Амрита Уизли. История о реинкарнации

Наступило Рождество. Сказать, что я разочарована — не сказать ничего. Ни в одной книге нет хоть капля информации про Дерека. Про оборотней оказывается в целом информацию скрывают. Из доступных источников только самое общее, о чем я знала и в прошлом мире. Я была в отчаянии так как впервые с нахождения в этом мире я не контролировала ситуацию. И, где то в глубине души, я правда боялась… погибнуть. Что будет после второй смерти? Я умру по-настоящему?..  Я обрывала эти мысли на корню. Нет, я не хочу думать. Все будет в порядке.  Из приятного — я подарила подарки. Шарлотте — браслет с кулоном совы. Она так обрадовалась, что кинулась мне на шею, а после несколько часов разглядывала его. Серебро вместе с ее бледной кожей подходило ей идеально. Я улыбалась. Было приятно сделать подарок человеку, который всегда на моей стороне.  Дальше — Уизли. Тут было поинтереснее. Снег хрустел под ногами, когда я подошла к знакомому кривенькому дому, который выглядел ещё более сказочно под шапками снега. Я глубоко вздохнула, крепче сжимая в руках две сумки. Идея была простой: позвонить в дверь, вручить подарки, вежливо поздравить и немедленно ретироваться. План казался безупречным. Верно же? Я сглотнула и постучала.  Дверь распахнулась, и на пороге возникла миссис Уизли, вся в праздничном фартуке, с лицом, выражавшим легкое недоумение, которое мгновенно сменилось радушной, почти материнской улыбкой, как только она узнала меня. — Амрита, дорогая! Какая неожиданность! Проходи, проходи, с дороги-то! — Здравствуйте, миссис Уизли, — я сделала шаг назад. Было по-детски неловко, — Я только на минутку, чтобы передать подарки к Рождеству. Не хочу мешать… — Какая там минуточка! — она схватила меня за рукав и буквально втянула в дом, полный ароматов жареного гуся и корицы. — Ты промёрзла! У нас как раз ужин. Артур! Смотри, кто к нам пришёл! Из-за угла показался мистер Уизли, с таким же удивлённым, но добрым лицом. За ним, как из-под земли, выросли Фред, Джордж и Перси. Джинни и Рон остались в Хогвартсе. Все они уставились на меня, словно на привидение, явившееся на рождественский ужин. Я ухмыльнулась. Да не убью я вас, боже правой.  Я почувствовала, как горят уши. Я протянула миссис Уизли первую, огромную и нарядную корзину. — Это… для всей семьи. С Рождеством. Миссис Уизли заглянула внутрь, и её глаза округлились. Корзина ломилась от самых дорогих сладостей Косого переулка: шоколадных лягушек в золотой фольге, сверкающих леденцов-взрывателей, банок с трёхцветным мороженым, которое никогда не тает. — Боже мой, детка, это же целое состояние! — ахнула она.   Так я осталась на ужин вместе с Уизли. Было очень весело. И я их получьше узнала, и они меня. Потом Джордж и Фред поделились сплетнями — очевидно я им понравилась. Из интересного — сестренка Джинни странно ведет себя. Я поджала губы. Надеюсь она справится, как справилась в оригинале второй книги. Сейчас же она под влиянием Тома, да?.. Остается только надеяться. После позвала Артура на личный разговор. — Это… для вас. Лично. — я протянула ему прочный, чёрный кейс. Он взял его с любопытством, щёлкнул застёжки и открыл. Его дыхание перехватило. Внутри, в бархатных ложементах, поблёскивали новенькие, идеальные магловские инструменты: отвёртки всех калибров, блестящие пассатижи, набор гаечных ключей, цифровой мультиметр и даже маленькая, но мощная дрель с набором свёрл. А под ними лежала стопка свежих журналов: «Popular Mechanics», «The Engineer» и «How It Works». Он несколько секунд молча смотрел на этот алтарь его самой заветной страсти, его пальцы дрожали, когда он провёл по холодной стали отвёртки. — Амрита… я… — его голос дрогнул. Он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни капли прежней снисходительной жалости. Там было огромное, неподдельное, почти благоговейное удивление и благодарность. — Это… это самое потрясающее… — Я просто подумала, что настоящему исследователю нужны правильные инструменты, — быстро сказала я, чувствуя, как краснею. — С Рождеством, мистер Уизли. Я уже хотела уйти, как вдруг он резко обнял меня. Так крепко, что я чувствовала, что мне не хватает воздуха. — Артур!.. Я… Задохнусь!.. Он тут же опустил меня и улыбался. Смотря мне в лицо.  — Спасибо. Не только за подарок, — он снова обнял меня. Я не стала уточнять, за что он благодарен. Я просто обняла в ответ. Человека, которому, даже из чувства долга, не было все равно.  Дальше был Хагрид — я подарила средства за ухаживаниями тварями. Он был в таком шоке, что даже не мог вымолвить слова благодарности. Я с улыбкой ушла, оставив его рассматривать подарки. Я была давольно реакцией — этот здоровяк заслуживает лучшего.  Я лежала на кровати, заворачивая еще один подарок. Самый последний. Это был галстук. Обычный черный, магловский. Я решила подарить Снейпу. Вот так просто. Я по настоящему люблю его. Для меня он родственная душа, несмотря на его отвратительный характер. Да и у меня не лучше. Я поджала губы, улыбаясь мыслям. Я хотела его хоть как-то порадовать, хотя понимала, что он не оценит. 

