Синдром Бабочки

Юнги сидит в огромном кабинете, полумрак и темные стены. Он осматривает всё вокруг и думает, что тут ничего не поменялось. Те же огромные полки с книгами, кожаные диваны с креслами черного цвета. Огромный семейный портрет висит на пустой стене, такой одинокий и старый. Презентабельный стол из орехового дерева. Семейная реликвия, висящая на стене, не остается незамеченной, две катаны из нержавеющей стали перекрещены. Рукоять из золота и тот же злосчастный тигр с изумрудными глазами. Это и есть гордость семьи Мин. Еще в детстве отец рассказывал ему, что эта реликвия сохранилась с династии Чосон. Когда-то сам король Годжон подарил в знак своей любви его пра-хуй знает какой бабке, сделав его своей главной женой и королевой Мин. Ёхан Мин клан, добившийся королевских кровей. И Юнги унаследовал эту кровь. Если вернуться в те времена, он был бы законным наследником великого клана, возможно, и целой династии. Усмехаясь себе под нос, Мин глотнул с бокала виски. Какого хуя он помнит это? Он склоняется над столиком и ставит бокал, вытаскивая сигарету из пачки, он прикуривает и откидывается на спинку дивана. В голову влетает другая мысль, она заставляет прикрыть глаза и горько выдохнуть. После последних сказанных им слов тому омеге он как будто с катушек сорвался. Врываясь в кабину пилота и крича, чтобы тот разворачивал птичку и направлялся в Сеул. Об испуге пилота он даже не хотел вспоминать, когда его друг, а по совместительству правая рука, направил на трясущегося пилота пистолет. И вот он уже в Сеуле, куда клялся не возвращаться. И вот спустя почти сутки он сидит в отцовском кабинете и ждет, пока его величество Мин Ён Ки натрахается и все же спустится к сыну. Прождав больше получаса, Юн всё же слышит приближающиеся шаги. Он нервно сглатывает и хмыкает. Дверь тяжело открывается, и свисающая с потолка люстра заполняет светом кабинет. - Мой сын изъявил желание вернуться? - Альфа лет пятидесяти с шумом падает на кресло перед диваном, усаживаясь напротив сына, он вливает в свой бокал виски. - Или ты проверяешь, жив ли я? Мин младший чуть выгибает бровь, от отца шлейфом чуется слабый запах ежевики. Он невольно ведет носом к отцу, пытаясь надышаться им. Сердце пропускает удар, и тоска пробирается с воспоминаниями о папе. Он вглядывается в шею своего отца и с истерикой тихо смеется. - Ты бы не осквернял папу, перебей уже эту метку. - Юн закатывает глаза и, скрестив руки на груди, смотрит на старшего Мина. Тот, в свою очередь, печально смотрит в свой бокал и грустно улыбается. - Нет. Смерть твоего папы не поменяет мою любовь к нему. Я умру с этой меткой. — О-о-о, ты ведь трахаешься с другими, а теперь говоришь о любви? Блять, ты серьезно?? - Юнги, не перегибай палку, я не обязан отчитываться перед тобой. - На хуе я вертел твою личную жизнь, но противно чуять запах папы вперемешку с другими, знаешь ли. — Ты злишься, что твою метку нужно обновлять, а моя осталась на всю жизнь? - Мин старший оскаливается и отпивает с бокала, достает сигару и прикуривает, выдыхая густой серый дым. — Мне повезло встретить своего истинного. Желаю тебе того же. - Обойдусь без твоих пожеланий, но мне вот что интересно. - Юн наклоняется и смотрит на отца, внимательно ловя каждую эмоцию. - Тебе от себя не противно? Ты до сих пор пиздишь об истинности, хотя сам прыгал в постель к другим при живом папе. - Противно? – Ён Ки рассмеялся, он выглядел, будто смеется над собой. – Я чувствовал всю боль твоего папы на себе, когда он узнал. Каждую его эмоцию пропускал через себя. И знаешь, мне не просто противно... Я ненавижу себя. - Хм, слабо верится, отец, - Но на самом деле Юнги видел страдания своего отца, он наслаждался этим. Ведь он первый предал своего мужа, от этого предательства тот заболел и вскоре, не выдержав сердечного