(не)простой заказ.

Уэнсдей ненавидела эти новомодные гаджеты, поэтому смотрела на смс на доисторическом телефоне. За «голову» Энид Синклер назначили сумму в десять раз превышающую ту, которую Аддамс получит за сохранение жизни. Можно было легко убить эту дурочку. И заработать куда больше, но Уэнсдей уже выбрала защищать её. И если придётся выкосить пару идиотов «коллег», то ничего страшного. Она сидела на постели подопечной, ожидая, пока та соберёт всё необходимое, но почему-то сумка сменяла чемодан, а после появился ещё и пакет с игрушками. Она вздохнула. — Ты правда думаешь, что для бегства всё это «самое необходимое»? — она убирает мобильный. Складывает руки на груди, ощущая, как и без того повреждённая рука слегка ноет после удара. Чертова дверь. — Мне же надо как-то успокаиваться. И в чем-то ходить, — Аддамс, имеющая лишь три костюма и пару тёмных футболок, и спальных штанов, лишь хмыкнула. — На байк это не влезет, — при воспоминании об её вещи губы чуть тронула мягкость, а не привычное ничего. — Байк? Я не поеду на байке! В меня могут выстрелить! — Могут, если ехать как кляча, — она встаёт и берёт один лишь ранец, где видела, как Энид складывает футболки и более нужное. Как знала. — Я не поеду на байке! — цветастая блондинка сложила руки на груди, нервно кусая губы. Она препиралась с Аддамс, будто… Будто бессмертна. — Тогда едь на машине, которую взорвать можно даже дистанционно, — она пожимает плечами, а после выходит из комнаты, видя нервно ходящего мистера Синклера. Вот ему она верит. А миссис Синклер, что сидела на диване, попивая вино — нет. — Куда мы хотя бы поедем? — натягивая розовую кофту, которую было бы видно даже в темноте из-за своей яркости, она, сдаваясь, выходит следом, видя, как отец беспокойно направился к ней. — Прощайся, — а сама, избегая касания, покидает дом Синклеров, мрачно осматривая крыши здания. И, вновь заметив странный блеск, чуть нахмурилась. Окна на первом этаже были бронированными. Уэнсдей это понимала даже по падающему свету. Однако… На втором этаже стояли будто по какому-то странному плану. Она щурится. Что-то здесь не чисто. Усаживаясь на байк, оглаживая своего блестящего друга, Аддамс спрятала в маленький багажник под сидением сумку, терпеливо ожидая Синклер. Её вышла провожать вся семья, вынуждая опытную девушку вновь осматривать крыши. Чисто… Как и в окнах неподалёку. — Будь осторожнее, прошу, — молчавший до этого отец, обнял свою едва ли не плачущую дочь, проводя по её волосам. — Конечно, — но их весьма трогательное прощание прервала Эстер, появившаяся в проёме. — С ней Аддамс. Если она сама не убьёт нашу девочку, то всё с Энид будет в порядке. Вечно ты притягиваешь неприятности в этот дом, — даже не сказав каких-нибудь тёплых слов, которые могла бы выразить мать в такое тяжёлое время, она лишь фыркнула, уходя обратно без каких-либо прощаний. Энид с кислой миной села позади Аддамс, тут же принимая шлем. — Держаться только за ткань пиджака, — пряча и собственную голову под шлем, Аддамс, даже не проверяя, точно ли Энид взялась за неё, завела мотор, достаточно резко исчезая из популярного района. Везти к себе — смерть самой Аддамс, поэтому она ехала в одно из самых неприметных мест. Ловко обходя машины, лавируя между ними, Аддамс ощутила, как крепко держалась за неё Синклер. Дрожь этой девчонки ощущалась запредельно ярко даже сквозь вибрацию друга. Поэтому Аддамс, закатывая глаза, сворачивает на менее приметные улочки, а после получаса, оказывается за городом, позволяя себе снизить скорость. Могла бы и успокоить эту девочку, как никак, она явно не привыкла ко звукам выстрелов и крови, не говоря уже об ощущаемой опасности за своей спиной. Да и учитывая её возраст, когда все попросту поддаются гормонам, изучая самих себя и какими людьми хотят стать, Аддамс могла бы и пожалеть. Но она этим и занималась, поэтому срочно перевозила свою подопечную подальше. Они приехали к странному зданию уже ближе к ночи. Аддамс, набрав какой-то код на воротах, почему-то открыла не их, тут же объезжая здание и видя появившийся подземный съезд. Заезжая в темень, где постепенно начинал загораться свет, она