Хэллоуин. Год спустя. Волдеморт
11 ноября 2024 г., 01:23
Хэллоуин. Волдеморт не питал симпатий к этому празднику, как, в общем-то, и неприязни. Смотрел на все эти тыквы и маскарадные костюмы с высокомерным снисхождением, не безосновательно считая их сугубо маггловскими чудачествами, не имеющими никакого отношения к настоящим практикам взаимодействия с потусторонним миром. Описанные в старинных рукописях ритуалы Самайна внушали гораздо большее уважение, но не празднования, приуроченные к дате. Волдеморт не верил в особенные дни. Не верит он и сейчас, но должен признать, что Хэллоуин прошлого года оказался вехой, разделившей его жизнь на до и после.
Год спустя, оглядываясь назад, Волдеморт это видит ясно. С того вечера многое изменилось: прояснились мысли, осела муть, мешавшая четко увидеть цели. И поэтому дата обрела значимый лично для него символизм — перестала быть одной из многих. Кроме того, с того дня запустилась цепочка событий, благодаря которым он обрёл Лили. Пока не окончательно, не полностью, но с каждым днём она становится ближе. И за ее поступью, то решительной и дерзкой, то робкой и неуверенной, Темный лорд наблюдает с восторженностью подростка. Пусть. Отвергаемые ранее чувства приемлемы при условии, что сохраняется холодным разум и трезвым — взгляд.
Не иначе как по велению холодного разума в ночь накануне Хэллоуина лорд Волдеморт уединяется в собственном доме, чтобы заняться резьбой по тыкве. Такое вот сверх-рациональное времяпрепровождение, и все потому, что тыквенные фонарики любит Лили.
Образ зеленоглазой колдуньи с искрами солнца в рыжих волосах живо предстает перед внутренним взором, стоит только опустить веки и отпустить мысли. И собственное дыхание начинает ощущаться иначе. Будто в воздухе разливается томительная и тревожная радость, которая с каждым вздохом заполняет грудь. И ироничная усмешка, сопровождающая все попытки Волдеморта разобраться в себе, больше не в силах ее спугнуть. Главное, чтобы он не начал подобным образом изъясняться вслух — репутация пойдет прахом. Ну а самопознание вещь полезная: контролировать ситуацию и управлять другими можно лишь хорошо представляя, чего ждать от самого себя.
Итак, на каких же струнах беспросветно темной души так бесхитростно, невзначай, легко и непринужденно играет его рыжая бестия?
Вожделение — самое понятное и хорошо контролируемое звено из сложно сплетенных чувств.
Эстетическое наслаждение. Лили мила, очаровательна, красива, но главное — в ее внешности есть что-то цепляющее. Естественная женственность? Мягкий и теплый свет? Возможно...
Несомненно, имеет место и чувство собственного превосходства в некоторых вопросах. Но для Волдеморта оно привычно и потому, казалось бы, вообще не в счет. Однако только ее восхищение заставляет его ликовать подобно ошалелому первокурснику, впервые в жизни созерцающему собственноручно наколдованный Люмос. И там же, рядом с самодовольством, живет восхищение ею: ее непосредственностью, честностью, пытливым умом — не признающим авторитетов, но способным признать ошибку, если давление и логика убедят в обратном.
В Лили много достоинств — и уважение к ней Волдеморт легко может объяснить, — но почему он гордится ими как собственными — загадка. И по-прежнему необъяснимо, несмотря на то, что давно не ново, желание заботиться о ней, удивлять, удовлетворять ее любопытство — не требуя ничего взамен. Сколько себя помнит, никогда ранее он не стремился покровительствовать, учить, помогать, не прикидывая, как мог бы использовать облагодетельствованного в своих целях. Но Лили не фигура на игровой доске, не трофей, не ценный экспонат в музее. Она важна сама по себе. Ее юная жизнерадостная улыбка, любопытство или просто доверчивое спокойствие во взгляде — достаточная награда. И достаточная причина, чтобы искать с ней встречи снова и снова.
Однако интересы дела на первом месте, и видеть Лили удается нечасто. Вот и с их последнего разговора в Долине камней пролетел месяц.
