Мы не познакомились вчера

Квартира Джона была похожа на него самого. Небольшая, уютная и очень функциональная. Шерлок сразу оценил минимум мебели — только самое необходимое, никаких бесполезных безделушек-пылесборников, зато много воздуха и ощущения пространства, при в общем-то довольно небольшой площади. Квадратный холл в тонах шоколадно-коричневого дерева, светлая, хирургически чистая кухня, гостиная с небольшим диванчиком на двоих и телевизором напротив него, спальня, куда он только заглянул, но внутрь не входил. Квартира одинокого холостяка, но такого, кто не тяготится своим одиночеством, а чувствует себя вполне комфортно в нём. Везде очень чисто, и Холмсу это понравилось. Очевидно, Джон не ждал гостей, у него так всегда. — Хочешь чай или ещё что-нибудь? — Спасибо, нет, — Шерлок с таким интересом осматривался в коридоре, что Джон позволил ему обойти все помещения, что тот, к своему удовольствию, и сделал. — Как у тебя хорошо… Джон, эм… Уотсон, можно я иногда буду заходить к тебе в гости? Джон только-только заканчивал мыть руки. Шерлок залюбовался, как тот поворачивает одну ладонь, потирая её пальцами другой, выключив воду, чтобы не лилась зря. Шерлок залип на этом зрелище. Джон, видимо, видел его периферическим зрением, и улыбнулся. — Я не очень люблю людей в моём личном пространстве. — Оу… прости. — Но ты… — Джон включил воду и принялся смывать мыло, поворачивая руки под струёй воды, Шерлок и за этим действом следил, не отводя глаз. — Ты пока не вызываешь… дискомфорта и желания тебя прогнать. Давай попробуем. Джон вытер руки и повернулся к Шерлоку. — Уверен, что ничего не хочешь? — Только тебя, — руки Шерлока легли на плечи Джона. — Знаешь, Шерлок… Никто никогда не хотел меня так, как ты… Но да ладно. Буду наслаждаться этим неожиданным подарком, не разбираясь в причинах. — Джон прикрыл глаза. — Я весь твой, делай что хочешь. Но в процессе позволь и мне погладить и поласкать тебя, помнишь наш уговор? — Помню. И ты хочешь посмотреть на мои татуировки. — Хочу. Но не буду, раз ты не готов показать их мне. — Ты показал мне свой дом, куда не водишь посторонних, — Шерлок продолжал разглядывать лицо Джона. — И мы здесь одни. Никто не придёт неожиданно, как у тебя на работе. — Не должны. Холмс вздохнул. Джон открыл глаза и посмотрел на него. — Знаешь… есть такие ситуации в кино и книгах, когда герой или героиня говорят: «Вот никогда и ни за что! Не полюблю его, не прощу её, не стану этого делать! Не поддамся!» А мы, зрители и читатели знаем, именно это и случится. Обязательно. Так и тут… я сказал тебе «не требуй большего», но сейчас… сейчас сам хочу показать тебе всё, чтобы ты… будучи со мной, знал и видел всё, что я прячу под одеждой. Я выгляжу этаким лордом в костюме, но без него… А впрочем, решай сам, на кого я похож без него. — Ты же не хотел, — Джон поймал руку Шерлока, что соскользнула с джонова плеча и двинулась к воротнику шерлоковской рубашки. — Я… стеснялся. Я хотел и дальше вызывать у тебя восхищение, а не смех. Но когда я обходил твою квартиру, я понял, что не могу быть с таким открытым тобой, сам оставаясь закрытым от тебя. Так что… Будь что будет. «Цветущий вьюнок по всему телу. И ёжик в ромашках на правой ягодице. И выводок утят на левой. И цыплёнок… ну, неподалёку от того, из чего цыплята вылупляются…» — вспомнил Шерлок. А это он и половины своих татуировок не перечислил. Куда там половины — одной трети. Он чуть отошёл от Джона, но остался в зоне его тепла, так, что