Синдром Бабочки

Тэхёна тоже тряхнуло не слабо, ноги подкосились, но рядом стоящий Чон подхватил его и усадил на стул, дал воды. Казалось, все были в шоке. Только Ён Ки сидел, так же смотря в свой стакан. Если бы эта ситуация не касалась Чимина, за которого переживает Юнги, наверное, посмеялся бы? Нет, не посмеялся, у него что-то кольнуло в груди, он точно найдет Донсу. Не ради сына, а ради ребенка, с которым поступили несправедливо. Чон зашевелился, он упорно тыкал в свой планшет, пока все были в ступоре. И только Юнги смотрел на Чона, который с хищной улыбкой заблокировал планшет и отвел его за спину. - Я узнал адрес больницы, там есть охрана Чхве. Их немного, но, думаю, смогу справиться, если прикажете, то сию минуту привезу омегу сюда. — Чон хотел бы съязвить насчет умов между ним и Тэхёном, но, видя состояние омеги, решил промолчать. Но не упустил возможности нагло посмотреть на Мина, который расхваливал своего Тэхёна. В итоге получил усмешку от Юнги в свою сторону. - Тэ, приходи уже в себя, есть новости? - Юнги перевел взгляд на растерявшегося, тот, в свою очередь, достал телефон и кивнул. - Минхо уже везет сюда Пак Чимина, – твердо ответил он. - Что, Чонгук, удивлен? Он под недовольный взгляд Чона направился к барной стойке и, открыв новую бутылку, вливал жидкость в бокал. - Тэхён всё узнал и направил людей, пока ты слушал, что я рассказываю. И сделал он это быстро и незаметно. Всё ещё хочешь мериться с ним хуйями? - Тебя уделали, Чон? – Ён Ки засмеялся и одобрительно кивнул Тэхёну. Мол, отличная работа. А Чон смотрел в профиль омеги, он завораживал не только внешне, но теперь и умом, собранностью. Чонгук восхищался им. - Отец, какое-то время Чимин поживет у тебя. - Он даже не спрашивал, а утвердил. Поставив перед фактом. Юнги понимал, что дом отца — это нерушимая крепость, никто не посмеет искать омегу тут, а именно Донсу. Донсу — ублюдок, которого нужно убить, таких людей нужно истреблять. Юнги никогда не понимал припизднутых, что им не живется спокойно? Хотел потрахаться, мог бы и снять омегу на ночь. Зачем травмировать и так убитого горем парня, он не понимал. И вообще, он против секса с несовершеннолетними. А тот, видимо, педофил обдолбанный. Алё, не в ту дырочку залез, ублюдок. - Это и твой дом, нет нужды спрашивать у меня. Ты ведь тоже будешь тут жить? - Да, и Тэхён тоже. - О, вам спальню одну подготовить? – Старший язвил, как мог, он всё же хотел признания от сына. Он смотрел на потерявшегося Тэхёна и умилялся. - Нет, отдельно. Тэ не любит спать рядом со мной. Он чутко спит, а я ворошусь. Еще вопросы? - Юнги скалится на отца, тот ставит Тэ в неловкую ситуацию и наслаждается, когда он краснеет. - Расписание секса предоставить? В стену прям у головы Юна прилетел нож и воткнулся в стену. Все в шоке начали оглядываться. Только Юнги хохотал, он сам довел до этого Тэхёна. Конечно, краснеть перед всеми ему не хотелось, а это было предупреждение о том, что не стоит болтать лишнего. Чон, потерянный в пространстве, завис. Он хотел себе этого омегу всем сердцем и существом. Но теперь, узнав, чей этот омега, он не может его забрать, хотя может, но против воли не станет. - Тэ, ты промазал, надо было в голову. Теряешь хватку, дружище. – Он вытаскивает нож и внимательно осматривает его, будто никогда не видел. Подкинув его вверх, он ловко ловит в воздухе и перекручивает в руках. Будто ручку крутит, а не нож. – У нас с Тэхёном разные комнаты, потому что между нами ничего нет. Я