Никогда больше не одинок

Кастиэль распахнул глаза, вырываясь из неприятного сна из-за оглушающего грохота. Он подпрыгнул на кровати, скатился с нее, больно ударившись коленом об пол и выставив ангельский клинок в сторону источника шума. Вместо ожидаемой опасности на полу у изножья кровати растянулся Гарт, широко распахнутыми глазами глядящий на блестящий в полутьме острый кончик ангельского клинка, остановившегося в нескольких сантиметрах от его переносицы. Кас узнает лицо Гарта, но не может отключить боевые рефлексы, взявшие верх над ним, рука не дрожит, готовая нанести смертоносный удар. Еще мгновение – и клинок войдет в широко раскрытый глаз как в теплое масло. Но Кастиэль чувствует, как медленно отталкивается в глубину чужого сознания, опутанный теплыми нитями спокойствия и уверенности, и решает не сопротивляться. Его рука медленно отстраняется от лица Гарта, клинок аккуратно откладывается на тумбочку у кровати, а гораздо более мягкий, чем его собственный голос, спрашивает: - Что случилось, Гарт? Гарт выглядит странно. Обычно гладко и слегка нелепо причесанные волосы торчат во все стороны острыми мокрыми иголками, от до смешного розовой кожи исходит тепло и едва заметный пар, а из одежды – только полотенце с какими-то нелепыми лозунгами, криво повязанное на талии. Его лицо кривится в гримасе смеха, он на мгновение высоко задирает тощие ноги и рывком садится на полу, потирая взъерошенный затылок. - Прости, чувак, я опять забыл, что ты тут живешь, - Гарт смеется, тощие плечи сотрясаются, когда он качает головой. Смех переходит в тихое хихиканье, он делает глубокий вздох и снова смотрит на Кастиэля. Однако Кас так глубоко зарылся в чужую душу, спрятался от любого ощущения этого тела, что Джимми не уверен, что Кастиэль хотя бы смотрит на человека перед ним, - мне жаль, что я тебя разбудил! Вместо того, чтобы толкать Кастиэля из его безопасного кокона наружу, Джимми легко улыбается Гарту, склоняя голову в шутливом поклоне. - Мне жаль, что я наставил на тебя клинок. Гарт снова смеется и встает, опираясь на кровать. Он подает руку Джимми, и тот легко хватается за чужую ладонь, позволяя себя поднять. - Нет, серьезно, чувак, я постоянно забываю, что спальня занята! Ей-богу, пока я трезвый, я помню, но я вылакал бутылку пива после ужина! Потом еще джакузи, ммм, и меня совсем разморило… - Гарт издает довольное мычание. - Я понимаю, Гарт, - Гарт все еще стоит в комнате, задумчиво потирая затылок и придерживая спадающее полотенце, и Джимми, который чувствует себя бодрее, чем должен, аккуратно обходит его, наслаждаясь громкими шлепками босых ног по полу. - Как насчет ночного перекуса? – уже у двери он оборачивается к Гарту. Тот шутливо отдает честь двумя пальцами, растягивая губы в улыбке. - Конечно, компадре! Только найду что-нибудь попрактичнее полотенца, - он подмигивает, и Джимми кивает. Джимми покидает спальню и, громко топая, спускается по лестнице. Большую часть времени управляет телом именно Кастиэль, Джимми слишком привык к этому, к бессильному наблюдению за происходящим. Он помнит, что ангел-Кастиэль держал его гораздо глубже, подавлял своей благодатью и прятал от большинства травмирующих событий, и те времена Джимми помнит смутно и отдаленно. Теперь же, иногда вот так вот получая или попросту перехватывая контроль, он наслаждается текстурами вещей, вкусом еды или простым ощущением собственного веса, под которым некоторые ступени ехидно поскрипывают от давности лет. На кухне Джимми неторопливо наливает стакан молока, ставит его в старенькую микроволновку и, ненадолго задумываясь, делает Гарту чай. Гарт появляется через несколько минут, заставая Джимми за неспешным потягиванием, сопровождающемся хрустом спины и локтей. - Что, я сегодня без кофе? – Гарт шутливо возмущается, но хватает протянутую чашку, шипя от слишком горячей температуры и проливая чай на стол. Он тут же вытирает пятно горстью салфеток и оставляет их на краю стола, Джимми, корректируя траекторию движения, забирает их и выбрасывает в мусор, попутно забирая с гарнитура стакан молока и садясь напротив Гарта, который, надув щеки, дует в чашку в попытке охладить свой собственный напиток. - Два часа ночи, - Джимми приподнимает брови. - Я спал днем! - Ты выпил бутылку пива. Гарт надулся, как ребенок, и Джимми фыркнул, секундным жестом закатив глаза. Через мгновение они оба рассмеялись, и Гарт ненадолго встал, чтобы достать сыр и хлеб. - Как прошла охота? – спрашивает Джимми, чтобы нарушить тишину. Гарт издает тихий возглас. - Я просто провел исследования, а потом у меня перехватили дело, так что я был просто на подстраховке, - он пожимает плечами, - ребята молодцы, быстро справились, один