остановилась на слегка заброшенной парковке. — На сегодня всё, вставай, — снимая с себя шлем, Аддамс ждала, когда Синклер отпустит её пиджак и позволит ей встать. — Это ужасно… — Синклер встаёт и, укладывая шлем на сиденье, бегло осматривается, тяжело сглатывая. Боже, она опять едва ли не рыдала… — ты хочешь убить меня? Здесь? — А как же зрелище? — она выключает любимую вещь, проводя по ручке, а после направляется к слабо заметной двери, отпирая её уже каким-то другим кодом, судя по звуку. — Я абсолютно точно уверена, что ты никогда раньше не была телохранителем, — вздыхая, Энид направляется следом, обнимая саму себя. Уэнсдей молчит. Проходит всё дальше, открывая новую дверь в… Уютную квартиру. Без окон, но с теплым светом. — Будешь тут, пока я не найду твоего заказчика, — Аддамс направляется к бару, сразу же наливая себе содовую и выпивая стакан залпом. Самое лучшее средство от неприятной компании. — О… Тут мило, — Синклер, выросшая в безумном взрыве искусства, сейчас ощущала себя более дома, где когда-либо ещё. Медленно проходясь по гостиной, что была вся в таком приятном цвете дерева со цветами с подведенными к тем трубками, она коснулась листьев, удивляясь, что они живы. Как и уйма пыли на них, — в смысле… Ты хочешь отменить заказ на меня? — Разумеется. Без него, тебе нигде не будет спокойно. — А… Почему ты не убьёшь меня? — И не заработаю три лимона? Хороший вопрос. Но я не меняю заказы как перчатки. Меня нельзя перекупить. — Я стою три миллиона? Долларов? А… А сколько стоит моя защита? — медленно подходя к барной стойке, Энид присела напротив своей спасительницы. — Триста тысяч, — она наливает себе ещё, сбрасывая наконец-то пиджак и оставаясь лишь в черной рубашке. — Оу… Неплохая разница, конечно, — Энид осмотрелась, поеживаясь, что сейчас сидит рядом с весьма опасной девушкой. Она знала об Аддамс. Каждый, кто рос в подобной семье, знал о той, которая может выкосить чуть ли не всю сетку мафии, если ей захочется. И то, что она была едва ли старше самой Энид. Два года разницы, а по росту кажется, что именно Аддамс тут младшая. — Да. Для многих ты достаточно лёгкая мишень. — А ты… Ты же явно дружишь со многими, может…? — получая многозначительный тяжёлый взгляд, Энид кивнула, — ага-а-а. Друзей в вашей профессии нет, я поняла. — Сегодня я убила ту, кого знала. Уже скоро все будут знать, за кем ты. — Мне жаль. Наверное, это всё равно неприятно, убивать кого-то. — Она позарилась на моё задание. Я не делюсь, — она усмехается и встаёт, открывая ящики. Закатывает рукава, показывая жилистые руки. Ловко готовит ужин. Не спрашивает, что там любит Синклер. Учитывая, из какой она семьи, здесь не будет никаких шедевров. Поэтому через полчаса перед блондинкой оказывается тарелка со спагетти, консервами и фасолью. И сок. — О… Спасибо, эээ… А как мне тебя называть? — Аддамс, — Уэнсдей хмурая. Она спокойно начинает есть, не называя своё имя. Только фамилия. Только опасность, которую она носит в своих руках. Энид, поджимая губы, лишь кивает. И наконец-то ест, довольно мыча. — Эфто ошень вкушно, Аддамс, — даже не удосуживая Энид взглядом, Уэнсдей вскоре встаёт, вымывая посуду и возвращая всё по своим местам. Как и тарелку Энид, когда та доедает. Как и пустые стаканы. — А ты прям чистюля, да? — Энид усмехается, а после, осмотревшись, чуть растирает руки, — и мы забыли мою сумочку… — Тут есть одежда. На время хватит. Кто знает, вдруг там жучки с прослушкой. А в гараже защита. — А, хорошо, — Энид кивает и осматривается, собираясь задать вопрос, когда Аддамс кивает в сторону одной из дверей. — Комната с ванной там, — а сама направляется в комнату рядом. Закрывается там, наслаждаясь тишиной. Она включает древний компьютер, который шумит и едва ли не чихает пылью. Она открывает программу и пытается понять, кто же подал заявку. Но никакой встречи. Только фото, только данные о девушке. И всё. Абсолютная анонимность. И возможность прикрепить файл с её посмертным фото. Аддамс недовольна. Она выключает компьютер, отходит от постели, доставая гантели и начиная тренироваться. А после душ, чтение книги один час и сон. Ей нужны силы, чтобы защитить эту дуреху.