(не)простой заказ.

После очередного достаточно сложного дела, где ей было необходимо убить одного религиозного фанатика, Уэнсдей решила сменить тактику. Ей безусловно нравилось убивать, видеть, как её заказы или их охрана захлебываются в собственной крови или светят уже точно пустой головой. Она — символ смерти. Такая же бледная, облаченная в чёрное с будто бы такими же тёмными глазами. Но, возможно, после серьёзных ран вначале в живот, а после и плечо, из-за которого левая рука до сих пор временами дрожала, вынуждая Аддамс крепче сжимать зубы, ей была нужна передышка. Она — дочь двух опасных киллеров и какая-то дрожь, разумеется, не является для неё проблемой. Но это злило. Потому что напарники всегда приносили ей опасность. Вот и стрела коллеги, пытавшегося её спасти, на полной скорости прошла едва ли не насквозь. Но не об этом. Сейчас она приводила себя в порядок. Иметь длинные волосы — опасность, могут схватить, но, возможно, ей это нравилось. Поэтому пальцы ловко справляются, рождая на голове две идеальные косички. Она педант, поэтому даже слегка усмехается. Отпуск закончился. Время работать. Она не стремилась заработать миллионы, наверное, именно поэтому откликалась только на то, что могло её заинтересовать. И, если она помогала убирать совсем уж негодяев, на которых ценник был намного ниже, чем предполагалось, это лишь совпадение. А сейчас… Сейчас она захотела попробовать кое-что новое. Поэтому в данный момент Аддамс собиралась на «собеседование». Её квартира находилась в достаточно хреновом районе, но тут было тихо, а в самой обители царил порядок, как и в голове девушки. Да и уйма тайников с оружием найти не смогли бы даже с собаками. Уж Аддамс постаралась. Спускаясь в гараж, она села на единственную вещь, которую любила — байк. Её идеально чёрный конь, который, если бы не краска, имел шрамов даже больше, чем сама девушка. Проведя по ручке, приветствуя немого друга, она легко оседлала его, пряча белую кожу под шлемом. Путь до поместья достаточно популярной семьи Синклеров занял добрые два часа, после которых Уэнсдей лишь с благоговением встала, разминая затёкшие мышцы. Её больничный сделал её слабой. Ужасно. В самом доме ожидание продлилось не особо долго. Было видно, что деньги у этих недо-мафиози всё-таки водились, учитывая, сколько предметов искусства разных времён были выставлены действительно ради показухи. Тогда всплывал другой вопрос — какого черта за жизнь своей единственной, так ещё и младшей дочери, была выставлена смехотворно маленькая сумма? — О, мисс Аддамс, — поздоровалась с ней первая женщина, которая и руководила абсолютно всеми делами, как было известно девушке. Её муж, будто забитый пёс, стоял позади и лишь коротко кивнул. Она кивнула в ответ, слегка поворачиваясь корпусом и ожидая, что будет дальше. Разговоры — пустая трата времени. И не то, чтобы Аддамс спешила, она хотела узнать обо всём. — Вижу, вы не особо многословны. Что ж… Пройдёмте в кабинет? — она кивнула на пока что закрытые двери, которые тут же открылись после её слов. Аддамс медленно направилась следом, следя почти неморгающим взглядом за обстановкой. Они выглядели чуть моложе её родителей, но это не мешало Аддамс всё равно ощущать себя здесь опасным зверем, который зачем-то пошёл не на охоту, а решил охранять котёнка. — Энид Синклер. Где она? — присаживаясь в кресло у стола, Аддамс тут же прищурилась, ожидая наконец-то информацию. — В этом доме, конечно. Мы просто… — Эстер глянула на мужа, что лишь молча успел открыть рот, но тут же захлопнул под взглядом жены, — очень неожиданно видеть Вас в роли телохранителя. Вы уверены, что это дело подходит такому человеку, как Вы? — Моя работа убивать. А какая цель стоит — уже другая проблема, — ей не понравился тон, с которым Эстер говорила всё это. Чересчур елейно. Так даже её родители себя не вели. Где же волнение, что столь открыто читается на лице её бесхребетного мужа? — Ох, конечно. Просто… Неожиданно, что Аддамс приняла такой… Дешёвый заказ. — Меня тоже удивило, как такая семья, имеющая неплохие