Немножко ближе к звёздам

После долгих выходных, нужна передышка. После долгих выходных неплохо бы умотать в какую-нибудь глушь, желательно без телефонов и прочих средств связи. Правда Данька и там задружится с каким-нибудь волком или медведем, выучит их язык и будет болтать по-звериному. После долгих выходных видеть никого неохота. А нужно как-то работать. Санина работа, как и любая другая, предполагает взаимодействие с другими людьми, и общения тут никак не избежать. Но после долгих выходных даже разговоры в тягость. Данька это то ли понимает, то ли подстраивается, и молчит молчком. Он по-пиратски свистит Барсику и бодро шагает вперëд. Саня бредëт следом. После долгих выходных лучше всего вот так тащиться за Данькой по самой отвратительно расчищенной дорожке в парке, поскрипывая подошвами о снег, и ни о чëм не думать. Барсик с восторгом зарывается в свежие сугробы, ныряет башкой, откапывает и грызет ледышки. Данька говорит, что будь их пёс человеком, пил бы исключительно снегочино. Это когда кофе и сливки заливают прямо в снег и пьют из трубочки. Саня сказал, что это перевод продуктов, а Данька на даче всë-таки поэкспериментировал, правда в снег зарыл чашку и туда уже наливал всё, что положено. Получился обычный кофе, если не считать того, что чашка оказалась снаружи ледяной, а изнутри горячей, но лучше так, чем лакать с земли по-собачьи. За завтраком Данька набросал в Лилькином альбоме косматого джентльмена в смокинге с ошейником вместо бабочки — человеческое воплощение Барсика — с пузатым бокалом снегочино. Лилька принялась раскрашивать рисунок, но потом отвлеклась, бросила и убежала к ëлке, а позже подоспела очередная партия гостей. Саня изображение собакочеловека спрятал, чтобы не потерялось, и пошёл встречать Макса с Сашей, а заодно провожать бабушку и маму с Павликом. Одни уезжали, приезжали другие, и так по кругу. Первый Новый год за несколько лет все каникулы были в их распоряжении, это ли не повод повидать всех-всех-всех, твердил Данька. Перед праздниками он полдня паковал подарки, а Сане поручил резать ленточки, клеить коробки и сворачивать кульки хитрым способом. Можно было разложить всё по пакетам и не париться, но Саня даже предлагать такой вариант не стал — не первый день с Данькой живёт. Дом в Зеленокаменске не резиновый, поэтому Данька уточнил, кто когда свободен, составил график гостей и разослал приглашения. Со всеми этими застольями, поздравлениями, прогулками по лесу, катаниями с гор и на коньках, встречами и прощаниями время пролетело стремительно, как реактивный самолёт. Было так много дней, но вот все они куда-то подевались. И осталось только навести порядок, забрать пса с черепахой, запереть ворота и уехать в город. Данька сел за руль, а Саня всё думал, что чего-то он в эти растянутые выходные недополучил, или просто уже отвык от бесконечных шумных посиделок, иначе откуда взялось это ощущение пустоты? "Сань, а Сань, — Данька покосился на него и тут же перевёл взгляд на дорогу. — Ты как?" "Нормально". Саня поймал Данькину свободную руку, положил к себе на колено — так спокойнее. "Нормально — хорошо? Или нормально — не очень?" "Нормально — нормально". Саня поднëс к глазам привычно перемазанные Данькины пальцы. Так было с их первой встречи. Хоть какая-то стабильность в этом мире. "Не хорошо", — констатировал Данька. "Но и неплохо". "Тут не поспоришь". "Ну и не надо. Не люблю с тобой спорить". "Повезло мне. Зато с мамой любишь". "Кто бы говорил", — Саня усмехнулся. "Мы с мамой не спорим, а обмениваемся мнениями". "Вот поэтому я с тобой и не спорю", — заметил Саня. Пререкаются они с мамами не всерьёз, но и всерьёз немного, и темы для противоречий бывают разные: от способов лечения насморка до последних социологических исследований. Главное, не перейти опасную грань и не рассориться. "Спорим, Макс с Сашей скоро поженятся?" — коварно спросил Данька. "Скоро — понятие растяжимое". Саня тоже об этом думал, потому не удивился, но и спорить не стал. "Мммм, — Данька погрыз губу. — Через год?" "Может быть". "Или давай поспорим, кто раньше — Макс с Сашей или Трактор с Аринкой?" "Почему не Пони с Миланой?" В эти отношения Саня до сих пор не особенно верил, слишком часто они то закачивались, то начинались "с чистого листа". А разве так бывает, если до того несколько лет встречались? В Саниной голове это не укладывалось. "Пони с Миланой попозже. Лет через семь. Или... десять. У Миланы карьера на взлёте, съёмки за съёмками", — уверенно заявил Данька. "Придётся Пони подождать. И желательно тоже стать известным". "Почему?" "Потому что он не хочет быть ведомым и менее успешным". "Что бы ты там ни думал, Милана его любит, — возразил Данька. — Слышал, она подписалась на новый проект какого-то начинающего режиссёра? Любопытная задумка — абсурдистское кино, сюжет по описанию немного похож на "Пену дней". "Слышал, слышал, — Саня кивнул. — Вот уйдёт потом к этому абсурдисту, и твои прогнозы не сбудутся". Во время одного из временных расставаний с Пони Милана закрутила бурный роман то ли с продюсером, то ли со сценаристом. И Саня целый месяц служил то подушкой для ора, то жилеткой для слёз, и ему это совершенно не понравилось. "Ты ужасный пессимист, Сань! — Данька поморщился. — Во-первых, этот этап у них уже пройден, и я не думаю, что