из-за этой шутки чуть жизни не лишился. Джун вообще в шоке, не говорит. Просто наблюдает за всем, у него был шок от информации о Чимине, а теперь его везут сюда. Это вроде и хорошо, а вроде и плохо? Он размышляет о том, почему хён всё это делает для него? Юнги не тот, кто помогает другим, у него ужасный характер, а тут вдруг и на тебе. - У нас проблемы Юнги. — Выдает Тэ, смотря на экран телефона. — Чимин, он пришел в себя, и у него какой-то приступ паники. Они уже у входа, не могут вытащить с машины. В секунду все срываются с места и бегут к выходу. То, что они увидели, было поистине шокирующее. Чимин в истерике отбивается и плачет, он просит не прикасаться к нему, измученный и уставший. Но он все пытается и пытается. Джун подходит первый и отталкивает всех, он смотрит на Чимина. Он пытался попробовать успокоить его, но стоило прикоснуться, как парень кричал от боли, он и Джуна просит не трогать его, говорит, что ему больно и кожа горит, просит помочь ему. Он жмурит глаза, гнется пополам и трясется, а в руках сжимает чужой телефон. - Малыш, помнишь мой голос? - Юнги наконец подходит к машине и отталкивает Джуна, его сердце пропускает удары. Белые волосы растрепаны, грязная больничная пижама. Худощавый омега сжимает в маленьких ручках телефон и трясется. Он замечает, что парень очень красивый, даже несмотря на вид сейчас. - Это же я, Юнги, ты так и не позвонил мне. Омега замирает, он узнал голос. Запах сандала окутал его легкие, он жадно дышит. Он находит успокоение в этом запахе, боль в теле утихает. Он чувствует защиту, он ждал, пока незнакомец спасет его, и вот он сделал, как и обещал. Чимин, конечно, надеялся, он верил. Всем сердцем верил, что именно этот человек спасет. - Вы спасли меня? – Омега шмыгает носом, он приподнимается, и взгляд застывает на Мине, запах сандала усиливается. Голову туманит, под кожей разливается спокойствие, и он теряет сознание. Юнги подхватывает его на руки и поднимается по лестнице, все уступают ему дорогу, рассекаясь по сторонам и с интересом рассматривая Чимина. Юнги слабо чувствует вес парня, он весит как средний барашек. От парня исходит запах лаванды, это очень нравится Мину. Да не просто нравится, это сносит ему крышу. Он по памяти заносит его в свою старую комнату и укладывает на кровать, он склоняется над ним и чувствует слабое дыхание. - Живой и дышит – облегченно говорит он. А за ним еще пара таких же облегченных выдохов. Юнги показалось, что он постарел на пару десятков лет.   Отчего-то сжимается и жжёт всё внутри, сердце бешено колотится, он не может отвести взгляда от омеги, на коже, где не прикрыта пижамой, он замечает бордовые следы от пальцев. Эти следы почти везде, на шее, руках и ногах. Юн боится приподнять одежду и заглянуть под неё. Там, наверное, ещё хуже, предполагает он. Устало трёт своё лицо ладонями и садится на край кровати, Джун с другой стороны тихо всхлипывает. Обстановка в комнате не самая атмосферная. Ён Ки, стоя в сторонке, внимательно следит за сыном. Он ни разу не видел, чтобы тот так волновался за кого-нибудь, кроме себя. - Чонгук, Тэхён! — подзывает к себе старший Мин. — Найдите Чхве Донсу, живым приведите ко мне! — старший говорит властным голосом, командует и дает распоряжения. Юнги же вспоминает такого отца, он всегда был таким. Все боялись его, а Юнги — нет. В детстве отец очень баловал сына, отношения были хорошими, Мин всегда приходил к отцу, чтобы посоветоваться. Но после смерти папы всё как бы