средства, ценит свою дочь. — Хм… Что ж, Уэнсдей, — ей не нравилось, когда по работе использовали её имя, поэтому взгляд юной особы тут же стал более тяжёлым. Но и Эстер не так проста, поэтому не отводит глаза, — можете приступать. Второй этаж, комната будет чуть дальше по коридору, если свернуть налево. Вы поймёте, где Энид, — и усмешка, от которой у Уэнсдей появилось огромной желание схватить перьевую ручку и воткнуть ей в щёку. Желательно насквозь, чтобы этим губам было тяжело даже открыться. Она молча встаёт. Спокойно, даже не оборачиваясь, уходит и направляется в указанном направлении. И правда, едва Аддамс оказалась на втором этаже, громкая музыка из одной, особенно яркой комнаты, сразу же привлекла её внимание. Она стучит. Ждёт пару секунд, а после спокойно входит, тут же видя… Это безумное яркое чудо. — О боже, а стучать не пробовала! — Энид тут же сокращает музыку, вскакивает с постели, а после хмурится, осматривая… Какую-то девчонку, что была ниже неё почти на половину головы, — ты кто? — Аддамс, — фамилия заставляет Синклер отступить назад, хватаясь за… Карандаш? О, наивное дитя. — Т…ты… Я знаю, кто ты… — она старается держаться на более большом расстоянии, благо, размеры комнаты позволяли, — но дома родители и охрана. Если я закричу, то тебе это с рук не сойдёт. Уэнсдей едва ли сдерживается, чтобы не скривиться. — Если бы я хотела тебя убить, мы бы уже не говорили. Я твой… Телохранитель, — подобная фраза заставляет всё же чуть недовольно дёрнуть уголком губ. — Аддамс? Телохранитель? Считаешь меня совсем тупой? — а после, не давая Уэнсдей даже кивнуть, Синклер завопила, что есть мо́чи, заставляя в комнату ворваться сразу двум братьям, а после и охране. Которая её не трогала. Уэнсдей даже не моргнула, продолжая стоять как вкопанная. — Прочистила связки? — охрана ушла, вытащив за собой и ничего непонимающих братьев. А после Аддамс спокойно прошла к девушке, выдергивая из её рук карандаш и ломая его одной рукой напополам, — телохранитель. И на твоём месте, я бы не стояла у окна, — отодвигая шокированную Энид, Аддамс легко задергивает шторки, замечая, как на крыше соседнего здания мелькнул знакомый ей зайчик, — ложись, — дёргая девушку за руку, через секунду в комнате раздался выстрел, разбивая окно настежь. — Твою мать! — Энид обхватила голову руками, сжавшись в один большой комок. — Неплохо, Синклер, — Аддамс хмыкает и достаёт из-под пиджака пистолет, — сиди на месте, — а после выскакивает из комнаты. Она успела достаточно изучить это здание, пока стояла с байком на обочине, поэтому сейчас пробежала две комнаты и, прикрываясь пиджаком, выпрыгнула из окна, оказываясь прямо на пожарной лестнице соседнего дома. Несостоявшийся киллер уже был чуть ниже неё, явно пытаясь сбежать незаметно. — Здравствуй, Джули, — а после выстрел и известная ей девушка падает на землю с пробитой головой. Аддамс же залезает наверх, проверяя, нет ли ещё кого-нибудь. Но… Тут пусто. Она возвращается к Энид тем же способом, не особо приятно стукаясь плечом об оставленную открытой ею же дверь. В коридоре наконец-то зешевелилась охрана. — Стрелок на крыше. Как банально, — она стирает каплю крови со щеки, направляясь к своей подопечной. Садится рядом и кладёт ладонь ей на плечо. — Всё закончилось. Но тебе здесь оставаться нельзя, — Энид, отнимая заплаканное лицо от своих ладоней, пытается обнять Аддамс, но та вовремя отстраняется, дёргая бровью, — последний, кто коснулся меня, остался с пятью пальцами из двадцати. Это не угроза. Она встаёт, снимает свой пиджак, придирчиво осматривая на наличие повреждений. Но всё было в порядке. Спасибо, дядя Фестер, за такой крепкий подарок. — О боже, мы слышали выстрелы! — Эстер забегает с лёгким опозданием, выглядя… Никак. На её лице эмоций было ещё меньше, чем у Аддамс, и последнюю это как-то напрягало. — Стрелок был на крыше. Киллер. Вам бы бронированные стёкла, — а после накидывает пиджак на плечи и слегка улыбается. О да, это задание ей начинает нравиться ещё больше, учитывая, что работа началась с первого же часа.