Бесценная нить

***

Тигрица блокировала удар Обезьяны и контратаковала, тарелка под ними опасно качалась из стороны в сторону. Она мысленно отсчитывала секунды до того, как Журавль нападет со спины. Хищница не чувствовала особого напряжения, сражение проходило в довольно спокойном темпе. Спустя секунду она взымает в воздух и почти идеальным шпагатом отбрасывает противников от себя. Обезьяна снова нападает на нее, на этот раз в его лапах шест. Деревяная палка не причиняла ей никакого вреда, сначала попадает по ногам, затем по рукам. Тигрица спокойно ставила блок на каждый удар, но бить в ответ не спешила. Было приятно сражаться, все посторонние мысли улетучивались, и она могла спокойно заниматься любимым делом. Хищница уже собиралась закончить поединок, как шест противника четко ударил по плечу. Больно не было, лишь неприятные воспоминания остро кольнули в грудь. Тигрица закончила бой и отправилась к себе. Она села на кровать и выдохнула. Воспоминания подобно осиному гнезду копошились в голове. Вереница событий снова и снова вспыхивала перед глазами, заставляя сжать зубы. Лапа по привычке потянулась к знакомому месту на плече и как обычно нащупала лишь огрубевшую кожу и шрамы от собственных когтей. Облегчение легкой волной прошлось по телу. — Все хорошо, нас больше ничего не связывает, — она говорила это самой себе, в надежде, что однажды этого больше не придется делать. Сколько бы раз не вспыхивали нежелательные воспоминания, сколько бы ни появлялся страх, что на плече снова красуется метка, сколько бы ее ни преследовал золотой взгляд в зале со свитком Воина Дракона, она справится. Достаточно лишь снова провести лапой по плечу.

***

Тигрица засыпает с четким осознанием того, что он снова ей приснится, снова придет к ней во сне, снова будет стоять и смотреть на нее, как побитый пес. Все проходит прямо по сценарию. Она в Нефритовом Дворце и Тай Лунг рядом, Зал Героев уже доводит до белового каления. Хищница недовольно вильнула хвостом. Молчание больше нельзя продолжать. — Скажи уже что-нибудь! Тигрица рычит от недовольства, а взгляд огненных глаз готов убивать с особой жестокостью. Каждую ночь с того злополучного утра он ей сниться, метка на плече жжет огнем. Хищница готова поспорить, что именно дракон причина этой нервотрепки. — Я должен был попытаться, двадцать долгих лет проходить через адские нагрузки, чтобы потом услышать отказ! Ты ведь понимаешь меня! Тай Лунг срывался на крик, ему казалось, что только так он сможет убедить избранную, его глаза с отчаянием смотрели на нее пытаясь уловить хоть толику понимания. Мысли путались в его голове, нервы напряжены, как гитарные струны, а тело охватила непонятная дрожь. Она его избранная, она всегда была рядом, она все видела, она может...может. Необходимость в понимании от нее приравнялась к необходимости дышать. Хищница молча сверлит его взглядом долгие секунды, а затем кивает. — Ты прав. Во взгляде Тигрицы медленно зарождались разочарование и злость. Она ждала другого, достаточно просто извиниться. И она простит. Абсолютно все простит. Как простила разорванную лапу, как простила не озвученные чувства. Как и всегда делала до появления меток. Простит! — Я понимаю, почему ты так поступил. Это все, что ты хочешь от меня? Барс замер. Вопрос был настолько простой, что ответ не должен вызывать такую реакцию. Взгляд Тигрицы не был холодным, скорее в нем теплились искорки надежды. Она ждала от него искренности, ведь сама никогда ему не врала. Но Тай Лунг не знал, что ей ответить, как правильно описать все чувства, что царили в его груди. Хищница оценила его молчание по-другому. — Это же такой легкий вопрос, почему ты не можешь ответить? — теперь в голосе прослеживались звенящие нотки, словно еще немного и она не выдержит. И Тигрица действительно срывается впервые за долгое время. — Давай я отвечу за тебя?! Ты хочешь, чтобы я любила тебя, чтобы ждала и верила тебе. Чтобы понимала почему ты предал всех и вся. Ведь чтобы ты не сделал я находила силы тебя простить, Тай Лунг! Но с чего ты решил что всегда будет так? Почему позволил себе пойти против своего мастера? Почему думаешь, что я буду тебя любить после всего? Почему ты предал меня? — последний вопрос звучал особенно тихо, возможно из-за важности ответа. Тигрица делает небольшую паузу, а затем продолжает, искры сыпятся из огненных морей. — Почему ты появляешься в моих снах с таким взглядом? У тебя же была причина. Почему считаешь, что мое понимание означает любовь? Почему смеешь требовать даже понимания после того, что сделал? Почему?! Почему?! — чужие сильные лапы толкали Тай Лунга назад, подальше от себя. — Почему… Последнее слово было произнесено шепотом, силы иссякли, словно она отдала весь свой огонь на то, чтобы прокричать все вопросы с должным гневом. Было ощущение, что хищница сейчас упадет, тело слегка покачивалось, а когда-то сильные лапы предательски подкашивались. Тигрица ощущала, как ее трясет, как в лапы впиваются собственные когти, а глаза начинают болезненно щипать. Искорки, что грели ее все это время исчезли без следа, теперь взгляд олицетворяющий огонь, потух, он был похоронен под тяжелым пеплом на пару с израненным сердцем. Она старалась не показывать, как сильно он ее ранил, как сильно раскрылась ее душа перед ним. Крупицы гордости взывали к ней, умоляя исчезнуть от чужих глаз. Но всего лишь одна фраза разбила весь ее настрой окончательно. — Ты плачешь... Все слова и действия Тай Лунга до этого ударяли прямо по сердцу, оставляя там кровоточащую рану. Однако последняя фраза обернулась пощечиной по лицу, она отшатнулась от него. Барс не делал ничего, просто смотрел, как из чужих глаз капают слезы. Тигрица растерянно провела лапами по лицу, подушечки намокли. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз плакала, но ничего не приходило на ум. Хищница бросила взгляд на замершего Тай Лунга и улыбнулась. Впервые она видела барса с таким ошарашенным лицом, против воли в голове возникла мысль, что он милый. Их тела словно мутнели, каждый из них просыпался с разными мыслями. Тай Лунг был в смятениях, мозг разучился думать, а в голове царила абсолютная пустота. У Тигрицы ситуация была полностью противоположна, на периферии маячила лишь одна мысль — надо избавиться от этой метки. Хищница вышла из своей комнаты и легкой походкой направилась в сторону Железных деревьев. Первый удар волной прошелся по всему телу. Тигрица знала, что несмотря на огромное расстояние он чувствует ее. Барс должен ощутить всю ее ярость и боль, все отчаяние, каждую крупицу разбитой надежды, должен сгибаться от всех ее чувств, которые бурлили в ней. Лапы работали без передышек, одержимость местью и собственные эмоции вытесняли боль из сознания. Дыхание сбилось, тишину безлунной ночи, разбавляла череда мерных звуков. На месте шерсти и кожи осталось стертое до костей нечто, запах металла бил в легкие, наконец она остановилась. Тигрица прижалась лбом к железному стволу, холод обжег чужое тело своим естеством, складывалось ощущение, что она горит, медленно и верно языки собственного пламени слизывали кровь с ее лап, оставляя лишь всепоглощающую боль. Появились спрятанные когти, время опять замедлилось, на секунду Тигрица почти испугалась своей затеи, и бросила взгляд в сторону. Рядом стоял Тай Лунг, его силуэт едва можно было различить на фоне темных стволов, однако прекрасное зрение впитывало чужое тело, объятое синеватой дымкой. Внезапно появившийся ветерок донес до нее тихое: "Не надо, прошу..." Хищница смотрит на него и в глазах снова появляются слезы, если бы только он сказал эти слова десять минут назад, все случилось бы по-другому. Собственное тело вздрагивает от той немой просьбы, что плещется в чужих глазах, но огромным усилием воли она отворачивается. Неуклюжим движением достает спрятанные когти, тяжелый вздох Тай Лунга хлыстом ударяет прямо по сердцу, а затем резким движением ее же лапа вырывает кусок плоти. Боль была настолько сильная, что на некоторое время ее сознание угасло. В глазах плясали красные круги, запах крови стал еще сильнее и забивал нос. На мгновение до полуживого сознания доходит чужой рык отчаяния, а картинка сгибающегося от боли барса впечаталась намертво в воспоминания, становясь ядом и распространяясь по телу вместе с медленным дыханием. А затем наступил долгожданный сон, наполненный тишиной и спокойствием. Утром ее нашел Угвей в луже собственной крови и с улыбкой на губах. Черепаха лишь тяжело выдохнула и подняла ученицу на руки. Рассвет уже окрасил небо в кроваво-красный цвет, словно кто-то и ему вырвал кусок плоти. Вокруг все просыпалось и дышало жизнью, лишь Тигрица пахла кровью, смертью и отчаянием. Угвей оставил ее в комнате, а сам ушел к своему любимому дереву. Отсюда открывался потрясающий вид, который помогал успокоиться в таких ситуациях, как эта. Кажется нужно набрать еще учеников, это поможет Тигрице отвлечься.