протяни руку — и коснёшься. И принялся расстёгивать рубашку. — Знаешь, будучи маленьким, я смотрел фильм про одного художника. Он использовал как холст всё, что только попадало в зону его внимания. И однажды написал картину на теле собственной дочери. Когда этот художник умер, его дочь выставили на аукцион, вместе с другими его картинами. Если меня так выставят, купишь? — чуть усмехнулся Шерлок. — Знаешь… после той ночи у татуировщика меня никто больше целиком голым и не видел. — Он выпрямился перед Джоном и даже чуть руки в стороны развёл. — Ну, как тебе? Джон осторожно, почти благоговейно коснулся шеи Шерлока, у яремной впадины, как раз там, где начинался тот самый вьюнок. Салатовые листья и нежно-голубые цветы обвивали всё тело Шерлока: руки от плеч до запястий, торс, обхватывая веточками ореолы и соски, струились вниз, к животу, потом шли на ноги, до самых щиколоток. Чуть шершавые пальцы Джона проследили их путь мягко, гладя кожу. Он обошёл Шерлока и тот ощутил прикосновение к татуировке с ёжиком. — Он похож на меня, — фыркнул Джон. И долго мягко и нежно гладил, видимо изучая каждую линию. — Ромашки… Шерлок, цветы, как живые. Так и тянет снять их с твоей кожи. — Утята! — Снова поглаживание уже по другой ягодице. Тёплое, приятное, всей ладонью. — А спина… боже… у тебя тут… — два шага. Звук двух шагов. Третьего. Джон отходил, чтобы рассмотреть получше большое изображение. — Да. Два китайских дракона во всей красе. Красный и золотой. Занимаются… Вот тем самым. — Они так переплелись, что… Такая чувственная картинка. Такая красивая. Неужели это всё твой брат набил? Шерлок, он просто бог! Ему прямая дорога в тату-мастера, а не в семейный бизнес. Хотя это и очень важно для вашей семьи, я понимаю, но все эти существа просто живут и дышат! Включая цветы! Руки Джона изучили и цыплёнка, попутно огладив и заласкав всё то, что около этого цыплёнка было. Шерлок позволил себе расставить ноги пошире, закрыть глаза и постонать. Джон достаточно задержался на этой области, изучая всё, оглаживая и любуясь. — А эти розы на груди и кисти винограда на животе… Шерлок, ты действительно как произведение искусства, как и та девочка из фильма. Тебя можно рассматривать часами, и не надоест. Боже я даже чуть семечки этого винограда вижу, такой он прозрачный и спелый… — Джон снова отошёл от Шерлока, но на сей раз разглядывая его спереди. И Шерлок понял, что теперь Джон смотрит уже не на рисунки, а на него самого. Его фигуру. — Шерлок… ты невероятно красив сам по себе, а эти рисунки превращают тебя и вовсе в нечто волшебное. Они тебе очень идут. Я должен увидеть твоего брата и выразить ему своё восхищение. И знаешь… я попрошу его набить что-нибудь и мне. — Уотсон! — Хоть бабочку, хоть цветок. — Уотсон… — Может быть, в районе крестца? Точнее там, где сходятся мои, как ты говоришь, аппетитные половинки? — улыбнулся, шагнул к Шерлоку, и теперь уже Джон закинул руки Шерлоку на плечи. От счастливой улыбки Уотсона можно было растаять. — Чуть ниже, на одной из половинок. В самом начале. Чтобы тебе нравилось туда смотреть. И целовать меня туда. — Мне и так нравится. И я готов. — Знаю. Но это в другой раз. Сегодня, сейчас, я тебя. Как обещал и как собирался. По всем линиям твоих татуировок и между ними. Так, чтобы ты обо всём забыл, кроме меня, моих рук, губ, языка и некоторых других частей тела. — Ммм… Уот.. сон. — Ты видел всю мою квартиру, кроме спальни. Давай заглянем и посмотрим, что она может предложить нам.