Великий человек

      Темно. Раскат грома прервал беспрерывный звук капель ливня, ударяющихся о землю, деревья, о хлипкие крыши хижин. Завывания ветра продолжали усиливаться, залетая вместе с каплями внутрь пещеры.       Парень с усилием открыл глаза, пытаясь пошевелиться. Голова раскалывалась, надо было бы ещё отлежаться, но он не мог себе этого позволить. Медленно сев, свесив с импровизированной кровати ноги, он наклонился, запустил руки в волосы близко к корням и потянул вниз, пропуская чëрные пряди сквозь пальцы и закрывая ими лицо.       Шум дождя и ветра смешивались, редкие молнии освещали тëмную пустую гору, заглядывая своим светом в пещеру. Юноша не выражал никаких эмоций, замерев. Мысли спутались, не хотелось думать.       Встав с кровати, он медленно побрëл вглубь пещеры, обступая разбросанные бумаги и изобретения. По пути парень взял факел со стены, который не успел потухнуть от порывов ветра, находясь для них вне досягаемости. Печать хорошо работала, раз факел до сих пор не сгорел за такое продолжительное время.       Юноша был в старом на сто раз зашитом тëмном одеянии, волосы были спутаны и лезли в разные стороны. Глаза налились красным и смотрели в никуда. Он шëл по наитию к зловещей вещи, закованной в самом дальнем закоулке пещеры. Она звала его. Она призывала его своими руками уничтожить всех и вся. Мëртвые прозрачные руки пытались ухватиться за мужчину. Подталкивая, призраки проходили сквозь него, оставляя холод и свои мысли.       Шаг за шагом от мыслей мужчины ничего не оставалось, он растворялся в чужих противоречиях, в предчувствии силы и хотении принести в мир хаос, смерть и отчаяние.       "– Почему?...Почему всё так происходит?...Разве я в чëм-то виноват?...." Обрывочные мысли быстро не оставались, успокаиваясь нашëптываемыми ответами, данными наперебой, : " – Ты сделал всё правильно! – Не думай о чужом мнении, если кому-то не нравится твоë решение – убей их! – Да! Убей их! – Убей! – Ты очень хороший, это они плохие... – Ты ведь послушаешь нас и примешь всю свою силу? – Она принадлежит только тебе, с ней ты сможешь всех защитить! "       – Всех... Защитить..., – охрипший голос прозвучал, отрезвляя парня, – но кого мне теперь защищать, если они ушли? – он вмиг остановился, прошептав, – ушли на верную смерть, защищая меня.... " – Не думай об этом! – Да, не думай об этом! Больше ты никого не потеряешь! "       – У меня никого не осталось... Я один, – он осел на пол, рука с факелом опустилась и огонь потух, оставив мужчину в темноте. " – У тебя есть сестра, племянник, брат и друзья..., " – один из призраков явно давно наблюдал за ним, зная многие подробности его жизни.       – Я для них опасен, – голос продолжал сипеть, он произнëс это сначала необдуманно, а потом в глазах появился живой блеск, – я для них опасен! Вот оно что, я понял что мне надо делать! – мужчина прозвучал уверенно, в движениях прибавилось сил. " – Стой! Не надо этого делать! – Не надо! Что ты собираешься сделать?! – Что ты творишь?!! "       Пока призраки начали кричать в голове мужчины, он уверенно шëл к зловещей вещи, наименующейся Стигийской печатью, с намерением уничтожить еë. Заодно покончить с собой было бы не плохо.       Оставалось пройти ещё 2-3 развилки и он будет на месте, но тут он услышал чей-то тихий плачь, в противоположном повороте, нежели который был нужен. Он остановился, прислушиваясь.       Сердце забилось быстрее, мужчина только сейчас заметил, что его всего трясëт и он шëл, прислоняясь к грязной неровной стене. Где-то далеко слышался шум ливня и гула ветра. Голоса в голове затихли (или нет), но мужчина их больше не слышал. Глаза обратно стали серыми и налились непролитыми слезами.       Плачь стал более отчëтливым.       – А-Юань? – голос предательски выдавал нервозность мужчины, но он был настолько тихим, что его не услышали.       Мужчина на дрожащих ногах поспешил в сторону плача, придерживаясь руками за стены.       – А-Юань! Это ты? – хриплым, не своим голосом изо всех сил крикнул он в тëмное пространство.       Плачь затих. Послышались тихое шуршание, шмыганье носа, икание и всё стихло. Но после раздались мелкие быстрые приближающиеся шажки.       Мужчина продолжал идти в их сторону. И вот, он повернул в полутëмный длинный коридор, на стене возле углубления комнаты висел факел, мимо которого бежал мальчик.       Мужчина замер в нерешительности.       – Мама! – ребëнок бежал так, будто от этого зависела его жизнь, а по лицу продолжали течь нескончаемые слëзы, – Сянь-гэгэ!       Парень машинально мягко улыбнулся, присев на колени и раскрыв руки для объятий, сразу прижимая к своей груди макушку мальчика, как только тот влетел в него.       – А-Юань, всё хорошо, я рядом, я с тобой, а ты со мной, – у него по щеке побежала одинокая, горячая слеза, он успокаивал больше себя, нашëптывая как мантру, что всё в порядке и они вместе.       Когда мальчик прекратил всхлипывать, они отстранились друг от друга. Парень взъерошил волосы ребёнку, заглядывая в чужие глаза.       – Сколько дней прошло, как все ушли?       – Примерно 4 дня.       Они общались шëпотом, потому что по-другому просто не могли.       – И ты всё это время был в той тëмной комнате? – парень посмотрел через плечо ребёнка в сторону комнаты, из которой тот вышел.       – Да. Мне старшая сестрица Цин сказала прятаться там, пока меня кто-нибудь не найдëт или не позовëт. Это кладовка, я ел редиску, а ещё там были зажжены свечи. Точнее сначала одна, потом я передавал огонь второй, когда та растворялась, я умный! Но свечи закончились вчера.... Или чуть раньше.., – он увëл свой взгляд.       – Ты очень храбрый и умный, мой дорогой А-Юань! Я тобой горжусь.       – Ты никуда не уйдëшь? – большие опухшие глазки горели надеждой, – Ты меня не бросишь?       Парень замер с улыбкой, сделал глубокий вдох и выдох.       – Я постараюсь, но тебе придëтся меня ещё чуть-чуть подождать, хорошо? Я скоро, мне нужно кое-что сделать. Я даже на улицу выходить не буду.       – Обещаешь? – протянутый мизинец ждал закрепления клятвы. – Обещаю, что вернусь за тобой как можно быстрее, – парень ухватился своим мизинцем за протянутый и прислонил большой палец к чужому. – Печать, – сказали они оба и мальчик наконец расслабился, улыбнувшись.