***

Ученица Шифу не собиралась пропускать тренировку из-за боли в плече, уже такой привычной. В глазах словно все исчезло, эмоции будто не могли пробиться через толщу пепла. Она даже не заметила, как добралась до зала тренировок. Тигрица пришла в себя, когда поняла, что никого вокруг нет. Хищница кидала взгляды из одного угла в другой, пока наконец не сообразила выйти на улицу. — Знакомься, Тигрица, это новые ученики Нефритового дворца. Голос Угвея доносился будто из-под воды, чужие слова не закреплялись в уме даже на секунду. А их смысл вообще оставался у говорившего. Тигрица лишь кивнула, когда чужие губы перестали шевелиться. Спустя долгие несколько секунд ее глаза заметили четверку новых зверей перед ней. Она ничего не спросила, просто развернулась в сторону зала. — Тигрица ты будешь помогать мне их тренировать, так что вам лучше познакомиться. Хищница снова повернулась к незнакомцам, смерив каждого пустым взглядом. Она выполнила указание мастера, лишь кивая на очередное имя, наконец с этим было покончено. Совсем скоро это новоиспеченная группа оказалась в зале тренировок. Для Тигрицы начался сущий ад. Каждый из этих новичков, спешил падать, ломать оборудование и получить, как можно больше ранений. — Мастер, верните их откуда взяли, они безнадежны. — Нужно проявить терпение, уверен у вас получиться стать отличной командой. Тигрица лишь снова выдохнула, надеясь, что это произойдет как можно скорее. Ночь наступила незаметно, хищница бросила взгляд на почти незаметную луну и сощурилась. День был тяжелый, но спать все равно не хотелось. В груди словно застрял тяжелый камень, мешающий дышать полной грудью. Она смотрела на небо и надеялась, что серебристый свет подарит ей хоть немного спокойствия. Тигрица выдыхает, она не сможет заснуть до тех пор, пока змея в соседней комнате не перестанет вертеться. — Ты прекратишь или нет? — громко спросила хищница, стукнув лапой по стене. Шум прекратился, правда ненадолго, спустя пару минут все снова повторилось. Злость и усталость смешивались с болью в плече, заставляя действовать необдуманно. Она подрывается со своего места и спустя секунду врывается в чужую комнату. Ее глаза сияли в темноте, змея сжалась на кровати под давлением чужой ярости. — Хватит ерзать, если ты вдруг не знала здесь есть те, кто не рушил зал тренировок, а работал, поэтому либо ты сейчас замираешь на своем месте, либо я позабочусь о том, чтобы ты встретилась с прародителями! Понятно? В темноте блеснули чужие когти, которые замерли в десяти сантиметрах от чешуи на шее. Тигрица скользнула взглядом по ней и увидела множество ожогов. Хищница недовольно вильнула хвостом, ощущая, как стыд душит ее. — Я поняла, — надломленное шипение, забило последний гвоздь в гроб Тигрицы.