прекратилось, Мин уехал, забив толстенный член на предка. - Тэ. – тихо позвал Юн. И через секунду на его плечо ложится чужая рука. Он берет её в свою, а Тэхён садится перед ним на колени. - Хэй, Юни, расслабься... Все будет хорошо. - Тэхён проводит своей ладонью по щеке Мина, он оглаживает скулы и смотрит очень нежно. - Мы справимся, помнишь? Мы спасли Чимина, и это главное. - Не поранься, и не дай побить твое лицо... - Он перехватывает его руку и подносит к губам, нежно целует и опускает. - Не то, не найдешь красивого мужа. Джун и Ён Ки в легком ахуе, никто из них не видел, чтобы Юн так нежно разговаривал. Перемены в Юнги достаточно серьезные. Стоит ли радоваться? Или же, напротив, бить тревогу? Тэхён скрылся за дверью, и Юн вновь поворачивается к Чимину. Сердце кровью обливается, он такой измотанный и исхудавший, что хочется выть волком. Почему эта жизнь такая несправедливая к слабым? Если ты слаб, то все пытаются навредить тебе, сделать из тебя ничто. - Юнги, врач пришел, позволь осмотреть его, — большая ладонь падает на его плечо, и он чувствует тепло, которое исходит от нее. А старший чуть тянет его. — Иди умойся, на тебе лица нет. Юнги послушно встает, отец довольно улыбается и провожает взглядом. Юн стоит напротив зеркала и вглядывается в свое отражение, он будто под чем-то, в глазах плывет, мысли спутались. «Наверное, перенервничал», — думает он. После умывает лицо холодной водой, еще какое-то время он смотрит на текущую воду, упираясь ладонями в края раковины, и сбивчиво дышит. Умывание не помогло. Он снимает с себя одежду и выкидывает в корзину для белья, открывает холодную воду и встает под струи воды. В таком положении проходит пятнадцать минут. Мин выключает воду и кутается в халат, волосы тщательно просушивает полотенцем и зачесывает их пальцами назад. В коридоре он натыкается на Джуна, тот ходит кругами и о чем-то думает. Юн не удивлен, все о чем-то думают... Тем более, увидев, в каком состоянии Чимина. Вроде он им никто, а вроде и что-то значит для всех. Юн думает о своем отце, даже ведь он переживал. Наверное, это человеческое явление? Всем свойственно сочувствие и переживание. - Джун, что говорит док? - Мин стремительно сокращает расстояние между ними, и они присаживаются на диван в холле второго этажа. - Пока неизвестно, говорит, что тот типа голодного истощения и нервного срыва. - И все? Может позовем другого врача? - Нет хён, он ничего не сможет сказать пока Чимин в отключке. Нужно ждать. - Я пойду к нему. - Хён, могу попросить о просьбе? - В чем? - Хосок и Джин, они хотят увидеть его. - Тот легендарный, Хосоки-хён? - Он и впрямь такой, просто очаровашка. - Окей, только завтра. Сегодня пусть отдохнет. - Спасибо хён, за всЁ… и… спасибо что вернулся. Я скучал. - Иди давай уже. Боюсь, в любви будешь признаваться. - Юн шлепнул его по попе и сам направился к Чимину. К приходу Юнги доктор уже сворачивался. Видимо, осмотр закончился, но Юн недоволен тем, что ничего полезного ему не сообщили. - Скажите-ка мне, док, что не так с ним? - Он стоял в проеме и угрожающе смотрел. Будто готов того убить за неверное высказывание. - Скажу, когда очнется, я еще не уверен и не сталкивался с таким. Не нужно смотреть так на меня, я не волшебник. Я вколол ему обезболивающее и снотворное, будет спать до завтра. К его пробуждению я вернусь. - Доктор подробно объяснил, подвинув его, вышел. - Да и не прикасайтесь к нему! Мин заморгал часто и приоткрыл рот от удивления, самый наглый док, что