приступа, скончался. Шесть лет прошло. Юнги тогда было девятнадцать. После похорон он уехал и больше не возвращался, он и не думал. Но тот омега по имени Чимин… Сам Юн не понимает, какая сила движет им, но он хочет сдержать свое слово и спасти его. - Причина твоего приезда? Я не уверен, что ты скучал по мне. - Старший откидывается на спинку и фокусирует взгляд на сыне. - Голова Чхве Донсу, хочу её. - Юнги, щурясь, смотрит в ответ, пару секунд они молча смотрят друг другу в глаза. Тишину нарушает старший. - Интересно, – тянет Ён Ки и вновь тянется к бокалу, осушая его полностью. – Утром мне звонил Ким Соджун, он тоже просил его голову. Но Донсу поставляет оружие, не думаю, что могу отдать его, так как часть оружия переходит ко мне. – Обреченно выдыхает, не понимая, почему сын просит. - Ну ты же не откажешь своему сыну, верно? Это впервые, когда я прошу подарок, хоть и такой странный. - Сын лукавит, он пытается вывернуть отца на свою сторону, мысль о том, что он ему дороже всего, сразу отпадает. - Но я получу своё, с твоей подачей или без, отец. - Ты всегда добивался, чего хотел… И сейчас я вижу, что ты не сдашься, но вопрос: почему? – Его отец напрягается, он хочет отказать сыну, но не хочет его больше терять. - Это тебя не должно ебать, если ответ отрицательный, я пошел. - Юн хотел было встать и уйти. - Возьми мое дело в свои руки, я принесу тебе голову Донсу на блюдце. - Старший теряется и с надеждой смотрит на сына. Он скучал по этому проказнику. Он ведь так похож на своего папу. - Заключишь договор с семьей Ким о поставке оружия — это все мои условия. Без меня ты перевернешь весь земной шар, но не сможешь найти его. Юнги знает, что не найдет, он перед приходом к отцу пытался. Подключив всех, кого знает, самых лучших... Но не нашел, тот ублюдок как будто испаряется в воздухе. - Условия? – Он снова нервно ухмыляется, будто больше для него не существуют эмоций. – Ты, старик, обезумел? Я вообще-то планировал встать у штурвала после твоей кончины. - Просто думай, что я умер. - Старший хохочет во весь голос, и морщинки четко вырисовываются. Хотя для своего возраста отец Юнги выглядел довольно неплохо. Глянув на запястье, сверяется по времени и смотрит на сына. - Я попросил своего человека узнать, чем же Донсу насолил Соджуну. Он уже должен прийти, послушаем вместе? В дверь неуверенно постучали, но не вошли. Ён Ки, натянув бровь, устремил взгляд на дверь. Юнги хохотнул и крикнул: «Заходи». В двери появляется милый омега с волнистыми волосами и пытается сделать самый низкий поклон, устремленный в сторону Мина-старшего. - Проходи, Тэхён. - Голос Юна немного веселится от неловкости друга перед его отцом. - Это Тэхён, мой друг и моя правая рука. - Правая рука омега? – отец Юнги явно забавляет тот факт, что омега может быть полезен как правая рука. - Не стоит, он уложит десять твоих охранников, и даже дыхание не собьется, – уверенно заявил младший. - Как интересно, сын… Он твой омега? – Как-то по-отцовски спрашивает и садится ровно, уверенно. Он бы не хотел ударить лицом в грязь перед спутником сына. - Тебя волнует, кто сидит на моем члене? - Юнги озадаченно смотрит на отца и видит, как отец презентабельно старается выглядеть. А старший видит сверкающие глазки омеги, устремленные на его сына. - Перестань, извращенец. - Ты говнюк, мог бы и предупредить, я бы оделся поприличнее! - Он бросает недовольный взгляд на сына. Тем временем Тэ подходит вплотную к Юнги и, прикрыв его ухо, что-то быстро прошептал. Юнги одобрительно кивнул, а Тэ быстро поклонился и вышел. - Так что у вас с ним? Дрочат вроде тоже правой рукой? - Работа и жесткий трах. Доволен? - Младший склоняется, наливая алкоголь себе и отцу под довольный взгляд родителя. - Но он не твой истинный? – Старший расслабился и, почувствовав, что сын рядом, совсем