Я подарю тебе дыхание

Шастун рассказал Сергею всё, что произошло, вновь подвергая его шоку, только в этот раз уже намного сильнее. В больнице разузналось, что за всё время Арс получил много травм и потерял много крови. Требуется переливание крови. Позже оказалось, что у Попова редкая I отрицательная группа крови. Эта группа может принимать кровь лишь той же 1 отрицательной группы. К сожалению, не было людей, кто мог бы стать донором крови для Арса. Антон переживал всё больше. Парень хочет узнать свою группу крови. Он хочет и готов помочь Арсу. Через некоторое время результат теста обрадовал Антона. Их крови совместимы. Решили сделать прямое переливание. Шастун и Арсений находятся в одной палате. Только вот услышанный разговор врачей, которые были знакомы с Арсением довольно таки расстроил его. — Представляешь, жена этого пациента даже не звонила, а этот приятель его своей кровью жертвует. Надо же, разные люди, разные сердца. У него есть жена? Хотя, на что он надеялся? В России тем более геев не приветствуют. Шастун уже начал волноваться, что Арс из таких людей, это не было бы чем-то удивительным. Однако для такого солнечного человека как Попов это было неординарно и как-то странно. Ну правда. Как это солнышко может ненавидеть людей, у которых просто своеобразный вкус, по мнению Антона. Хорошо, даже если есть жена, то ... по какой причине она не позвонила, не написала ему за весь день, не искала его? Лёжа он вспоминает и прокручивает в голове ту беседу и те слова Арсения: — Некоторые скандалят на ровном месте, другие устраивают сцены, то допрос какой-то, то суд, то ещё что-то. В общем, прям как и дома... Ну, это уже не важно... Похоже, у них дома что-то не ладное. Антон принялся переживать.

***

09:48. На данный момент Антон лежит рядом с Арсением, которому вчерашним вечером перелили кровь. Ночью уснуть было, к счастью, не так трудно, как он думал. Ведь голова была забита разными мыслями и воспоминаниями из дня: сначала то, как Арсений пожал ему руку и запорхали бабочки изнутри, а во время разговора их не было; Антон ощущал себя прям как дома рядом с Поповым; затем то, как они начали прощаться и... эта причина, по которой они оба здесь. Вернее, причина Арсения — его сбила машина, а Антона — Арсений. Они в полной тишине, если не считать звуки сердцебиения, точнее дефибриллятора. Антон так хочет взять за руку и высказать ему всё, что на душе, но первое не получиться физически, а высказаться почему-то боится. — Арсений, очнись, пожалуйста... — он попытался поговорить с ним, как это делали в фильмах. Люди беседовали с больными, или с теми, кто в лежит коме. Но слава Богу, с Арсением другая ситуация. — Арсений... — он решил удостовериться, что он не слышит, только это было понятно любому. Как же хочется снова посмотреть в эти голубые, словно океан глаза. — Арсений, я переживаю за тебя, очень. Ты не представляешь, как много начал значить для меня. Ты мне стал довольно дорог. Да, я понимаю, я полюбил тебя когда? Неделю назад или меньше? Несмотря на это ты все равно опять же дорог, Арс, будто мы знакомы больше. Я надеюсь, ты поправишься, выпишут тебя и всё снова будет всё хорошо. Снова. Надеюсь. Шастун решил прочитать стихи, вернее, просто вспомнить их. Я почитаю тебе свои же стихи, Про что — выбор за тобой: Про осень, лето или о любви? О том, что из-за тебя не хочу домой? О том, что делаешь счастливее в раз тысяч? О том, как мне больно, что тебе плевать? О том, что лишь тебя хочу слышать? Или о том, как мне больно опять? Без тебя будто потухнут краски жизни, Без тебя прожить нельзя и дня. Без тебя будет трудно жить мне, Но будет больно с тобой, да и без тебя. Внезапно глаза Арсения начали шевелиться, руки чуток подёргивались. Он очнулся. — А-Антон?... — сказал хриплым голосом. На это Антон слегка улыбнулся и весьма удивился. — Арс, ты очнулся! — обрадовался. — Блин...А почему здесь?... А, да, вспомнил, — в голову пришло последнее воспоминание, то, как его сбила машина и дальше темнота перед глазами. — Антон, а ты здесь почему? С тобой тоже что то случилось? — голос был всё же слабым. — Мою кровь перелили тебе, не переживай, все хорошо. — хотел, чтобы Арс не волновался ни за кого из них. Сейчас они оба смотрели друг на друга. — Кстати...Ты же сейчас что-то говорил, продолжишь? — неожиданно. А если он слышал абсолютно всё? Что делать... — Даа, я...я просто вспоминал свои стихи, которые написал. Ничего необычного. — ох, как же не хотелось это озвучивать. — Я очень хочу послушать. — эти несколько слов заставили его всё же прочитать свои стихотворения. — Да, знаю, в любви виноватых нет, Но кажется мне, есть моя вина. Хочется в комнате выключить свет, И запить слезы бокалом вина. Раздирается душа, но знал заранее, Сам ведь на себя взял все страдания. За твое счастье я приложу старания И знаешь, я буду рад подарив тебе дыхание. — У меня нет слов...Неописуемо, прелестно...— Антон был очень счастлив слышать это от Арсения. Взглянув на него он увидел в голубых глазах восхищение и улыбку на лице. — Спасибо. Безумно рад, что тебе понравилось. — улыбка до ушей, вероятно, выдавала радость Антона, так что даже об этом говорить не пришлось. В комнату вошёл врач, которые увидели по камерам наблюдения то, что Попов очнулся. Их диалог, к сожалению, продлился не особо долго.

***

Вкратце, снова Антон слышал это слово жена. Жена да жена, где, какая, кто она? Хер пойми. Но вот насчет их семейного счастья Антон не уверен. — Да что это такое? Я волнуюсь и за то, что он несчастлив с женой, и одновременно за то, что любовь моя не взаимна. Блять, я сам себя слышу, черт возьми? Да и сам себя знаю вообще? — было в мыслях. — Арсений вообще, кажется, меньше переживает меньше чем я. Однако я думаю, он всё скрывает и держит в себе. Почему-то, я так чувствую. Антон хочет быть ближе к нему, но в то же время он думает, что это не взаимно. В принципе, как обычно, разве может быть иначе? Такое превосходство как Арс скорее всего уже давным давно занято, он это понимал. Спустя минуту ощущалась лишь пустота внутри, когда глаза смотрели сквозь окно на небо, в котором пролетали вороны.