Полуночник

Над секцией истории искусства начала мигать лампочка. У Уилла дёргался глаз при каждом взгляде на эту лампочку, умирающую в тщетной попытке выполнить свою задачу. Его так и подмывало избавить её от страданий, словно ночную бабочку с изувеченными крылышками. В конце концов, целью существования этой лампочки было помочь посетителям библиотеки найти то, что им требовалось, не так ли? А сейчас от неё было больше вреда, чем пользы. Может, свет предпочёл бы стать тьмой вместо того, чтобы каждые пять секунд привлекать внимание Уилла своим отвратительным рваным мерцанием на периферии его поля зрения? Уилл бы уж точно предпочёл. Он с тяжелым вздохом поднял взгляд к потолку. Оставалось ещё три часа. Половина смены. К этому времени Уилл уже знал свой рутинный распорядок поминутно: если уйти в шесть, как только закончится смена, то уже в шесть двадцать он будет в общежитии. Занятие по антропологии начиналось в девять, а дорога занимала семнадцать минут. Двадцать семь, если зайти по пути за кофе. Уилл определённо собирался зайти за кофе. Таким образом, у него оставалось два часа и тринадцать минут на то, чтобы принять душ, съесть что-то на завтрак и хорошенько вздремнуть перед уходом. Раздавшийся у Уилла в ушах знакомый гитарный проигрыш вызвал у него лёгкую улыбку. Его дешёвенький CD-плеер звучал не ахти, но Уилл всегда был рад своему любимому треку, пусть даже искажённому паршивой техникой. Blister in the Sun, Violent Femmes. Может, не самая современная песня, но и хрен с ним, Уилл не возражал быть немного старомодным. Падкие на всё новое люди казались ему малость недалёкими. Слишком озабоченными своим имиджем, чтобы по-настоящему дать шанс чему-то не слишком привычному. Кивая в такт музыке, Уилл снова попытался сосредоточиться на раскрытом у себя на коленях учебнике. Но прямо сейчас тот никак не мог удержать его внимание. «Бла-бла-бла… травма… бла-бла-бла… Фрейд. Бла-бла-бла…» Чёрт, он устал. «Соберись наконец». Уилл потёр лицо ладонью. Когда он поднял голову, его взгляд упал на единственного находящегося здесь человека, который не был сотрудником библиотеки. Уиллу нравилось работать в ночные смены. От полуночи до рассвета, четыре ночи в неделю. Вполне неплохая оплата, и эту смену легко было получить, потому что никто больше не хотел так поздно работать. А лучше всего было то, что ни один вменяемый студент не совался в библиотеку в такое время. Ну, может, за исключением горячей поры, когда нужно было сдавать промежуточные и итоговые экзамены. Но не считая этого периода, обычно у Уилла было полно времени, чтобы лентяйничать и делать собственные домашние задания, поскольку библиотека неизменно пустовала. С единственным исключением. Этот парень был тихим. И аккуратным (больше, чем Уилл мог мечтать когда-либо стать). Типажа «высокий, мрачный красавец». Его песочные волосы были зачёсаны так, чтобы не закрывать тёмные глаза. В тусклом свете потолочных ламп посверкивало маленькое золотое колечко у него в ухе и блестела его чёрная кожаная куртка. Он приходил как минимум раз в неделю. По понедельникам — обязательно. В пятницы — временами. Иногда по четвергам. Он появлялся весь семестр. Никогда ни с кем не разговаривал, неизменно садился один за столиком у окна. И всегда приходил около трёх часов утра. Одиночка, совсем как Уилл. «Полуночник», мысленно называл его Уилл. Им никогда не доводилось друг с другом заговорить — раз или два он встречался с Уиллом взглядом, но ему никогда не требовалась помощь сотрудников библиотеки, поэтому у Уилла никогда не было повода с ним заговорить. Не то чтобы он искал повод. К этому времени они уже столько недель не разговаривали, что Уиллу казалось неловким что-то вдруг сообщить. «Эй, привет. Мы с тобой уже почти четыре месяца молча сидим по нескольку часов в одном и том же помещении, и я просто хотел поздороваться». Нет уж. Да у них, наверное, толком и не было совместных тем для разговора. По одежде Полуночника Уилл мог определить, что тот при деньгах. И, судя по нескольким случаям, когда Уилл заглядывал в его заметки, проходя мимо его стола, он учился на медика. Он бы, наверное, даже не посмотрел на Уилла во второй раз. Нет уж, лучше им было просто продолжать сосуществовать в тишине. Полуночник тоже поднял взгляд от своего учебника. И увидел, что Уилл на него уставился. Закашлявшись и покраснев от смущения, Уилл неловко ему помахал. Полуночник улыбнулся. Музыка у Уилла в ушах вдруг зазвучала однобоко, потому что с него резко стащили один наушник. — Эй! Земля вызывает Грэма! Вздрогнув, Уилл быстро снял наушники и поднял голову. Над ним с раздражённым видом стояла его единственная напарница. — Что? Закатив глаза, Беверли положила руку на бедро. — Ну, если бы ты меня слушал, то услышал бы, как я попросила помочь мне расставить по полкам возвращённые книги. Разве что ты слишком занят бездельничаньем, — подняв бровь, добавила она. Поддразнивая — они оба это знали. На самом деле им обоим было плевать, окажутся ли все книги на местах, когда придёт утренняя смена. — Ты называешь это бездельничаньем? — Уилл указал на свой учебник. — Это серьёзная хрень, Катц. Зигмунд Фрейд переворачивается сейчас в гробу от твоих слов. Беверли фыркнула. — Открытый учебник ещё не означает, что ты учишься. Уилл театрально прижал ладонь к груди, изображая, что глубоко уязвлён. — К твоему сведению, у меня в пятницу экзамен. Я пытаюсь сосредоточиться. — Ты уже сорок пять минут сидишь над одной и той же страницей. У Уилла вспыхнули уши, и он услышал тихий смех из другого конца зала. Повернувшись, он внутренне скорчился, увидев, что Полуночник смотрит в собственную книгу с отчётливой ухмылкой. Сглотнув, Уилл хмуро уставился на Бев. — Заткнись, — пробурчал он, и с обречённым вздохом бросил учебник на стол. Затем поднялся и взял коробку с возвращёнными книгами. — Видишь, я тебе помогаю. Бев только засмеялась, вынув из коробки стопку книг. — Чудо из чудес. Всего через несколько минут после того, как Уилл начал расставлять книги по полкам, тяжёлая входная дверь открылась и снова закрылась. Уилл выглянул из-за стеллажа в поисках нового посетителя, но в той части библиотеки никого не было. Совсем никого. Уилл покосился на стол Полуночника, всё ещё усеянный толстыми книгами и аккуратными записями. Всё как обычно, стало быть. Каждый час или около того Полуночник устраивал перерыв. И хотя Уилл знал, что это было частью его распорядка, он не удержался и выглянул снова, когда через несколько минут дверь опять хлопнула. Полуночник застукал его глазеющим второй раз подряд, и Уиллу остро захотелось спрятаться в подсобке до конца своей смены. Вместо этого он приветственно кивнул, слишком смущённый, чтобы притвориться, будто ничего не произошло. Полуночник улыбнулся.