***

Прекрасно. Все произошедшее сложилось в настолько уродливую картину, что хотелось больше никогда не встречаться с новым членом еще не существующей команды. Хищница выбежала из дворца, стены душили ее, желание бежать пока глупое и больное тело не рухнет от усталости настойчиво маячило в упрямой голове. Но быстро посчитав, что придется нестись до самого Гунь-Меня, Тигрица остановилась на краю лесной опушки. Дыхание сбилось, мышцы сводило легкой болью, было интересно чувствует ли Тай Лунг все эти глупые эмоции или думает над тем, как вернутся в Долину Мира и снова попытать удачу со свитком. Хищница подняла глаза к небу, бесчисленное количество звезд холодными огоньками мигали, не понимая, что от них нужно мастерице кунг-фу. В последнее время она стала все чаще и чаще всматриваться в бездну небосвода, стараясь найти ответы на вопросы, которые даже боялась озвучить. Ответом была тишина, ответом служили воспоминания, зарытые под целым слоем пепла, ответом могло быть что угодно, но только не правда. Внезапный звук, что разрезал пелену тишины со всех сил прошелся по нежным ушам Тигрицы, один ловкий прием и враг был прижат к мокрой траве. — Это свои, — прохрипела птица, стуча крылом по сильной лапе. Хищница отпустила пленника, грозно сверкнув глазами. Поняв, что жить он еще будет, Журавль отошел на безопасное расстояние и немного смущенно переступил с ноги на ногу, не зная, что вообще говорить. — Ты должен спать, — прервала тишину хищница. — Завтра на рассвете вас всех разбудят. Журавль невесело ухмыльнулся, но снова ничего не сказал. Ожидаемо, что Тигрица заговорит про тренировки, однако он здесь совсем не за этим. Наконец вдохнув побольше воздуха, птица решилась высказать все необходимое. — Я слышал все, — начал он, надеясь, что его поймут. Хищница молчала. — Гадюка не специально, мы все не специально сегодня оплошали. Журавль проклинал свое красноречие, которое всегда подводило в важные моменты, вернее подводило его отсутствие. Как бы он ни пытался рассмотреть реакцию Тигрицы, все попытки заканчивались неудачно, в темноте видеть не каждому дано. Время тянется безумно долго, и сомнения в правильности решения росли с каждой медленно утекающей секундой. — Знаю, — наконец соизволила ответить хищница. — Я просто привыкла к тому, что все здесь уже владеют навыками кунг-фу. Это моя ошибка. Птица растерянно смотрела в сторону откуда доносился тихий голос и где предположительно стояла Тигрица. Все пошло совсем не по плану, и теперь Журавль не знал, как реагировать на неожиданное откровение, слова застряли в горле. — Я немного разбираюсь в травах, могу дать бальзам от ожогов, если ну … — к концу предложения его голос совсем ослаб, и он замолк. Журавль не знал с чего решил, что Тигрица хочет извиниться перед Гадюкой и поэтому не стал заканчивать мысль. Они только-только стали нормально общаться. — Было бы неплохо. Журавль улыбнулся впервые за вечер со всей своей искренностью и уголки губ хищницы тоже дернулись в подобии улыбки. Эта ночь стала не такой плохой, какой могла бы быть. Впервые звезды услышали ее крики о помощи, и она получила шанс немного насладиться живым общением без острых воспоминаний. На обратном пути между ними завязался довольно милый диалог. Тигрица спрашивала, как они познакомились с Угвеем, что ей надо знать про будущих мастеров кунг-фу. А Журавль в свою очередь с охотой отвечал на все вопросы, уже не испытывая такого дискомфорта, как в самом начале. Он заметил, что та непроглядная пелена, которая царила в глазах хищницы с утра, немного спала, однако просто промолчал. Лезть в душу было слишком рано, да и не по его правилам. Так они дошли до самой его комнаты. Журавль что-то смущенно пробормотал про беспорядок и постарался как можно скорее найти необходимый флакон. — Вот, — шепотом произнесла птица, стараясь никого не разбудить. Тигрица взяла предмет в лапы и смущенно замерла, не зная, что говорить в такой момент. — Доброй ночи, мастер Тигрица. — Доброй ночи, мастер Журавль, — ответила хищница, скопировав его поклон. На душе впервые за очень большое количество времени было так легко и спокойно. Камень в груди, который мешал дышать, не исчез, даже сейчас при попытке сделать вдох полной грудью, она ощущала тяжесть, но все равно ситуация стала лучше. В глазах появилась былая искра, маленькая, едва заметная, но появилась. Тигрица проникла в чужую комнату и аккуратно поставила лекарство на видное место. Она не знала простит ее Гадюка или нет, но по крайней мере чувство вины больше не терзало ее. Бросив взгляд на алеющий край неба, хищница решает, что ложится спать в принципе уже и не надо. Ловким движением она оказывается на крыше Нефритового Дворца. Глаза внимательно смотрят как медленно, с легкой грацией огненный диск поднимается над горизонтом. Утреннее солнце дарило первые лучи тепла ей, стараясь заполнить пустоту от потери истинного. Тигрица немного прищурилась, стараясь продолжать смотреть вдаль. Почему-то казалось, что там есть ответы на все ее волнующие вопросы, однако на секунду она отвлеклась и бросила взгляд на долину, скрытую туманом. Воспоминания почти остро кольнули снова в грудь, но теперь была надежда, что однажды все пройдет. Сейчас она была слишком поглощена собственными мыслями, чтобы заметить чужой взгляд. Угвей внимательно щурился, также любуясь рассветом. Идея с новой командой уже приносит плоды. — Даже после самой темной ночи всегда наступает рассвет.