бы я задержался и только завтра утром явился. Джимми смотрит на Гарта задумчиво. Он мало знал о мире и работе охотников, еще меньше, чем Кастиэль, потому что их единственным примером всегда были братья Винчестеры, и даже с ними Джимми не был толком знаком. - Почему ты работаешь один? - Хмм? – Гарт округляет на него глаза, - ой. Ну, я на самом деле не знаю, мне нравится работать в команде. Помню, что Бобби много раз говорил о более постоянном напарнике и пытался пришить меня к кому-нибудь, навязывая всякие разные дела, но так я ни с кем толком и не сработался. Так и с Дином, кстати, познакомился! Он широко улыбается, и Джимми мягко кивает, побуждая продолжать и неторопливо пережевывая почти безвкусный сыр. - Я думаю не так, как другие охотники, мой кузен всегда говорил, что кроме нужных вещей я замечаю всякую отвлекающую чушь, и это мешает другим, - Гарт хихикает, пожимая плечами, - не знаю, я не могу знать, как хотят действовать другие, я вижу цель и все! Я иду к ней! Он вскидывает руку, потрясая указательным пальцем, словно грозя кому-то. - Напарник – это клево. Когда есть кто-то, кто прикроет спину, кто-то, на кого можно положиться и с кем можно выпить по бокалу вина после успешного дела, - Гарт подмигивает, забавно кривя все лицо. Джимми чувствует, как Кастиэль слегка расслабился внутри, растекся по конечностям – не перехватил контроль, но устремился к зрению и слуху, чтобы участвовать в разговоре полноценным наблюдателем. Джимми тянет руку к вазочке с медом, щедро добавляя в теплое молоко и размешивая. Он не любит сладкое, но Кастиэль любит, и почему бы не дать его соседу порадоваться хотя бы такой мелочи. Кастиэль понимает, теплом вспыхивает в груди и почти нетерпеливо ждет следующего глотка. Джимми смеется, и Гарт на мгновение выглядит сбитым с толку. - А ты, Кастиэль? Есть ли что-то, чем ты хотел бы заняться? - Я не знаю, - Джимми пожимает плечами. Он правда не знает, чем бы занимался сейчас сам, деля тело с падшим ангелом, и тем более он не может знать, чем хочет заняться Кастиэль. Он чувствует, как отталкивается прочь, ощущения приглушаются, и голосовые связки напрягаются, выталкивая более низкий грубый голос, - хотел бы я приносить пользу. Гарт на мгновение глядит на них, прищурив глаза, затем раскидывает руки в стороны. Не сформулировав мысль, он слегка смущенно улыбается и опускает руки на стол. - Ты хочешь работать на ммм… обычной работе? Или охотиться? Кас не знает, но чувствует всплеск интереса от Джимми внутри, верно его истолковывая. - На человеческой, - он моргает, задумавшись, - тогда смог бы я отплатить тебе за гостеприимство и доброту. - Ой, брось, - Гарт замахал рукой, - я рад, что могу помочь! Но я не против бутылочки хорошего вина. Он наставил на ангела пальцы в форме пистолета, и Кастиэль медленно едва заметно улыбнулся. - Ладно, чувак, я пойду в кроватку, ты не против? Завтра можем поискать тебе работу, подумай, что бы ты хотел! Гарт мягко похлопывает его по плечу, проходя мимо, Кастиэль согласно кивает и возвращается к своему молоку. «Что тебе снилось, Кастиэль?» - мягко спрашивает Джимми, согревая его изнутри. Кастиэль моргает и делает тихий резкий вздох. Они обнаружили, что оба имеют доступ в сны друг друга, где наконец-то могут существовать в двух отдельных телах, однако негласно установилось простое правило: Джимми не ходит в сны бывшего ангела. Воспоминания Кастиэля и образы, которые могло породить его сознание, было критически сложно воспринимать человеку, и сам Кастиэль ощущал даже самые теплые сны как кошмары, потому что сам не справлялся с обработкой такого колоссального количества информации, которую мог воспринимать ангелом, и теперь терялся в ее потоке. Сны Джимми же были в основном просты и ограничены, они стали долгожданным отдыхом для обоих владельцев тела. Для Джимми в целом был удивителен тот факт, что их сознания могут спать как одновременно, так и независимо друг от друга. Добравшись до небольшого домика Гарта, без ведома хозяина нанеся дополнительные незаметные защитные символы на стены и двери жилища, ангел и его человек успокоились и выработали режим, предпочитая бодрствовать и спать в одно время. Они жили у Гарта уже вторую неделю, и, казалось, никак не мешали странноватому охотнику. Он с удовольствием общался с ними, не тревожил лишний раз (если не считать нескольких ночных казусов, когда Гарт вламывался в свою спальню, забыв об их существовании), спрашивал их мнения и ничего не требовал. Гарт уступил им спальню на втором этаже, аргументировав это необходимостью войти в человеческую жизнь комфортно, а не на продавленном пыльном диване, на который переселился он сам. В домике была гостевая