***

Легкость, с которой плащ-невидимка оказался в моих руках, была почти оскорбительной. Гарри Поттер хранил величайшую реликвию смерти под подушкой, как обычный носовой платок. Гарри, Гарри, — думала я, крадучись по спящим коридорам, — тебе еще учиться и учиться. Под плащом я была лишь парой глаз и приглушенным дыханием. Подземелья Слизерина дышали холодом и тишиной. Пароль к его кабинету был не словом, а комбинацией. Я подсмотрела её неделю назад, когда он, раздражённо цокнув, открывал дверь, думая, что все ученики уже разбежались. Три лёгких касания к разным камням в определённой последовательности. Я улыбнулась. Конечно, золотому трио вообще налегке все эти штуки было провернуть, тут все, даже Снейп, не самые внимательные. Дверь бесшумно отъехала. Сердце заколотилось не от страха, а от сосредоточенной ярости на саму себя. Это безумие. Чистейшей воды. Амрита, черт возьми, как же тебя тянет на жесть. Кабинет был погружён в полумрак. Я сделала шаг внутрь, и… в ту же секунду ледяная хватка мертвой хваткой сомкнулась на моём запястье, вырывая меня из-под покрова невидимости одним резким рывком. Плащ соскользнул на плечи. Я побледнела. Передо мной был он. Северус Снейп. Его лицо в зелёном свете ламп было выражено безграничной, холодной ярости. Он дышал почти беззвучно, но его пальцы впивались в мою руку так, что кости хрустнули. К горлу, с поразительной точностью, была приставлена палочка.  — Думал, твоя мантия сделает тебя призраком, Поттер? — его голос был тихим, опасным шипением, которое обжигало кожу. — Наивный дурак. Снять. Немедленно. Он не видел моего лица в тени капюшона. Он был абсолютно уверен. Я тяжело вздохнула. Здорово, Амрита, ты просто гений. Дважды на грабли и с кем?.. Со Снейпом…  Вместо ответа я подняла свободную руку и медленно, очень медленно, откинула капюшон плаща. Шок, который исказил его черты, был почти физически ощутим. Ярость не ушла — она застыла, смешавшись с чем-то гораздо более редким: полным, оглушающим непониманием. Его пальцы разжались, но он не отпустил мою руку, будто проверяя реальность. Спустя пару секунд я почувствовала, как его пальцы сжимались так, что кости ныли.  — Очевидно. Мантия Поттера. Глупость, достойная Гриффиндора, но исполненная с наглостью, присущей лишь вам. Объясните своё вторжение, мисс Уизли. Мне интересно услышать, что могло заставить вас совершить столь эпический провал в суждении. Он сузил взгляд, по моему телу побежали мурашки. Я молчала, разглядывала его бледное, сосредоточенно, но при этом молодое лицо. Молчание затянулось. — Объяснение, мисс Уизли, — рыкнул он, — Быстро. Прежде чем я решу, что достаточно одного семейства Уизли, отравляющего воздух в этой школе. — Я… — голос мой сорвался. Я подняла другую руку, в которой сжимала маленькую коробочку. — Решила передать вам подарок. Он уставился на коробку, будто она была полна ядовитых скорпионов. — Подарок, — повторил он, и в его голосе зазвучала ледяная, уничижительная насмешка.  — Вы рискнули карьерой, свободой и, возможно, рассудком, чтобы подложить в мой кабинет взрывную конфету? Или, может, любовное зелье? Ваше неуёмное воображение, должно быть, подсказало вам романтичный сценарий. Он так был зол, что я действительно испугалась. Снейп в голове решил, что я — вроде бы хороша относящаяся к нему ученица — все время играла в хитрую игру, и тут решила сделать такую подлянку, именно на Рождество, чтобы ему было очень плохо, возможно, чтобы его убить и… О, нет, нет, нет! Осознание масштаба проблемы ударило в голову. Я распахнула глаза.  — Это не зелье и не взрывчатка! — огрызнулась я, и палочка сильнее впилась в кожу. — Это просто… вещь. Магловская. Галстук. Я хотела просто оставить его и уйти… Можете проверить ее на заклятия, я знаю, вам это как нечего делать!  