***

Было странно осознавать, что прошло долгих пять лет с того самого разговора темной ночью на опушке. Тигрица иногда оглядывается назад, пытаясь понять свое прошлое и видит столько разных событий и эмоции, которые цветной мозаикой существуют в голове, что бросает все на полпути и больше не копается в этом запутанном клубке. Она может потерять десятки лет в глупых попытках найти ту самую нить, которая стала причиной появления уже исчезнувшей метки. Хищница вылетает из своей комнаты спустя мгновение после удара гонга. Начинается новый день, если внезапно бог решит поменять местами сегодня и вчера, то никто из Нефритового Дворца не заметит разницы. Время здесь словно превратилось в однотипное колесо, составляющее которого известно всем. Тигрицу устраивает подобная жизнь полностью, наконец спокойный и размеренный поток из будней размыл едкие воспоминания, превратив их в изредка появляющиеся круги на воде. Вырвавшись из мыслей, Тигрица возвращает свое внимание к Нефритовой Пятерке. Как и говорил Угвей они действительно стали хорошей командой. — Тигрица не спать, — громко прокричал Обезьяна, попытавшись напасть со спины. Остаться не замеченным ему естественно не удается и нападение было успешно отбито. Хищница приняла стойку и в следующую секунду сорвалась с места. Сражение не было жестоким, она старалась контролировать силу удара, несмотря на то что их умения значительно возросли, до нее им было далеко. Обезьяна отлетел в стену от точного удара в грудь, а спустя секунду над ним возвышается фигура Тигрицы и протягивает лапу. — Эй! Ты не зазнавайся, я просто поддавался! — шутливо верещал поверженный, поднимаясь. Журавль на эту реплику лишь стыдливо прикрыл лицо крылом, ведь всем было кристально понятно, кто на самом деле поддавался. Обезьяна опять глупость сморозил, но Тигрица легко улыбается на это, и птица расслабляется. Они очень подружились с хищницей, он единственный кто знает о шрамах на плече. Спустя пару дней после того разговора она пришла к нему с просьбой позаботься о ране, боль от которой уже не давала нормально существовать. Журавль молча делает свою работу, стараясь не сильно нажимать на бинт. Его внимательные глаза были полны вопросов, и Тигрица это заметила, но она была благодарна за то, что ни один из них не был озвучен. В покоях пахло травами, благовониями и чем-то неуловимо приятным, кажется заботой, ее мягкие щупальца окутывали настрадавшееся тело и дарили долгожданное ощущение безопасности. Журавль не задаст ни одного болезненного вопроса, ни в этот день, ни после него. Осознание этого, позволяло наконец расслабиться и выдохнуть, выдохнуть всю накопившуюся боль, выдохнуть усталость от собственного существования, выдохнуть и забыть на секунду обо всем плохом. Уместить все в одном выдохе не получается, но в этом нет необходимости. От принятия того факта, что есть место, где о ней позаботятся, не задавая при этом ненужных вопросов, дышать становится чуточку легче. Камень в груди становится едва заметным. Тренировка продолжается до самого вечера. Звуки ломающихся стрел, работающих механизмов и звон цепей создавали симфонию их рутины. Эта незамысловатая мелодия убирала кашу из головы оставляя лишь белое полотно. Приятная боль в мышцах и горящие от нехватки воздуха легкие именно то, что нужно Тигрице. — Тренировка окончена, можете быть свободны, — говорит мастер Шифу и уходит. Каждый из них бредет к себе в комнату, все устали за прошедший день. Тигрицу накрывает непонятная тревога, она оглядывается, но ничего необычного не замечает. Небо окрашено в грязно-синий цвет, солнце уже спряталось за линию горизонта, блеснув на прощание своими лучами. Ощущение скорой разрухи, чего-то страшного и неизвестного удачным коктейлем ударило в голову. По спине пробегает неконтролируемая дрожь, она смотрит в окно и ловит лишь поток тишины и легкий шлейф сладковатого аромата. В комнату стучатся, заставляя снова вздрогнуть. Спустя несколько долгих секунд прозвучало разрешение на вход. — Все хорошо? — сразу начинает Журавль, едва переступая порог чужой комнаты. Тигрица ведет плечами не зная, как ответить на вопрос правильно. Собственное состояние не поддавалось нормальному описанию, поэтому было решено просто промолчать. Больше никаких вопросов не прозвучало, в дальнейшей тишине звонко постукивали чашки. Ароматный напиток наконец принес ясность в вереницу мыслей. Тигрица выдыхает и кидает в сторону Журавля благодарный взгляд. Ответом служит короткая улыбка. Хищница чувствует приятные волны заботы и тепла, она прикрывает уставшие глаза и загоняет тревогу в самые глубины. Пока нежный ветер играется в шерсти, а надежный друг сидит рядом, все скребущие чувства в диапазоне от тоски до нервозности, можно игнорировать, окуная себя в сладкий самообман. Аромат чая выскальзывает из комнаты и стремится вслед за ветром. Он проносится вдоль расписных стен и встречается с похожим запахом, который доносится из другой комнаты. — Мне было видение друг мой, — начинает Угвей, делая глоток чая, — Тай Лунг скоро сбежит из тюрьмы. Шифу ненадолго замирает, а затем шумно сглатывает. Молчание тянется долго, красная панда сверлит взглядом стол, не зная, что сказать. — Мы должны что-то сделать, этого нельзя допустить. Нельзя допустить его возвращения, допустить его встречи с Тигрицей. Допустить! — наконец он умолкает, потеряв нить повествования. На это Угвей лишь кивает и поднимаясь со своего места отправляется в сторону Зала Героев. Мысли его друга звучат спутанно, он пытается столько всего сказать, но под грузом собственной вины и самобичевания, слова не хотели вставать на свои места. Наконец они дошли, мастер указывает на свиток, подсказывая Шифу решение проблем. — Неужели нашелся достойный? — его голос был до жути тихим, наполненным недоверием. Ответом был кивок и загадочная улыбка, понятие «достойный» довольно субъективно, но Увей промолчал. Сейчас необходимо заняться приготовлениями к церемонии. Новый виток истории был не за горами и как бы ни хотелось, нужно было выполнять свое предназначение. Мы все приходим, чтобы исполнять прихоти судьбы. Угвей думает над тем, что было бы неплохо напоследок поговорить с Тигрицей, найти какой-то выход…       