он встречал, кажется, за свою жизнь. Наглядевшись на омегу, он вышел и оставил того сладко спать. Желудок подавал позывы, и нужно впихнуть в него что-нибудь. Шоркая тапками, он спустился по лестнице и направился в кухню. Какое удивленное лицо было у него, когда он застал отца на кухне. Тот ел лапшу быстрого приготовления, а увидев сына, чуть не подавился. - Я не знал, что ты ешь такое. - Он протягивает руки и забирает с рук отца лапшу. Искоса поглядывая на него, - Мог бы хоть предложить сыну поесть. Как приехал, так и голодный. - Я люблю лапшу, не думаю, что есть что-то вкуснее лапши. - Старший сидит напротив сына за мраморной стойкой в светлой кухне. Уютно и много света, панорамные стекла, светлый гарнитур. - О, я приготовлю тебе как-нибудь, ты будешь в восторге. Тэхёну очень нравится, как я готовлю, а значит, и тебе понравится. - Так вы с ним… всё же? – Старший не договаривает, видя, как сын закатывает глаза. - Ты же не отстанешь да? – Сын видит хитрую улыбку отца и сдается. - Я люблю его, и он меня любит. Но эта не та любовь, мы не встречаемся. Но иногда трахаемся. Доволен? - Иногда это раз в неделю? Или раз в месяц? – Старший не унимается, веселится, как подросток. Юнги не выдерживает и просто уходит в комнату Чимина, запирая её изнутри. Мин, смотря на омегу, не понимает, что за чувство его охватывает? Совершенно незнакомый человек, судьба ли решила так? Он не брезгает, у него страшное желание защитить. Зверь внутри воет уберечь. Он просто ложится на пустую сторону кровати, профиль омеги потрясающий. Пухлые губы немного вздрагивают при вдохе и выдохе. Светлые волосы так же растрепаны. На открытой коже все те же злосчастные синяки, четко выделяются скулы и ключицы. Совсем худенький. Он вспоминает его перепуганный взгляд, когда его привезли. Пустоты, о которой говорил Намджун, он не видел. Только страх. Юнги стало интересно как омега выглядел раньше, он пытался себе представить не такого худого Чимина. Но картинка не клеилась в голове. Он достал телефон с кармана все того же халата, вбил имя мальчишки. Альфа через три аккаунта натыкается на нужную страницу в соцсети. Его взору открываются фотографии омеги, на фотографиях он улыбается. Но нет фото с друзьями, только с родителями. Он даже не находит фото легендарного Хосоки-хёна, он в некоторой степени благодарен, что малец перепутал номера. Мин долго рассматривал фото, где омега улыбается. Есть то, на чем Мин останавливается. Единственное видео в ленте парня. Открыв, он немного удивляется, рот непроизвольно открывается, альфа завис. Чимин на видео танцует, как бог. Юн не уверен, как называется этот танец, но, кажется, балет, смешанный с современными танцами. Тело омеги изящно, порхает, словно бабочка, все движения очень хорошо отточены. Лицо омеги так расслабленно, будто не требуется усилий, хотя невозможно не понять, что такие танцы требуют немало усилий. Альфа знает, раньше он любил наблюдать, как его папа танцевал, как завороженный часами мог просто молча наблюдать. Вообще, Юн любит смотреть на красивое. Тут и Чимин не исключение, омега очень красивый, хоть и высох, как растение. Если бы Чимин был цветком, то только орхидеей, нежной, с хрупкими лепестками, что страдают даже от ветра. Мин пересматривал видео довольно много раз с легкой улыбкой припизднутого фанатика. И незаметно уснул. Он не планировал спать в комнате Чимина, просто хотел выждать, пока отец вернется к себе и не будет задавать ебучих вопросов про Тэхёна.