбор.       — Согласна.       — А ты, Айсир, сын Тьмы, согласен ли…       Священник повторяет слова, а невеста наблюдает за своим женихом. В венке темный эльф выглядит просто очаровательно, а его щеки… На них пылает такой знакомый румянец! Он волнуется, так же, как и Лирия переживала когда-то давно, но навряд ли от того, что его бросят в подземелье в случае отказа.       — Да, я готов. — Отвечает суженый.       — В таком случае можете обменяться кольцами и поцеловать невесту.       Сперва они должны были опустошить бокалы. Все это время посуда стояла на алтаре, перед книгой, не привлекая к себе внимания, однако теперь только она завладела взором барды. Женщна спокойно взяла свой бокал, поднесла его к губам без толики сомнений, но опустошая его начала переживать. В то время, как она пила вино с едва ощутмой пряностью травяного противоядия, Айсир спокойно принимал настоящий яд. А если она выпьет слишком много, если не успеет, и он начнет действовать, лишив жизни эльфа?       Ноги опять начали подводить и почему-то затошнило. Она готова была упасть, но в этот раз сама взяла себя в руки, протягивая свой бокал любимому. Выпив из его кубка даже не сомневаясь, женщина не почувствала ни горечи отравы, ни головокружения, посмотрела на жениха. Он сделал это так, как и на любом другом торжестве, даже не задумываясь, что там налито, и ловким движенем достал со дна кольцо, украшенное тремя лунными камнями.       Только сейчас невеста вспомнила, что в ее сосуде тоже должен был быть перстень — его. Барда заглянула туда — пусто. Жутко смущеная она достала украшение из-под языка — как-то совсем растерялась и все пошло не по плану. Ей было страшно даже мельком посмотреть на толпу, которая теперь наблюдала за ними, перешептываясь. Будущая королева достала перстень изо рта, ну и позорище! Но когда рыжеволосая все же решилась осмотреться, первое, что она увидела — лицо Айсира, и он не смущался, наоборот был щаслив.       Надев колечко ей на палец, жених протянул свою руку, которую теперь будет украшать кольцо с двумя агатами, в одном из которых застыла капелька рубина. И уже стало неважно, кто там и что подумал, главное, что он принял ее клятву.       — Властью, что дала мне Тьма всемогущая, объявляю вас мужем и женой. — Завершил свою роль священник.       И теперь они могли поцеловать друг друга. Страстно и протяжно, не стесняясь больше этого мира, не прячясь от него. Конечно, новоиспеченная лунасавира не ждала бури оваций от теперь уже своих поданных, но в толпе раздался радосный крик «поздравляю!» Венделлы, а тогда засмеялся принц. Ее поздравленя подхватил Сунжи и несколько детей, после чего и взрослые присоединились.       Пир гуляли до поздней ночи. Вопреки опасениям поварихи, имперские блюда никого не смутили. Каждый градоправитель произнес тост с поздравлениями, сперва пили целый бокал, на трех последних — уже по глотку. Слуги и родственники были менее щедры, наверно, потому что обычаи не обязывали их что-либо говорить.       Таунура на празднике не было, хотя в ту пору он и находился на территории посольства. Почему? Ну, этого никто не знал. Бывший наследник ограничился подарком в виде гобелена с гербом семьи (получается, о своих намерениях Айсир сказал ему заранее, потому что ткание такой громадной вещи дело не одной недели). Сунжи предположил, что тот просто не хотел портить гостям настроение — рядом с нежитью живые всегда чувствовали дискомфорт, а уж около такого могущественного призрака тем более. Лирия не могла не согласиться: проработав у некромантов всего несколько месяцев, она чуть с ума не сошла.       — Мой луназир, вы позволите нам покинуть банкет? — Неожиданно спросил сын Мардока. — Вина нам все равно не наливают, а я обещал Венделле показать пещеру с кристаллами.       — Ступайте. — Кивнул эльф. — Но ты же знаешь, что в таких местах обитают дикие звери, отвечаешь головой за жизнь моей падчерицы.       Если слова эльфенка вызвали смех, то вот это «падчерицы» лидера вогнало многих в неловкое положение. Никто не знал, как Айсир будет относиться к приемной дочери, но этот его тон намекал, что в обиду человеческое дитя он не даст.       — Можете на меня расчитывать. — На удивление с уверенностью взрослого сказал он.       — Да я и сама если что разберусь. — Проворчала девочка, но на прощание одарила отчима едва заметной улыбкой.       — Было бы неплохо, если бы Штэрих научился у нее смелости и решимости. — Подметил жених, так, что только невеста его услышала.       — Боюсь, душа моя, тогда покоя нам не видать. — Так же улыбаясь ответила барда. Пир гуляли до поздней ночи, затем гости начали постепенно расходиться. Лирия привыкла, что ее родителям, как хозяевам имения, было положено сидеть до последнего, так что очень удивилась, когда супруг взял ее за руку и повел прочь из обеденного зала — еще около половины градоправителей оставалось.       Уже на полпути в коридоре она вспомнила. Первая брачная ночь! У короля Империи ее консумировали миниум трое — как правило, родственники жениха и невесты, ну и священник, проводивший церемонию. А здесь… были ли какие-то свидетели, может, она просто не замечала этих существ — словно шепот, облаченный в смертное тело.       — Айсир, мы же… я… — Не способная подобрать слов, рыжеволосая замолчала. Они то были, но говорить их правителю было совершенно неуместно!       — Отныне будем спать в одной спальне, мы ведь супруги! Не переживай, стража стоит только под дверями, они знают, что правитель достаточно силен и умен, чтобы решать свои проблемы самостоятельно, я не нуждаюсь в свите когда дело доходит до личной жизни. — Тут он рассмеялся. — Не то что чудные сыновья ангелов, они ждут, будто бы слуги все за них сделают.       Та ночь надолго запомнилась новоиспеченной лунасавире. Партнер никуда не спешил: откинул ее волосы и долго покрывал шею поцелуями, шептая всякие нежности. Когда же супруга сама поцеловала его, думая, что придется долго расжигать страсть, эльф схватил ее талию и уложил на постель, мгновенно стягивая одежду. Тогда впервые он позволил ей снять украшения со своих волос, и на их телах не осталось ничего, кроме обручальных колец и судьбоносных браслетов.