Он смотрел пристально. Его выражение лица не изменилось. Он аккуратно взял коробку и со странным выражением лица осмотрел ее.  — И для этого вы рисковали быть пойманной, обвинённой во взломе и, вполне вероятно, подвергнутой допросу с применением Вертизера? — он хмыкнул, — Вы окончательно лишились рассудка? — Если бы я передала лично, вы бы не приняли, — выпалила я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Вы бы подумали, что я подлизываюсь. Или что это шутка. Или ловушка. Ну, вы так и подумали… Его глаза сузились до щелочек. — И вы полагали, что подложить его тайно — более достойный вариант? Вы считаете меня идиотом, который не проверяет своё рабочее пространство? — Нет! — сорвалось у меня. — Я считаю вас человеком, который… который никогда не получает просто подарков. Без условий. Без скрытых смыслов.  Он замер. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул с моего пылающего лица на коробку в своей руке, затем снова на меня. В его глазах бушевала буря — ярость, презрение, но и что-то ещё… острейшее, хищное любопытство. — Вы полагаете, что я нуждаюсь в… магловском галстуке, — произнёс он медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус и находя их отвратительными. Я устало выдохнула, все еще находясь в напряжении. Прямо когда между нами была дуэль. — Я правда, клянусь, просто хотела вас порадовать, — прошептала я. Повисла гробовая тишина. Он смотрел на меня так, словно я была новым, особо противным видом слизня. — Ваша сентиментальность отвратительна, а методы — идиотски опасны, — наконед произнёс он, и его голос снова приобрёл привычную ледяную чёткость. — Минус сто очков с Пуффендуя. За ночное блуждание. За кражу. За неслыханную наглость. Он сделал паузу, и его губы искривились в чем-то, отдалённо напоминающее усмешку, но лишённое всякой теплоты. — Но, в честь Рождества… я воздержусь от немедленного составления рапорта директору. На этот раз. Теперь… исчезните с моих глаз. Если я увижу вас здесь снова без крайней на то необходимости, последствия будут значительно серьёзнее. Он не бросил коробку. Он просто сжал её в руке, его костяшки пальцев побелели. Это было молчаливое признание факта. Вещь теперь была его. Что он с ней сделает — его дело. Мне плевать. — С Рождеством, профессор, — пробормотала я, подбирая с пола плащ. Не дожидаясь ответа, я накинула его на голову и выскользнула в коридор. Я не оглядывалась. Но я знала, что он стоит там, в полумраке своего кабинета, сжимая в руке коробку с самым бесполезным и самым странным подарком, который он, вероятно, получал в жизни. И, возможно, впервые за долгие годы, он был не просто зол или раздражён. Он был озадачен. А для Северуса это было, пожалуй, куда опаснее.

***

Тишина в их комнате была не мирной, а густой, удушающей. Шарлотта лежала на кровати, грызла слишком противные конфеты и читала. Про оборотней.  Она видела, как Амрита делает это в библиотеке и намеренно не стала говорить ей.  Она считает ее слабой. Истеричной чистокровной волшебницей. А Амрита… Амрита действовала. Она бросила заклинание, она схватила золото, она вела их к выходу. А потом — холодное, почти циничное спокойствие перед профессорами. Шарлотта видела этот взгляд. Взгляд человека, который уже пережил худшее и теперь просто оценивает ущерб. Это осознание жгло сильнее страха перед тем оборотнем. Она, Шарлотта Лонл, всегда считавшая, что у нее все же есть хоть какой-то потенциал, оказалась самым слабым звеном. И её единственный друг теперь бережёт её, как хрустальную вазу, которую нельзя посвящать в грязные дела. Она сжала кулаки под одеялом, ногти впиваясь в ладони. 