он повторится. Во-вторых, у режиссёра есть парень, и очень симпатичный, между прочим". "Парень?" "Не у одного тебя есть парень, представляешь", — Данька закатил глаза. "И он не скрывает как бы?" "Ты разве скрываешь?" "Нет. Но и не рассказываю об этом на каждом углу". "Почему? Хочу, чтобы ты рассказывал обо мне на каждом углу!" — поддразнил Данька. "А ты откуда знаешь, что симпатичный?" — вспомнил Саня. "От Миланы". "Она фото показывала?" "Ты ревнуешь, что ли?! — Данька расхохотался. — Запрещаешь мне оценивать чужих парней?" "Ничего я не запрещаю. Оценивай, сколько угодно," — Саня пожал плечами. "Хорошо". "Что — хорошо?" "Хорошо, что не запрещаешь". "Ладно..." "И хорошо — буду оценивать". "Перестройся левее, Дань". Саня на провокацию не повёлся, и в спор опять не втянулся. Однажды Данька нарисовал про него картину "Ревность", и вторая такая им не нужна. Дома Данька пересадил Гектора в большой аквариум и принялся разбирать вещи, а помогать себе запретил. Саня вывел Барсика на прогулку и всё размышлял, прав Данька или нет, и чья свадьба из друзей состоится первой? Уж точно, не их. Будет ли Сане на этом торжестве грустно? Будет ли грустно Даньке? Наверняка, нет. Даньку формальности совсем не волнуют. Почему же так сильно волнуют Саню? Вероятно, мама с бабушкой правы по поводу его упрямства: если есть цель, ему нужно обязательно её достичь. Тем более, если цель эта касается Даньки. Втайне Саня уже посоветовался с Данькиной мамой, хотя обратиться к ней было ой как нелегко. Он долго подбирал слова, но позже плюнул и просто позвал Кристину на кофе. Данькина мама если и удивилась, то виду не подала. Она пообещала разузнать всё через знакомых и по возможности помочь. На прощанье она вдруг крепко обняла Саню. "Как хорошо, что он встретил тебя именно тогда", — она поцеловала его в щёку и села в машину. Много чего Саня услышал в этой фразе того, что не было произнесено, но что подразумевалось. Кристина всегда очень переживала за Даньку. Переживала настолько, что долгое время предпочитала себя обманывать. Ложь в принципе чаще удобнее правды. А что если бы они не нашлись и забыли тот разговор на остановке? Нет, Саня в такой вариант событий не верил. В каждой параллельной вселенной, в каждом пространственно-временном континууме Саня встречался со своим Данькой, а Данька со своим Саней. Данька периодически рисовал об этом комиксы, где у Сани ирокез, или крылья, или двухголовый конь, или ещё что-нибудь, чего в этой реальности точно никогда не случится. Для грусти поводов не было. Из того, что выяснила Кристина стало ясно: Санин план осуществить трудно, но не невозможно. Осталось подкопить денег, собрать документы, сделать Даньке предложение и надеяться, что он не откажется. И всё-таки Саня отчего-то затосковал и сердился на дурацкие праздники, которых то слишком мало, то чересчур много, а после них нужно приходить в себя долго и мучительно. Бац. Сане прилетает по шапке, а потом в грудь и в живот. Барсик стоит под кустом в снегу по шею и заливается лаем. — Дань, ну хватит. Саня отряхивается. — Это тебе хватит! Данька продолжает стреляться снежками. — Только попробуй! — предупреждает Саня, пока Данька старательно вылепляет ком размером с футбольный мяч. — Конечно, попробую, — Данька разглаживает огромный снежок. — Не могу же я ждать целых две недели! — Поче... — договорить Саня не успевает. — Ну держись, нарвался! Данька удирает, но всё равно попадает под Санин снежковый огонь. Он находу лепит неровные кругляшки и швыряется в ответ. Лепит и швыряется. Лепит и швыряется. Саня не отстаёт. Барсик гавкает, не прекращая, отпугивая прохожих с детьми и собачников, которые не рискуют даже соваться в сторону двоих дико хохочущих парней и громадного мохнатого пса. В конце концов, Данька обессиленно падает в снег и машет руками и ногами. — Сделай снежного ангела! — приказывает он Сане, и тот послушно укладывается рядом. Он смотрит в засвеченное электричеством небо и на припорошенные тëмные ветки. — За городом совсем не так. — Да. Но и тут тоже хорошо. Данька высовывает язык и ловит им редкие лёгкие снежинки. — Деревья как будто сгущёнкой измазаны. Я проголодался! Данькина любовь к сгущёнке — ещё одна стабильность в этом мире. — Закажем что-нибудь? Саня порывается встать, но Данька его удерживает. — Ужин приготовлен, стол накрыт. Осталось зажечь свечи и включить музыку. — Вот как... Саня вздыхает и всё-таки делает снежного ангела, задевая своим "крылом" Данькино. — Да, вот так. У тебя идеальный парень: сначала утомил, а теперь... Барс, хахаха... Барсик вылизывает Данькин нос, потом катается на спине и взбрыкивает всеми четырьмя лапами. — Ты меня не утомлял. Я сам по себе утомляемый, — Саня уворачивается от пёсьей морды и садится. — Почему ты сказал про две недели? — Столько требуется мозгу для восстановления после праздников. Данька обдирает с варежки снежные комки. — Но для начала я испробовал снежковый метод. Вдруг подействует? Он прижимает к Саниной щеке холодную ладонь. — Сомнительно. — Придумай другое, умник! — Данька пихает Саню плечом. — Уже. — Врёшь! Данька опять толкается. — Я же умник, сам сказал. Саня притягивает Даньку к себе, его губы разъезжаются в улыбке и прижимаются к Саниным. Данькины поцелуи исцеляют от хандры, и это, к счастью, тоже стабильно.