Амрита Уизли. История о реинкарнации

Он протащил меня в соседнее, пустое классное помещение и наконец отпустил. Я отпрянула от него, потирая запястье, на котором остались красные отметины от его пальцев. — Ты совсем охренела, что ли? — выпалил он, и вся его аристократическая холодность на секунду испарилась, сменившись раздражением старшеклассника, которому под ноги бросили живую гранату. Он нервно провёл рукой по идеально гладким тёмным волосам. — Шпионить за тем, у кого в руках явно проклятый артефакт, и чуть не грохнуться ему под ноги? Гений. Просто гений. — Я не шпионила! Просто случайно… — начала я, но он меня резко перебил. — Случайно? — он фыркнул, и в его серых глазах вспыхнули колючие искры. — В этом туалете второй месяц никто, кроме неё, не ходит, потому что от него несёт! Все обходят за три коридора! А ты…«случайно»! Он подошёл ближе, и теперь в его позе снова читалась не угроза, а холодное презрение. Я сощурилась. Да, запах был, но… не настолько же… Было впервые в жизни так обидно, так как впереди было случайно. — Если бы ты её спугнула, она бы либо набросилась на тебя с тем, чем у неё там под мантией припрятано, либо побежала бы топиться в Чёрном озере, чтобы только дневник защитить. Ты хоть понимаешь, во что вляпалась? — О, поверь, я то понимаю лучше тебя! — огрызнулась я, вскипев от его тона. — И если ты такой умный, что же здесь делаешь? Следишь за ней сам? Его лицо на мгновение исказила гримаса. — Это не твоё дело, Уизли. Твоё дело — не совать свой любопытный рыжий нос куда не следует. И если ты проболтаешься хоть слово о том, что видела… Он не закончил. В этот момент из-за стены, из того самого туалета, донёсся новый звук. Не шёпот и не бубнение. Это было тихое, зловещее, протяжное шипение. Оно было ползучим и безжизненным, как звук стирающейся шкурки змеи о камень, но в нём слышалась неживая, механическая злоба. Мы оба замолчали, застыв на месте. Теодор резко поднял голову, его глаза расширились. Все его напускное высокомерие исчезло, сменившись мгновенной, острой настороженностью. Этот звук не принадлежал Джинни. Наши взгляды встретились. В его глазах я прочла то же самое леденящее понимание, что было и у меня: Это не она. Это он. И он знает, что его подслушали. Не было времени на споры. Лицо Теодора исказилось от отвращения. Он не сказал ни слова. Парень резко, почти грубо, схватил меня за руку выше локтя — не как тогда, чтобы затащить в тень, а с силой, вообще не терпящей возражений. — Бежим, — коротко бросил он, и его голос был низким и напряжённым. — Сейчас. Мы бежали, не оглядываясь, пригнувшись, а за спиной, в тишине, это чужое, бездушное шипение, казалось, на миг стихло, будто прислушиваясь к удаляющимся шагам. Оно не преследовало нас. Оно просто знало. И этого было достаточно, чтобы ледяной пот выступил у меня на спине. Теодор бежал быстро и точно, будто знал эти коридоры наизусть. Его пальцы всё так же мертвой хваткой впивались в мою руку, и в этот раз я не пыталась вырваться. Мы вылетели из узкого служебного хода в один из пустынных переходов недалеко от кабинета астрономии. Дыхание хрипело в горле, а сердце стучало как отбойный молоток. Теодор резко остановился, прислушиваясь, и лишь тогда разжал пальцы, освободив мою руку. Именно в этот момент из-за поворота вышел Драко Малфой. Вот так, сука совпадение! Каого хрена именно сейчас?! Он вальяжно перебирал что-то в кармане, но, увидев нас, замер. Его взгляд, скользнув по моему бледному, испуганному лицу, остановился на Теодоре. На его безупречно гладких, но слегка растрёпанных волосах, на напряжённой позе. — Нотт? — Малфой бровь. — Что происходит? И почему ты… с ней? — последне прозвучало с таким же презрением, как если бы он указал на слизня. Я хмыкнула, даже не обижаясь на Драко. Лапочка.Теодор, ещё секунду назад быстрый и решительный, снова натянул на себя маску холодного безразличия. — Ничего, Малфой. Уизли заблудилась в служебных коридорах. Провожу, чтобы не натворила ещё большей беды. — Кто, она? Заблудилась? — Драко фыркнул, но в его глазах мелькнуло сомнение. Он видел что-то большее. — Похоже, вы оба от кого-то бежали. Или от чего-то. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Потому что в этот самый миг из чёрного зева водостока, зияющего в стене чуть поодаль, донёсся новый звук. Не шипение. Не шёпот. Это был глухой, скребущий шорох. Огромного, чешуйчатого тела, ползущего по каменным трубам. Он нарастал с каждой секундой, приближаясь, заполняя собой весь коридор, холодный и неотвратимый. Все трое разом замолчали, впившись взглядом в темноту того отверстия. Драко побледнел. — Что… — начал он, но не закончил. Из водостока, в облаке сырой, затхлой вони, показалось Оно. Сначала — гигантская, бледно-зелёная, покрытая крупной чешуёй голова, больше колеса телеги. Потом — пара огромных, жёлтых, мёртвенных глаз, затянутых молочной плёнкой. Они были обращены прямо на нас. И даже не глядя в них прямо, я почувствовала, как разум цепенеет от древнего, первобытного ужаса. Василиск. Он выползал в коридор, медленно, словно давая нам время осознать наш конец. Его пасть, усеянная кинжалообразными клыками, чуть приоткрылась, и снова раздалось то самое шипение, но теперь в тысячу раз громче и злее. Драко издал тихий, сдавленный звук, отшатнувшись и налетев на стену. Теодор, стоявший ближе всех к чудовищу, не двигался с места. Его лицо стало абсолютно бесстрастным, только глаза, широко раскрытые, отражали приближающуюся смерть. Но его рука снова нащупала мою — уже не грубо, а с отчаянной, леденящей хваткой. — Не смотри в глаза, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, и его голос был ровным, но пронзительно тихим. — Бежим. НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ. Но бежать было некуда. Чудовище перекрывало единственный широкий проход. Служебный ход оставался позади него. Мы были в ловушке. Василиск издал низкое, урчащее шипение, приготовившись к броску. Жёлтые слепые глаза были направлены прямо на Теодора, который развернулся к нам, и спиной стоял к монстру, зажмурившись. Мы не смотрели… И в этот миг абсолютной тишины перед атакой я услышала, как Теодор, не открывая глаз, прошептал что-то, обращаясь не то ко мне, не то к самому себе: — Вот идиот… предупреждал же отца, что трубы пора чистить… Его рука резко взметнулась с палочкой, и он выкрикнул заклинание, которое я не знала, — односложное, хлёсткое, полное грубой силы. Не изящный «Аппарирование», а что-то древнее и опасное. — Стой! — выкрикнула я, инстинктивно понимая. Это была магия не для Хогвартса, не для троих людей, тем более в таком состоянии паники! Но он уже вложил в заклинание всю свою волю. Воздух вокруг нас завихрился, сжался, и я почувствовала, как мир выворачивается наизнанку. Драко, в ужасе, сделал шаг вперёд, чтобы схватиться за что-нибудь, и столкнулся со мной. О нет. Магия Теодора, рассчитанная на одного или, в крайнем случае, на двоих, завихрилась от неучтённого присутствия. Эффект был ужасающим. Вместо чистого телепорта нас рвануло, скрутило и швырнуло в разрыв реальности, как тряпки в стиральной машине богов. Я не успела даже вдохнуть, как тьма сменилась ледяным, сокрушительным ударом. Вода. Вода..? Вода! Густая, солёная, бесконечная! Она обрушилась на меня всем своим немыслимым весом, заткнула рот и нос, залила уши. Чертов Нотт! Почему это проклятое заклинание сработало в стенах «безопасного Хогвартса, где не должно работать ничего»?! И тут до меня, в панике барахтающейся, дошло самое простое и самое ужасное: я не умела плавать. В прошлой жизни не научилась, в этой — не было нужды. О, нет! Сдохнуть так тупо?!.. Паника, острее страха перед Василиском, сжала лёгкие. Я захлёбывалась, вода проникала в горло, тёмные пятна поплыли перед глазами. Кто-то схватил меня за волосы, потом за ворот мантии. Больно и грубо. Ясно, кто. Я чувствовала, как меня тащат вверх, к мерцающему где-то далеко свету. Но мне было все равно. Я видела темноту и почувствовала как ослабевает мое тело.