комната, но за отсутствием частых гостей она была превращена Гартом в забитую донельзя кладовую, которую он потихоньку начал разбирать, но никак не мог закончить. Кастиэль и Джимми предлагали помощь, но, потерявшись в кучах бесполезного хлама, вершиной которого были аж три неработающих чайника, сдались и оставили все это хозяину. - Падение, - едва слышно ответил Кастиэль, чувствуя волны сочувствия, исходящие от души Джимми. Они замолчали, Кастиэль выводил на гладком стекле стакана почти ровные круги большими пальцами. Он почувствовал, как ненавязчиво Джимми отбирает контроль за руками, и позволил ему. Джимми оставил в покое стакан и медленно приблизил руки к туловищу, обвивая грудину так, словно ему было больно. Кастиэль нахмурился. Туловище не болело, оно сейчас было в его владении, и кроме легкого дискомфорта от все еще непривычной яркости ощущений человеческого тела ничего не было. - Что делаешь ты? «Обнимаю тебя. Ну, как могу.» От Джимми веет теплом, и губы Кастиэля трогает едва заметная улыбка, когда он расслабляется и горбится, позволяя рукам цепляться за тонкую домашнюю футболку, в которой он спал. Он прикрывает глаза и позволяет себе расслабиться, чувствуя необъяснимое спокойствие. Они сидят так долгое время, пока пальцы не устают цепляться за ткань, а разум Кастиэля все больше и больше требует сна. «Я работал рекламным агентом на радио, пока ты не забрал меня, но не думаю, что тебе это понравится.» Кастиэль открывает глаза, прогоняя наваждение сна, и медленно моргает, глядя в стол, обдумывая предложение. «Мне приходилось много говорить. Но если хочешь… сейчас я, конечно, подзаржавел, но навыки быстро вернутся.» Нахмурившись, Кастиэль ничего не говорит, но Джимми чувствует его смущение и поправляется. «Когда долго что-то не делаешь, то забываешь, как это делается. Люди предпочитают обозначать это одним словом. Я не могу заржаветь по-настоящему, я же просто душа.» - Ныне люди очень часто используют слова в неверном значении, - почти ворчит Кастиэль, хмурясь и заставляя Джимми тихо посмеиваться. «Прости за это, но теперь у тебя есть я. Конечно, я отсутствовал пару лет, но на мое понимание языка это не повлияет, обещаю.» - Спасибо, - тихо бормочет Кастиэль, убирая со стола все вещи по местам и споласкивая свой стакан. Кастиэль не знал, понимает ли Джимми глубину его благодарности. Вырванный из семьи, лишенный будущего, страдавший во имя чужой войны, и в конце всего этого вместо бесконечного счастья на небесах выброшенный из собственного рая всего через несколько лет. Как мужчина, лишенный всего руками ангела, может быть таким добрым и понимающим по отношению к тому самому ангелу? Кастиэль не понимал. Джимми вел его через тернии человеческой жизни, научил правильно бриться, ухаживать за собой, сочетать продукты во избежание инцидентов и просто быть. Благодарность Кастиэля простиралась и на Гарта, охотника, который так отличался от Винчестеров, что словно был из другого мира. Он постоянно улыбался, шутил безобидные, хотя временами и глупые шутки, радовался каждому достижению Кастиэля так, словно это его сын делал первые шаги в самостоятельную жизнь, и в целом оказывал бесконечную поддержку. Кастиэль держал ее запертой изо всех сил, но обида на Дина все равно прорывалась в его сознание, заставляя желудок странно сжиматься и ненавидеть эти мысли. Кастиэль знал, что в нынешнем состоянии более чем бесполезен для Дина и Сэма, он был бы только обузой, которую нужно тянуть за собой, но почему, почему Гарт даже не намекал на подобное? Почему он, казалось, был рад присутствию Кастиэля? «Кастиэль.» Джимми сурово позвал его, заставляя Кастиэля выпрямить спину и отбросить мятежные мысли прочь, словно бы его имя произнес не невольный сосед по телу, а стоявший выше по званию ангел. Через мгновение он нахмурился, осознав оплошность, и слегка расслабился. «Пойдем спать, Кастиэль. Лучше подумаем о работе с утра.» Послав волну благодарности, Кастиэль решил оставить предложение без устного подтверждения, просто развернулся и направился к лестнице на второй этаж. Проходя мимо арочного проема в зал, он заглянул туда, найдя уже спящего Гарта на узком диване. Гарт был тощим и высоким, ему было откровенно неудобно, но после некоторых расспросов Кастиэль выяснил, что диван заклинило еще лет шесть назад, и теперь раскинуть его невозможно. Приступ вины за причиненные неудобства смыла волна благодарности, и Кастиэль убрал ногу с лестницы, почти на носочках пробираясь в зал и поднимая сброшенное Гартом одеяло. Не замечая собственной улыбки, он накинул на плечи Гарта тонкую ткань, в которую тот тут же вцепился, издав невнятный сонный возглас. Джимми внутри улыбался, согревая.