***

Удары шумных барабанов, праздничная музыка и гул огромной толпы все смешалось в огромный комок, мешая воспринимать реальность. Шифу выглядел особенно гордым сегодня, но у Тигрицы каждая новая картинка в голове, вызывала лишь чувство тошноты. Ей было прекрасно известно, что никто из Нефритовой Пятерки не является Воином Дракона, поэтому можно было предположить, что это кто-то из толпы. Но кто? — Это была несравненная Пятерка, сейчас мастер Угвей укажет нам на Воина Дракона, — звучит гонг, наступает тишина, наполненная ожиданием. Тигрица даже не поднимает взгляд, предпочитая пребывать в своих мыслях. Чувство тревоги, загнанное подальше в глубь, снова всплывало, заставляя мозг кипеть. Почему именно сейчас решили провести церемонию? Это просто совпадение или действительно что-то случилось? Связанно это как-то с Тай Лунгом или она просто бредит? От мыслей ее отвлекает внезапный шум, она резко бросает взгляд в небо и видит миллион разноцветных искр, а в следующий момент чье-то тело падает прямо перед ней. — Это он, — Угвей указывает пальцем на панду. Тигрица скользит взглядом с незнакомца на мастера, ее внимательность сразу отмечает грустную улыбку и глаза полные сожаления. Хищница мгновенно понимает, что все подозрения были не напрасны. Это шоу связано с ее истинным. Хочется начинать обсыпать вопросами мастера, но внезапно нахлынувшая волна радостных возгласов не позволила этого сделать. Отвлекшись от Угвея, Тигрица замечает разгневанного Шифу, который едва не убил гуся, бьющего в гонг. Четверо свиней относят панду в Нефритовый Дворец, бросив прямо на пол тренировочного зала. Панда испуганно озирается по сторонам, пытаясь понять куда вообще попал. Однако совсем скоро недоумение сменилось поистине детским восторгом, лапы тянулись ко всему что видели. Внезапно открылись двери, впуская в помещение солнечные лучи, а вместе с ними и постоянных жителей Нефритового Дворца. Вошедшие стали свидетелями интересной картины: неуклюжая панда крутится в гигантской тарелке, зарабатывая себе шишки. — Ты что там делаешь? — рявкнул Шифу, даже не пытаясь сдерживать своих эмоции. — Ой… мастер, — ответил новичок, снова стукнувшись головой. Щелчок пальцев и Тигрица вытаскивает недотепу из ловушки и аккуратно возвращает на ровный пол. Правда на ногах он не задерживается и с негромким стуком падает. Остальные с интересом наблюдали за ним, пытаясь отыскать причину того, что Угвей назвал именно его Воином Дракона. — А где мой свиток? — наконец подал голос По. Шифу недовольно дернул ухом. Тигрице захотелось хлопнуть себя по лбу, она не понимала как вообще они к этому пришли. Взгляды остальных членов команды, показывали, что их мысли схожи. Это будущий Воин Дракона, который должен будет встретиться с Тай Лунгом. Хищница вздрогнула от этой мысли, представляя себе подобное сражение, точнее говоря убийство. — Свиток? — переспросил мастер, надеясь, что холодный тон, даст понять панде, чтобы он закрыл свой рот. — Ну да, я же теперь Воин Дракона, — не понимал заминки По. — Ты не пока им не стал, с чего вдруг мне отдавать свиток такому как ты? — Потому что так Увей сказал. Тигрица снова бросила взгляд на этого глупца, понимая, что сейчас мастер окончательно сорвется и тогда все колкие и язвительные слова обрушатся на безобидного парня. Хищница не видела в По высокомерности или той же гордости, как у Тай Лунга, просто его болтливость не играет ему на руку. — Верно, Угвей назвал тебя Воином Дракона, но ты явно не на него похож, весь жирный, — он ткнул в чужой живот бамбуковой палкой, — мягкие лапы, — еще один удар. — Ай! Где мягко, там и нежно, — воскликнул он, потирая ушибленное место — Не так близко, — прошипел Шифу с презрением. — Воняет из пасти. Тигрица видела вспыхнувшую в его глазах обиду и грусть от чужих язвительных слов. Но она промолчала, не желая встревать в этот глупый диалог. Все приступили к тренировке, хищница питала глупую надежду, что мастер не отправит панду на самые опасные тренажёры. Это было ошибкой. Крики боли заполнили зал, стены, которые забыли про существование неумелых новичков, сотрясались от того количества раз, что панда влетал в них. Наконец появились лучники, Тигрица снова бросила взгляд на мастера. Он не должен отдать приказ, это же покалечит панду, как минимум. Не успев до конца взвесить свое решение, она закрывает его собой отбивая все стрелы. Воцарилась гнетущая тишина, хищница чувствовала гневный взгляд мастера, который стремился прожечь дыру в ее лапе. — Хватит, — голос Тигрицы звучит устало, однако стальные нотки все равно слышны. — Что? — Шифу недоуменно прищуривается на знакомый голос. — Мастер Угвей сказал, что он, Воин Дракона, — четко продолжила хищница, смотря учителю в глаза. — даже если вам не нравится этот факт, никакого права издеваться над ним у вас нет. Либо вы выполняете свою роль мастера для него, либо идете и говорите, что ваша гордость не позволяет вам следовать указаниям. — Следи за своим языком и отойди. По идее это зашло слишком далеко и сейчас Тигрица должна упасть на одно колено, попросить прощения у мастера и скрыться в каком-нибудь углу. Но все внутри кипело от несправедливости и праведного гнева. Шифу никогда не прислушивался к ней и не замечал с тех пор, как Тай Лунг попал в тюрьму, словно вместе с барсом исчезла и она. — Нет, — ответ звучит особенно резко в абсолютной тишине. — Журавль! Убери ее в сторону! Живо! Птица слегка помялась, а затем встала за спиной Тигрицы, закрывая. По собой. Его действия повторили и остальные члены Нефритовой Пятерки. Каждый из них старался не смотреть мастеру в глаза, но тем не менее все твердо стояли рядом со своим лидером. Тигрица снова ощущает уже знакомую волну тепла и доверия, глаза немного жжет. — Ему нужна медицинская помощь, — снова открывает рот хищница, глядя прямо в глаза приемному отцу. Шифу ничего не ответил, просто развернулся и ушел из зала. Тигрица же старалась не поддавать вид, как сильно ее это расстроило. Мастер явно недоволен ею, может разочарован или даже жалеет, что приютил, но она считает свое решение верным, поэтому наконец отворачивается от ненавистных дверей. — Обезьяна подними его и отнеси в комнату Журавля. Богомол иди за иголками, будешь его лечить, — приказы были немедленно выполнены.