Требовали безотлагательной и тщательной проверки технологические выкладки Снейпа, ответственного за извлечение сланцевой нефти. Но это много времени не заняло — пригодились знания, полученные из маггловской научной литературы.
С финансовыми схемами Малфоя возиться пришлось куда дольше. В том, что предприятие под его руководством будет рентабельным, сомнений не возникало, но распределение потоков прибыли нуждалось в контроле, причем с самого начала. Попутно пришлось Темному лорду вникать в нюансы функционирования акционерных обществ. Конечно, оспаривать право принятия решений у него самого Малфой даже с контрольным пакетом акций в холеных ручках не решится. Однако в свете планов на верховную власть в маг-Британии освоение приемов финансового контроля для профилактики мошенничества будет совсем не лишним. Наконец, поскольку роль покупателей "черного золота" отводилась магглам, имело смысл изучить их законы. Хотя "изучить", пожалуй, громко сказано. Даже на поверхностное ознакомление ушла не одна неделя, после чего Темный лорд решил, что для общего представления достаточно, а вникать в детали он станет по мере необходимости. На повестке дня стояли вопросы и поважнее.
Отчеты и предложения Руквуда и Лестрейнджа-старшего об изменении имиджа организации и привлечении новобранцев. Отчеты того же Лестрейнджа и разработки Крауча насчет морального оздоровления кадрового состава организации. Кстати, Крауч предлагает сменить название, а Лестрейндж и Руквуд его в этом поддерживают... Отчеты и предложения Долохова относительно боевой подготовки и тактик сражения в атаке и нападении с учетом возможного применения Орденцами маггловского оружия, в том числе усовершенствованного магией. Совместные обсуждения этих вопросов с Долоховым, Беллой и Регулусом, продолжающими изучать военно-технические достижения магглов. В разработке заклинаний для обнаружения угроз и защиты от них участвует и сам Волдеморт. На безлюдном труднодоступном плато вблизи Лестрейндж-мэнора уже обустроен полигон. Воспоминания о бомбежках, пережитых дважды в шестнадцатилетнем возрасте, просмотрены с замедлением времени и проанализированы бессчетное количество раз. На их основе составлены кое-какие формулы, и на сегодняшний день назначены первые их испытания и последующий разбор результатов. Главным образом поэтому он не уверен, что выкроит время для поздравления Лили, и подстраховывается лампой Джека.
Однако вскоре он кладет тыкву с недорезанной улыбкой на стол и убирает от нее руки. Мысли приобретают совершенно не праздничное направление. Их аура не должна касаться того, что предназначено для Лили. Она и так в прошлую встречу была как огонек на ветру. Не задуло бы ненароком.
Между тем риск встретиться с маггловской бомбой существует лишь в перспективе, и не в том самая острая головная боль Темного лорда. Его основная проблема — новое убивающее проклятие Орденцев и их чертов неуловимый снайпер. Он появляется внезапно, запускает смертоносный луч и затаивается, а тем временем проклятие преследует жертву. Протего и другие щиты от него, как и от Авады, бесполезны. Уклониться — невозможно, укрыться — только захлопнув прочную дверь или воздвигнув земляную стену. Удается это единицам из самых умелых. В большинстве же случаев мишень, пойманная на острие снайперской палочки, обречена. Изредка луч бьет мимо, между двух потенциальных целей, стоявших рядом и успевших кинуться в разные стороны. Это прекрасно вписывается в гипотезу Беллатрикс...