***

— Эй! Эй, Уизли! Дыши, ты, дура! Его голос доносился сквозь вату, обволакивающую сознание. Она не дышала. Настоящая, примитивная паника сжала его горло. — Нет, нет, нет, нет... Не смей! Не смей дохнуть здесь! Он яростно загребал одной рукой, пытаясь удержать на плаву себя и мой безвольный вес, другой тряс меня за плечо. Никакой реакции. Только бледное лицо. — Мать твою... Идиотка, криворукая, сухопутная крыса!.. — он выругался, но в его голосе уже не было злости, только леденящий, детский страх. Он оглянулся по сторонам, и ужас стал только глубже. Бескрайний океан. Ничего. Они умрут здесь. Он умрёт здесь, с этой дохлой Уизли на руках, и никто никогда не узнает, что случилось. «Думай, Малфой, думай!» — заставил он себя. Он отчаянно перебирал в памяти обрывки знаний, проклиная себя за то, что не слушал так же внимательно, как учили подхалимничать перед отцом. Вода... спастись из воды... было что-то... на первом курсе... И вдруг в памяти всплыл тонкий, язвительный голос, полный презрения к тупости учеников. Снейп. На одном из самых нудных, по мнению Драко, уроков. Что-то про экстренные случаи. Про то, что магия должна быть в крови и в инстинктах, когда разум отказывает. — «Когда вы тонете, ваша палочка — не игрушка, а последнее средство. Запомните раз и навсегда, и, может быть, один из вас избежит глупой смерти в море...» — прошептал Драко, цитируя почти дословно. Какое заклинание? Какое, чёрт возьми, заклинание?! Он зажмурился, изо всех сил пытаясь вытащить из памяти не смысл, а само звучание, интонацию Снейпа. И оно всплыло. Небольшое, неэффектное на суше, но здесь... — Aqua... Aqua Egressus! — выдохнул он, вкладывая в слова весь остаток сил, всю свою панику и отчаяние, и ткнул палочкой не в воду, а в пространство между ним и безжизненным телом Амриты. Вода вокруг них содрогнулась и схватилась в плотный, упругий пузырь магии. Мир закрутился в водовороте света и давления, и их вытолкнуло прочь из ледяных объятий океана. Они рухнули на твёрдую, неровную поверхность, засыпанную мелкой галькой. Драко откатился в сторону, давясь кашлем и солёной водой. Первым делом он посмотрел на Амриту. Она лежала неподвижно, бледная как смерть. — Нет, — хрипло прошипел он. — Нет, нет, нет! Паника, которую он только что загнал вглубь, вырвалась наружу. Он подполз к ней, забыв о всяком достоинстве, и грубо приложил ухо ко её рту. Ничего. Ни звука дыхания. Он судорожно нащупал шею под ледяными, мокрыми волосами. Пульс был — слабый, нитевидный, отчаянный, но был. «Дыхание. Нужно дыхание». Мысли путались. Магия? Какое заклинание?.. Сука, если они выживут, он больше никогда не будет бездельничать на уроках! Он выучить все заклинания от корки до корки! Но в голове была пустота, заполненная лишь рёвом собственного сердца. Вспомнились кое-что. Он в детстве пролистывал тупые, по его мнению, магловские книжки из любопытства — в них были картинки, инструкции... Стиснув зубы от отвращения к себе, к ней, ко всей этой кошмарной ситуации, он запрокинул её голову, зажал ей нос и, сделав глубокий вдох, прижался губами к её, вдувая в неё воздух. Её грудь приподнялась, затем снова опала. Он повторил. Ещё раз. Отчаянно, механически, бормоча сквозь стиснутые зубы между вдохами: — Дыши... дыши, ты… будешь мне должна... до конца своих... проклятых дней... На третьем или четвёртом вдохе она резко дёрнулась, закашлялась, и из её рта хлынула солёная вода. Она судорожно, с хрипом вдохнула, и её тело содрогнулось в серии мучительных спазмов. Глаза не открылись, но дыхание, хриплое и прерывистое, установилось. Драко отпрянул, как от ошпаренного, и вытер рот тыльной стороной ладони. В его глазах было дикое, неконтролируемое облегчение. Он откинулся на спину на холодные камни, глядя в низкое свинцовое небо, и задышал часто-часто. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и ломоту в костях. Он спас её. Он, Драко Малфой, сделал этой пуффендуйской выскочке искусственное дыхание, как какой-то жалкий магловский медик. И она выжила. Почему-то… он был очень даже горд собой. Он повернул голову и уставился на её всё ещё бессознательную фигуру. — Ты слышала меня, Уизли? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты будешь должна. До конца жизни. И если хоть слово кому-нибудь... о… о панике... о... обо всём этом... — он не договорил, лишь злобно сжал кулак, в котором всё ещё была зажата палочка.

***

Дыхание Амриты выровнялось, но сознание так и не вернулось. Видимо, шок, утопление и всё остальное оказались слишком большими даже для её странной, живучей натуры. Она просто лежала там, мокрая, бледная и беззащитная, оставив его наедине со всем этим кошмаром. Тишина обрушилась на Драко, оглушительная и полная. Он сидел на холодных камнях, и только теперь до него начало доходить. Василиск. Чудовище из легенд, прямо в Хогвартсе. Идиот Нотт со своей дикой магией. Бесконечная вода, из которой он выдернул эту дуру. И теперь... это. Он огляделся. Узкая полоска каменистого берега. Позади — невысокие, покрытые чахлым кустарником скалы, перед ним — бескрайний, свинцово-серый, абсолютно пустой океан. Ни огней, ни дымов, ни признаков жизни. Они были на каком-то крошечном, забытом богом и волшебниками клочке суши посреди ничего. Отчаяние, острое и тошнотворное, подступило к горлу. Он хотел орать. Орать от ярости на Нотта, на Уизли, на свою беспомощность, на эту ледяную, солёную вонь, на мокрую одежду, которая липла к телу ледяными присосками и тянула вниз. С отвращением он стал стягивать с себя мантию Хогвартса. Она была тяжеленной от воды. Пиджак, жилетка, галстук — всё это он скинул на камни с таким видом, будто снимал со себя кожу. Остался в тонкой, промокшей насквозь белой рубашке и брюках, которые тоже хохотали ему своим влажным весом. Рубашка тут же прилипла к телу, от холода по коже побежали мурашки. Холод пробирался внутрь, к костям. А вокруг — только шум прибоя и свист ветра в уродливых кустах. Он сглотнул, понимая, что реально жил как король, а вот сейчас… Ни палочки отца с защитными чарами, ни тёплых комнат в поместье Малфоев, ни даже этих тупых, но хоть своих, Краббе и Гойла. Он был один. Совершенно один. С полумёртвой пуффендуйкой, свидетелем его паники и... и того самого поцелуя... Если она очнётся и проболтается... Если они здесь застрянут... Если... Он вскочил и, не в силах сдержаться, пнул свою же мокрую мантию. Она жалко шлёпнулась в лужу солёной воды. — АААРГХ! — рёв вырвался из его горла, дикий, полный бессильной злобы. Но его поглотил шум океана, не оставив даже эха. Это было хуже всего. Даже его ярость здесь никому не была нужна. Он снова сел, уже не на камни, а на свои же сброшенные вещи, и уткнулся лицом в колени, сжимая голову руками. Проклятая Уизли. Проклятое всё. Как они отсюда выберутся? Как он, Драко Малфой, наследник древнейшего рода, оказался в такой... такой… катастрофе?..