***

Тигрица не остается в зале, спешит вслед за товарищами, этот поступок, несомненно, будет иметь последствия и скорее всего отрицательные. Но внутреннее ощущение, говорило хищнице, что она поступила правильно и жалеть не о чем. Кивнув еще раз своим мыслям, она проходит в чужую комнату. Богомол колдует над чужим телом, Журавль старается помочь, но короткие вскрики панды говорили, что получается у них не очень хорошо. Запах лекарственных трав и дрожащее пламя свечей располагали к разговору, поэтому Тигрица мысленно отсчитывает секунды до того, как чужие слова разорвут тишину помещения. На цифре пять, это случается. — Ну и как ощущения? — спрашивает Богомол, не выдерживая атмосферы. — Ты о чем? — не понимает По и вскрикивает от того, что игла задела нерв. — Ну, титул Воина Дракона не каждому дается, огромная радость для тебя. Гадюка нахмурилась на реплику друга и попыталась сгладить ситуацию, к ней присоединился и Обезьяна. Они постарались завести беседу, обходя все острые углы. Тигрица гордилась ими, несмотря на всю ситуацию они встали на ее сторону, поддержали, а теперь стараются принять панду в свой коллектив ну или для начала хотя бы снизить градус враждебности, заданный Шифу. — Не думаю, что это мое, я просто оказался не в то время и не в том месте, — голос По звучал надломленным. Хищница напряглась. — Мне очень хотелось посмотреть на вас и ваше мастерство, но получилось так, что я даже лестницу не могу одолеть не то, что опытного воина кунг-фу. Все это просто случайность. Тигрица чувствовала чужое смущение и неуверенность буквально кожей, острый укол жалости снова задел ее. В комнате стало тихо, никто не знал какие слова поддержки сказать, чтобы не солгать, но и не добить чужую душу. — Случайности не случайны, — уверенно произнесла хищница, глядя прямо ему в глаза. По выдохнул чувствуя, как немеет язык, чужие три слова заполнили все его естество, словно их выжгли на обратной стороне глаз. Он вспоминает, что хотел ее поблагодарить, за то, что заступилась, но не успевает. Звук закрывающейся двери оборвал чужие намерения, панда тяжело выдохнула и опустила взгляд на пол. Звучит гонг, как и всегда команда единым движением оказывается в коридоре. Шифу обводит их взглядом и победно усмехается, когда не замечает среди них По. Однако, чтобы убедиться окончательно, он стремительно врывается в чужую комнату. Кровать пуста. Тигрица ничем не выдает собственное разочарование, пока они все поднимаются в сторону площадок для тренировок. — Доброе утро, мастер, — тяжелый голос По, моментально стер ухмылку с чужих губ. По находился в позе идеального шпагата на тренажере, и Тигрица немного наклоняет голову вниз, скрывая легкую улыбку. То, что панда осталась несмотря ни на что грело душу и внушало уверенность в правильности уже сделанного и сказанного. — Ты думаешь, что за одну ночь освоишь идеальный шпагат? — чужой голос, наполненный ядом, сдувает пелену радости. Шифу поднимает две каменные плиты и резкими движениями отправляет их воздух, звучит щелчок, и Тигрица отталкивается от земли. Ее тело идеально исполняет указание, несмотря на внутреннее недовольство. Она быстро скользит взглядом по новичку, пытаясь найти отголоски обиды, но видит лишь море восхищения. Настолько искренняя эмоция поглощает ее, с небольшой заминкой хищница возвращается на свое место, недовольно вильнув хвостом, пытаясь вернуть эмоции в спокойное русло. — Давайте начнем спарринги, — громко говорит мастер, предвкушая интересное зрелище. Раз за разом противники По сменялись, а исход оставался неизменным. Панда или оказывалась на лопатках или просто вскрикивал от резкой боли. Тигрица старалась не бить слишком сильно, но и не допускать излишней нежности. Наконец Шифу вышел вперед, становясь напротив По, пятерка замерла понимая, что ситуация складывается ужасная. Они не могут пойти против своего мастера, а значит новоиспеченный Воин Дракона останется один на один с опытным бойцом, который горит желанием сломать ему кости. — Давай, покажи, что можешь, панда, — явная провокация вызывает желание закатить глаза, что Тигрица и делает. — Хорошо, — голос явно уставший, но не лишен самодовольных ноток. Это выводит Шифу из себя, он улавливает чужое настроение и бьет с особой жестокостью. Сдавливает чужую кисть ловкими пальцами, вырывая крик боли, второй рукой целится в ребра. Звук хрустнувших костей раздается особенно громко в вечерней тишине, а затем чужое тело было подкинуто в воздух. — Запоминай, ты не Воин Дракона, и никогда им не станешь, — его вдавливают в пыльную землю, вывернутая лапа в чужих ладонях. На руку оказывают давление и снова крик. — Это понятно? По дышит загнанно, тяжело, но даже в таком положении вертит головой и наконец находит огненный взгляд. Тигрица смотрит, старается глазами говорить не сдаваться, она не знает получилось у нее или нет, но следующие слова показывают успех стараний. — Нет, — едва разборчиво отвечает По, пытаясь выбраться из захвата. Это положило конец и так небольшому терпению мастера, грузное тело, отправилось в соседнюю стену с громким стуком. Тигрица попыталась пойти в сторону пострадавшего, но Шифу не позволил. Небо было уже укрыто одеялом ночи, а Пятерка все еще была на тренировке, отрабатывая недавнюю выходку. По отпустили к себе в покои, пока мастер возвращал своих учеников к пути послушания и дисциплины. Они с трудом поднимались по лестнице, медленно передвигая лапами. Тигрица чувствует волны боли, что раздаются по телу с разной степенью силы. Хищница обводит взглядом товарищей и видит, что им досталось не меньше, если не больше. Вина давит на нее, заставляя камень в груди перекрывать кислород. — А он точно Воин Дракона? — осторожно поинтересовался Обезьяна. — Разве из нас нельзя было никого выбрать? — подает голос Богомол. Остальная часть команды молчала, Журавль был полностью на стороне Тигрицы, понимая ее эмоции и доверяя ее решениям. Гадюка же просто предпочитала оставлять подобные ситуации и их решения лидеру команды. Она видела искренность и честность По, поэтому тоже промолчала. — Мастер Угвей решил, что он Воин Дракона, кто-то хочет пойти и оспорить это? Голос Тигрицы на пару с железными нотами обрывает дальнейшую дискуссию на эту тему. Ее тоже одолевают сомнения, но других кандидатов на уме нет. Сама хищница не рассматривает себя на эту роль, в голове вспыхивает образ Тай Лунга. Болезненные воспоминания который раз из бесконечности давят на грудь. Дыхание становится рванным.

***

В комнату врывается гусь и Тигрица вздрагивает на кровати. Ее зовет мастер Угвей, и она стремительно несется к указанному месту. За тот недолгий промежуток времени ускоренного шага хищница смогла придумать тысячу и одну причину для подобного указания. И все в диапазоне от наказания за непослушание до изгнания из Нефритового Дворца, мягко говоря, радости не добавляли. — Вызывали мастер? Тигрица преклоняет колено, боковым зрением замечая стоящего рядом Шифу. Первая мысль возникает, что мастер на нее нажаловался. По спине пробегают мурашки, но смелости поднять взгляд больше нет. — Во время церемонии ты хотела что-то спросить, верно? Хищница молчит, сглатывая слюну, догадки были неверными. Однако страшно озвучить вопрос, и еще сильнее пугает вероятный ответ. Она знает, что просто так Воина Дракона не выбирают, но ведь не обязательно причина этого должна сидеть в тюрьме и именоваться Тай Лунгом. — Где сейчас Тай Лунг? — вопрос был построен максимально безопасно. Угвей лишь улыбнулся на это, понимая все одним взглядом. Эта церемония имеет прямое отношение к барсу, но Тигрица боится услышать это, поэтому выбирает вопрос, который не представляет особой опасности. Пока. — Последнее, что я слышал о его местоположении, это тюрьма Чор-Гом. Но нам не стоит бояться, Воин Дракона нас защитит. — Он не способен на это, — выплюнул Шифу. — Вот как? А что думаешь ты, Тигрица? — поинтересовался мастер, по-птичьи склоняя голову бок. — Все будет так, как сказал мастер, — заученным текстом отвечает хищница, не желая озвучивать свои мысли. — А если бы это были слова другого человека? Ты видишь в нем задатки Воина Дракона? Уклониться от прямого ответа не получилось, мастер хочет слышать от нее правду и пути отступления отрезаны прямым вопросом. Поэтому выдохнув, она принялась искать собственное мнение по этому вопросу в глубине сознания. Она вспоминает чужой взгляд. Чистый, наивный, без лишней гордости. В уме вспыхивает образ перевязанной панды с сомнениями в душе, со страхом в сердце и с поразительной честностью в голосе. С губ срывается ответ, прежде чем Тигрица смогла оценить его правильность. — Да. Угвей улыбается и кивает Шифу, тот понимает его без слов и кинув на ученицу нечитаемый взгляд ушел. Тигрица растерянно смотрит на черепаху, тревога снова овладевает сердцем. Никто не спешит заговорить, и атмосфера становится напряженной. — Ты знаешь, что не избавилась от метки? — Знаю. — Вы были связаны до рождения, связаны сейчас и будете связаны после смерти. Эти слова звучали как приговор. Тигрица усилием воли подавляет желание разразиться тирадой о том, как это несправедливо. Но в глазах все равно вспыхивает мятежный огонь. — Никто не волен над желаниями Судьбы, — его голос звучал до жути грустно. — Мне бы хотелось тебе помочь, но боюсь, что мое время истекло. Глупо пытаться идти против своего предназначения, подумай, разве хоть что-то зависит от тебя? Когда нам прийти в этот мир, когда уйти и в кого влюбиться решает Судьба. Не лучше будет прекратить сопротивление? Тигрица хмурится, означают ли слова мастера, что она зря оторвала с себя эту дрянь в виде дракона? Нет! Она лишь возмущенно набирает воздуха в легкие собираясь высказать, все свои мысли. Но чужие когти протягивают ей посох, хищница едва успевает его поймать до того момента, пока тело черепахи окончательно не исчезло в бесконечном танце персиковых лепестков. Внутри нее клокочет гнев, разочарование и обида. Слова мастера словно окунули ее в суровую реальность и забрали сладкую пилюлю иллюзии, что все может быть так, как сейчас. Тяжесть во всем теле и непонятное ощущение пустоты давило на мозг из-за чего координация движений была нарушена. Шаги давались тяжело, взгляд метался из стороны в сторону, внезапно зацепившись за фигуру бегающей вниз по лестнице панде.