* * *
— Огненная стрела, мой лорд! — сверкнув быстрым взглядом из-под ресниц, она ткнула пальцем в желтоватую страницу книги, и продолжила гортанным, более низким, чем обычно, голосом: — Магглы так ее назвали. Она ощущает тепло и следует за его источником. Что если мордредов Орденец использует тот же принцип?! — Тепловая головка самонаведения... — пробежав глазами по чертежу ракеты и его описанию, вслух повторил Волдеморт. — Может быть, Белла. По крайней мере, очень на это похоже. — Если это так, — в ее голосе появилась едва заметная дрожь, — здесь описывается и средство защиты — тепловые ловушки. Если нам тоже попробовать? Вдруг простое Инсендио станет спасением?! Позвольте я скажу Долохову, а он передаст всем... — Нет, — не повышая голоса, но жестко перебил он. — Ни в коем случае. В широко раскрывшихся глазах отразилось непонимание. — Если мы используем Инсендио, — пояснил он, — то противник может понять, в каком направлении мы ищем противодействие. В лучшем случае, несколько наших бойцов останутся живы, а что дальше? Снайпер перестанет использовать раскрытую тактику и займется разработкой новой, разгадывая которую мы потеряем гораздо больше людей, чем сейчас спасем. — Но... что еще мы можем сделать? Волдеморт выдержал паузу, глядя в горящие преданностью, но все еще недоумевающие глаза. — Обезвредить снайпера. Если он перестанет использовать особое заклинание, как мы его вычислим? — А у вас есть идея, как выследить его в бою? — Есть кое-какие соображения... Я объясню. Присядь. — На щеках верной валькирии вспыхнул румянец. Она польщена вниманием и доверительным тоном — значит выполнять приказы будет с еще большим рвением. — Ты заметила, что несмотря на эффективность, Орденцы используют новое проклятие далеко не в каждом бою? — Да, мой лорд. — Как ты думаешь, почему? Она сосредоточенно нахмурилась и чуть пожала плечами. — Не все им овладели. — А с чем это может быть связано? — скупо улыбнулся он, откидываясь на спинку стула. — Вероятно, оно сложно в освоении... или изобретатель не хочет делиться славой... — Или оно несет в себе некий риск, и его автор не хочет подвергать других опасности. Так или иначе, есть высокая вероятность, что применяется это проклятие только одним волшебником — тем, кто его разработал. Далее, — Волдеморт сложил перед собой руки домиком и продолжил, поверх сомкнутых пальцев изучая реакцию Беллатрикс. Судя по всему, ее внимание было приковано к тому, что он скажет, а не к нему самому. Такая тенденция ему нравилась. — Ни просматривая воспоминания очевидцев, ни непосредственно в бою я ни разу не видел, чтобы преследующее проклятие накладывалось одновременно на двоих. Черные глаза собеседницы расширились и зажглись пониманием. Она шумно выдохнула: — Оно сохраняет связь с палочкой мага, пока не поразит цель! Он благосклонно кивнул. — Я тоже пришел к такому выводу. — И вы знаете, как через эту связь выйти на колдующего? — Универсальную формулу такого рода создать невозможно, но, зная принцип, лежащий в основе чар... Я думаю попробовать. Взгляд Беллатрикс отразил восхищение. — Я поняла, мой лорд. — Она энергично кивнула, и в черном блеске волос всколыхнулся свет нескольких Люмосов, освещающих кабинет и, в особенности, рабочий стол. — Я никому не скажу. — Нет, Долохову, а также твоему свекру, мужу и деверю, пожалуй, сказать можно. А остальные пусть не высовываются пока, насколько это возможно...* * *
Последняя фраза адресована была преимущественно самому себе. С Лестрейнджами и Долоховым разговор, конечно же, состоялся. И необходимые распоряжения они получили. Однако полностью отдать улицы Ордену было никак нельзя даже на время. Кроме того, гипотезу еще следовало проверить, что он поручил Долохову, и тот отлично справился. Легкий залп незаметных глазу согревающих чар направил убивающий луч в дерево, а не за бойцом, стремящимся за ним укрыться. Со стороны все выглядело так, будто парня спасло везение, а проклятию чуть не хватило маневренности. Однако в той же стычке был потерян другой — из новобранцев. По словам Антонина, отнюдь не худший. Этого не было в планах, но по факту им пожертвовали, чтобы в перспективе лишить противника гораздо более ценного специалиста. Жертва принесена. Теперь на совести лидера сделать так, чтобы она не оказалась напрасной. А формула... Ее части никак не получается связать воедино. Несомненно, решение будет найдено, но заминка раздражает и существенно портит ему настроение. Волдеморт отгораживается от нерешенной пока проблемы окклюментным щитом и медленно выдыхает. Сегодня он вряд ли позволит себе увидеть Лили, но тыквенный фонарик она получит.