***

Я снова сидела в библиотеке. Глаза слипались от усталости, а в руках тяжёлым грузом лежал очередной бесполезный фолиант. Ну вдруг, вдруг где-нибудь спрятана информация? Об оборотнях. О чём угодно. Я вздохнула и, оставив вещи, пошла в туалет. Туалет на третьем этаже был тихим и полупустым. Я уже собиралась зайти в кабинку, когда услышала тихий, но странный звук. Не плач, не шёпот — а монотонное, вкрадчивое бубнение. Голос Джинни Уизли. Из-за дальнего ряда кабинок доносились её слова, прерываемые скрипом пера по бумаге. — ...не помню, что писала... всё такое смутное... Том, мне страшно... Том. Лёд пронзил меня от макушки до пят. Я резко прижалась к холодной кафельной стене, затаив дыхание. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, эхом отдаётся в пустом помещении. Я, поджав губы, медленно, миллиметр за миллиметром, заглянула за угол. Черт, почему мне приспичило именно сейчас?! Джинни сидела на полу, прислонившись к трубе. Лицо её было мертвенно-бледным, под глазами — густые тени. В руках она сжимала потрёпанный чёрный дневник, а в другой — перо, которое двигалось само по себе, вырисовывая на странице ответы чернилами цвета крови. Она не писала. Она слушала. И её глаза были пусты, как у куклы. Он здесь. Прямо здесь. Сейчас. Мысль пронеслась паническим вихрем: Поттер же справится? Всё должно идти по сюжету! Мое существование уже всё меняет! Что, если я сейчас вмешаюсь, и Гарри не найдёт дневник? Что, если Джинни умрёт из-за меня? Или… Поттер?.. Я сделала невольный шаг назад, и моя нога соскользнула с мокрой плитки. Нет, нет, нет! Я неуклюже замахал руками, пытаясь удержать равновесие, и в этот момент потеряла опору. Падение должно было закончиться оглушительным грохотом. Но его не было. Чья-то сильная, цепкая рука вцепилась мне в запястье и резко дёрнула назад, в тень между стеной и дверью запасного чулана. Другая ладонь, холодная и твёрдая, плотно закрыла мне рот, заглушив начинающийся выкрик. Спиной я ударилась о чью-то грудь. Я замерла, парализованная страхом. Оборотень? Дерек? Я медленно, с ужасом, подняла глаза, чтобы увидеть своего захватчика. Это был не Дерек. Передо мной, в полутьме, было бледное, аристократическое лицо с высокими скулами и холодными серыми глазами, которые смотрели на меня не с угрозой, а с ледяным, оценивающим интересом. Мальчик чуть старше меня. Серебряно-зелёный галстук Слизерина выглядел неестественно ярким в тусклом свете. Я не понимала, кто это, хоть лицо и было отдалено знакомым. Он не сводил с меня взгляда, прислушиваясь к бубнению Джинни, которое продолжалось, не прерываясь. Она нас не услышала. Его пальцы не давили на мои губы с жестокостью, не позволяла издать ни звука. Я вздрогнула. Это был очень даже профессиональный захват. Он наклонился так близко, что его дыхание, холодное и ровное, коснулось моего уха. Его голос прозвучал тихим, почти беззвучным шепотом, в котором не было ни капли тепла. — Если ты сейчас издашь хотя бы звук, Уизли, — прошептал он, и его слова были остры, как лезвие бритвы, — ты убьёшь её быстрее, чем она успеет понять, что происходит. Теперь тихо. И, не отпуская моей руки и не убирая ладони с моего рта, он начал медленно, бесшумно оттягивать меня назад, вглубь тёмного служебного коридора. Шок ударил в грудь. Я поняла, кто это. Эти кудряшки, пронзительный взгляд, все встало на свои места. И от этого стало только хуже. Теодор Нотт.