***

По мчался со всех сил, стараясь успеть до рассвета. Слова о том, что именно воля Угвея причина, по которой Тигрица помогала ему, слишком остро кольнули в грудь. Панда не могла объяснить даже себе собственную реакцию на этот факт, поэтому сосредоточилась на бесконечной лестнице, настолько же бесконечно ненавистной ею. Тигрица буквально выросла из-под земли прямо перед ним, заставляя потревожить тишину ночи коротким вскриком. — Ну и куда ты собрался? — Домой, подальше от вас! — это прозвучало более ядовито, чем бы хотелось панде. — С чего вдруг? Разве забыл кто из нас Воин Дракона? — в тон ему поинтересовалась Тигрица. — Да брось! Мы оба знаем, что это не так. — Ты не говорил этого раньше. — Ты тоже. Тигрица понимала, что диалог зашел в тупик, но не могла определить причину такой резкой перемены чужого настроения. Хищница пыталась вспомнить свои последние слова, которые могли повлечь за собой такие последствия, но ничего не приходило на ум. По рванул опять к лестнице. — Да стой же ты! — лапа с посохом, про который она забыла, тянется к панде. — Что это? — Мастер Угвей… — Тигрица мнется с ответом, — покинул нас, сегодняшней ночью. По открывает и закрывает рот несколько раз подряд, пытаясь что-то сказать, слова покинули его. Они видит грусть в чужих глазах и легкое непонимание, вернее даже сказать вину, и панда разом забывает про свое намерение убежать и обиду, схватив чужие плечи и прижавшись к Тигрице. Он шепчет извинения на каждом выдохе, заполняя легкие запахом тлеющего костра. — Прости-прости-прости, — бесконтрольный поток наконец появившихся слов не хотел прекращаться. — Я такой идиот. Первой реакцией хищницы был страх, но отталкивать его она не стала, ей самой не хватало простых объятий. Она только что потеряла мастера, ее истинный скоро вернется, разрушая тот хрупкий мир, что был кропотливо построен. Поэтому в эту тяжелую ночь можно позволить себе излишнюю нежность. Полосатые плечи опустились, расслабляя мышцы, облегченный вздох срывается с губ. Завтра Тигрица не будет понимать мотивацию собственных действий, но все это будет завтра. Утро снова начинается с удара гонга, и Тигрица благодарит духов за неизменность хоть каких-то вещей. Она поднимается с кровати и моментально принимает нужное положение в коридоре, краем глаза замечает По. Мастер ведет их к тренировочному полю, опираясь на чужой посох, который ему отдала хищница, на этот раз от него не было ни ядовитых комментариев, ни даже презрительных взглядов. — Тигрица и По, идут в зал, остальные за мной, — не оборачиваясь отдал приказ Шифу. Названные лишь удивленно переглянулись и пожав плечами исполнили волю мастера. Тигрица понимает, что это связанно со словами Угвея, ей надо постараться и стать хорошим наставником для По. Кивнув своим мыслям, она оборачивается и приступает. — Начнем с базовой стоики. Учить новичка задача до безумия тяжелая несмотря на то, что сама являешься профессионалом. Чужое тело не было приучено к боли, нагрузкам, ни к чему вообще. Первый день они потратили на правильное положение тела при выполнении базовых упражнений. Тигрица не замечает, как пролетает огромное количество часов за обучением. Голова кажется чугунной, от того насколько много она сегодня объясняла и рассказывала. — Думаю хватит с тебя, — ее голос немного охрип. — Хорошо, — кивает По, — спасибо за урок, мастер Тигрица. Чужая благодарность греет душу, а ее искренность так и поблескивает в карих глазах. Это заставляет хищницу улыбнуться. Совсем чуть-чуть, краешком губ, но По видит это и слегка зависает, пропуская момент, когда Тигрица покидает зал. По становится одной из спиц привычного колеса Нефритового Дворца. Спустя неделю к нему уже все привыкают, он знает, что с утра тренировка с Тигрицей, затем обед, а потом до вечера снова физические нагрузки. Панда чувствует себя на своем месте, наконец-то у него начало что-то получаться. Он уверен это все заслуга Тигрицы. Хищница тратит неимоверное количество времени, объясняя ему каждую деталь и работая над его способностями. По может рассыпаться благодарностями в ее адрес вечность. Но вот звучит гонг, и он срывается с кровати, в ожидании нового урока. Сегодня Тигрица особенно придирчива, анализирует каждое движение своими огненными глазами и По старается еще усерднее. Пытается интуитивно уловить чужое настроение, всматривается в каждую черточку чужой мордочки, чтобы понять, насколько правильно выполнено то или иное упражнение. Хищница то и дело поправляет его, не больно ударяя бамбуковой палкой, он может коснуться ее во время редких спаррингов и то если повезет. Несколько раз Тигрица попадает по одному и тому же месту, намекая на совершение одинаковой ошибки, но По не может понять, что делает не так. До него долетает тяжелый вздох, а затем чувство вины хлыстом ударяет по нежному сердцу. Он не справляется, наверняка им разочарованы. Из водоворота невеселых мыслей его выталкивает волна тепла исходящая от чужого тела. Панда замирает, стараясь даже не дышать, полосатые лапы слегка надавливают на его конечности, заставляя толпы мурашек пробежать по коже. Его тело словно стало одним оголенным нервом и каждое касание тигрицы, заставляло буквально трястись. Мурашки добегают до живота, превращаясь в изящных бабочек, что со всей силой защекотали где-то под ребрами. Несколько долгих секунд потребовалось панде, чтобы обрести голос, после той волны смущения и нежности, которая бурлила где-то в глубине живота. — Кажется я проголодался, — пискнул По, не до конца понимая, что происходит с его желудком. — Уже? Панда сидела напротив тарелки с пельменями и впервые в жизни не чувствовала аппетита, вернее даже сказать кусок в горло не лез. Тигрица сидела за этим же столом, и атмосфера была жутко некомфортной. Обычно они обедают с остальными членами команды из-за чего неловкости не возникало. Но сейчас привычный график был нарушен, и никто не мог исправить ситуацию. По сидел и хлопал глазами, но вопреки ожиданиям чужое тело не исчезло из поля зрения. — Ты вроде кушать хотел, — напомнила ему хищница. — Да, — быстро ответил По, не поняв толком, о чем даже был вопрос. Он принялся быстро поглощать еду, стараясь лишний раз не смотреть в сторону Тигрицы. А вот она, напротив, глаз с него не сводила. По хотел исчезнуть из комнаты, взгляд огненных морей становился причиной очередной удушающей волны смущения, он благодарит всех известных духов, что мех скрывает пылающие скулы. Однако ничего не спасает его от резкого кашля. Умудрился же он прямо сейчас подавится. Тигрица поднимается со своего места и легонько хлопает его по спине, помогая. По растерянно хлопает глазами снова ощущая пробежавший по телу электрический разряд. Значит дело было не в голоде, запоздало понимает он. У него такой растерянный взгляд и сам он словно одно огромное облако неловкости, Тигрица прищуривается, слишком милая картинка. Против воли она хихикает. Тихонько, но По слышит, и лишь приоткрывает рот в немом удивлении. Ее смех кажется взрывом фейерверков в полной темноте искорки которого прошлись по его нервным окончаниям, оседая где-то в области груди. Панда готов отдать что угодно, лишь бы остаться в этом мгновении навсегда, лишь бы это не было его воображением, лишь бы это повторилось. По влюбился. Он понял это после целой бессонной ночи, причиной которой был образ Тигрицы. Первые часы он еще пытался сопротивляться, выдать свои чувства за восхищение, уважение, дружбу, подошел бы любой из предложенных вариантов. Панда билась головой об стену и протяжно ныла, в глупой попытке избавиться от чужого образа в голове. Кажется пару раз к нему заходил Журавль, но все бесполезно. На рассвете все стало ясно, когда он с упоением впитывал каждую черточку алеющего неба, сравнивая картинку с ее глазами. Прозвучал гонг, приговор оглашен. В зале для медитации горят бесчисленное количество огней, из-за темноты самих свечей не видно, а потому мозг с упоением впитывает волшебную картину. По растерянно выдыхает, опасаясь, как бы не сдуть очарование этой комнаты, в чужой рыжей шерсти играют блики огня, добавляя ей магнитной красоты. — При медитации важно отпустить все мысли и следить лишь за дыханием, — казалось, что слова Тигрицы звучали мягче, наподобие стекающего воска, чьим запахом наполнена комната. По молчит, собственный голос ему кажется то ли глупым, то ли слишком громким, поэтому он лишь кивает. Хищница присаживается на свободный коврик и прикрывает глаза. Панда повторяет за ней. Время становится тягучим потоком сливаясь с каплями на свечах. По делает глубокие вдохи, отпуская вереницу мыслей из-под контроля. В голове проносятся воспоминания: вот отец готовит вместе с ним лапшу, вот первый сон про кунг-фу, вот его выбирает Угвей, вот Тигрица… вот Тигрица. По выныривает в последний момент из водоворота уже понесшихся вперед фантазий. Он кидает быстрый взгляд на хищницу, опасаясь, как бы его не поймали. Но Тигрица глубоко в своих мыслях, облегченный вдох и снова прикрытые глаза. По ныряет в тот же водоворот мыслей: вот хищница стоит в своей комнате после тяжелой тренировки, с мокрого полотенца капает вода, теряясь во всполохах чужой шерсти. Панда уверенно держал взгляд на деревянном полу, пытаясь сосчитать едва видимые царапины. Она проходит к окну, тонкие шторы скрывали самые пикантные части тела, наконец глаза под действием непонятно откуда взявшейся смелости скользнули по чужой фигуре. С такого ракурса была видна лишь обнаженная спина, лапы все также были скрыты спортивными штанами с манжетами на концах, однако отсутствие ципао заставляло тело биться в легкой дрожи. По то и дело облизывал сухие губы, сил оторваться от подобного зрелища не было. Волна непонятного чувства пробежала по телу, опаляя нервные окончания и сворачиваясь клубком где-то внизу живота. Внезапно ночной ветер всколыхнул тонкий тюль открывая больший обзор на чужое тело, панда едва не вскрикивает, когда в его мыслях образ Тигрицы потянулся за шторкой. Лунный свет скользил по белому меху на животе, огибал каждый кубик накаченного пресса, заставляя капельки воды эротично поблескивать. Картина словно проверяла По на прочность, и он явно проигрывал. Тяжело сглотнув, он поднимает глаза выше… Духи! Это было слишком для него. — Ай! — вскрикнул он, на лапе капли раскаленного воска. Тигрица мгновенно реагирует на чужой возглас, она берет его за лапу поднимая к лицу. Оценив повреждения, хищница отходит за травами. Буквально несколько секунд и ему уже наносят мазь легкими движениями. По забывает, как дышать, чужие прикосновения можно было сравнить разве что с крыльями бабочки. Бинты только касались меха, хищница делает все настолько аккуратно, что от такой заботы кружится голова. Желание вдохнуть ее запах, укрыться в изгибе шеи и чувствовать тепло тела, вызывает звезды в глазах и знакомую сухость на губах. По уверен, что на ощупь Тигрица будет подобна огню. Покроет его лапы ожогами, вызывая огромные волны боли, но По так хочет коснуться, так хочет прижать ее к себе и никогда не отпускать. Он видел в чужих глазах украдкой появляющуюся грусть и это заставляло его тренироваться еще усерднее, в глупой надежде, что однажды он сможет ее защитить, показать, что ему можно доверять. — Тигрица… — он зовет ее, и голос болезненный, едва не переходящий на скуление. — Что? Больно? По не отвечает, тревога в огненных глазах, заставляет язык тяжелеть, а в лапах появляется странный зуд. В зале становится душнее, кажется, температура стала неимоверно высокой, но это уже неуловимо для его сознания. Он тонет в этих глазах с блуждающими огнями свечей в зрачках. Они шепчут о любви, об искренности, о честности… — Тигрица, — начинает он снова, ее имя оседает приятной горечью на языке и этот вкус дурманит чужие мысли, — я… тебя… Его прерывает хлопание чужих крыльев, Тигрица мгновенно обращает внимание на источник шума, прерывая зрительный контакт. По готов выть от подобной несправедливости, очарование момента исчезло подобно дыму свечи. А затем еще один удар судьбы оглушил влюбленных. — Тай Лунг сбежал из тюрьмы!