не напрягался. - Нет, и мы не встречаемся, закончим на этом? – Юнги берет бокал в руки и отпивает, смотря на любопытного отца. Но не успевает тот открыть рот, как в кабинет входит его помощник, без стука, и с улыбкой, натянутой до ушей. Молодой и стройный альфа, черные волосы почти достают до ключиц, верхняя часть собрана в хвостик. - Чон, косишь под моего сына? – Старший смеется. А потом еще громче, уловив момент, когда те двое переглянулись и нашли сходство в прическе. - Нет, господин. Здравствуйте, господин Юнги. – Голос парня очень приятный на слух, да и внешность у него удивительная. – Я Чон Чонгук. Помощник вашего отца. - Ааа, понятно. – Сухо бросает ему Юн и вглядывается в его волосы. Черт, а похоже ведь, пробирается мысль к голове. - Выкладывай, что там нарыл. - Отсекает Ён Ки. И приготовился внимательно слушать, закуривая очередную сигару. - Начни с того места, где он повесил семью Паков. - Юнги резко мрачнеет. Последовав отцу, закуривает сигарету. А Чон немного теряется. Он что-то листает в планшете и, через пару секунд собравшись, начинает рассказ. - С семьей Пак они занимались мелкой контрабандой, ввозили исключительно холодное оружие, от мелких до великих размеров. После Чхве обманом через Пака перевозил наркотики. После Пак хотел прекратить сотрудничать с ним, а Чхве казнил супругов. - Чон рассказывал и чувствовал напряжение двух Минов. - Это всё? – Старший удивленно посмотрел, будто этого было очень мало. Хотя для Юнги это действительно мало. Он думал, что разузнает намного больше. — Что насчет их чадо? — не выдержав, спрашивает Юн. — Не упомянешь, что при казни мальчишку заставили смотреть на это? Мин старший дернулся, услышав от сына подобное. Ён Ки тоже жестокий человек, но никогда бы не сделал подобного. - Всё так и было, после мальчишку Донсу упрятал в психбольницу. - Чон быстро уловил, что хочет услышать Мин-младший. - Его выставили суицидником, мальчишка уже полгода находится там. За всё время Донсу появился там пару раз. Там работал Ким Намджун, но его уволили вчера по непонятным причинам. Вчера же Донсу посещал больницу. - Мне кажется, сын… Ты что-то недоговариваешь мне? – Он уставился на сына, явно и настойчиво требуя ответа. Ну не просил бы Юнги голову человека, который просто кого-то убил, а ребенка заставили смотреть. Да, это, конечно, сверхне по-человечески, но тут что-то другое, и это другое явно волновало сына. - Давай подождем, пока Тэхён вернется? Прежде чем ответить, я хочу, чтобы Джун присутствовал. - Юнги уходит глубоко в себя, он вспоминает голос, просьбу, крик, тишину. Он невольно дергается. Ему больно вспоминать, он хочет поскорее вытащить мальчишку и всё забыть. Не мучить себя воспоминаниями. - Этому мальчишке ещё нет и восемнадцати лет, отец, когда я всё расскажу… Пожалуйста, отнесись с пониманием. И отсеки этому уёбку голову и прикрути ему туда его член. Дальше минуты проходят в тишине, каждый уходит в себя. Слышны только глотки алкоголя и тяжелые выдохи с серым дымом. - Как думаешь, Юнги… Твой Тэхён сможет уложить моего Чона на лопатки? – Старший язвит, смотря на растерянного Чона, который сидит на стуле и мечет взгляд между ними. - Думаю, легко, учитывая, что твой Чон еще и альфа. - Юнги смеется, он знает, что Тэ с легкостью справится. Тэхёну нет равных. А если есть кто-то сильнее, он берет верх своим очарованием. А очарования в нем больше, чем силы в мышцах. - У него разгон от милой зайки до безжалостного убийцы за секунду! - Сомневаюсь я, он все же омега. А омеги, как полагается, слабее альф. - Ён Ки констатирует факты, но он совершенно не знает Тэхёна. У него в глазах только милый омега, у которого глазки блестят, когда он смотрит на его сына. Но первое впечатление обманчиво. — Проверим? - Я бы не стал, или тебе придется оплачивать больничные счета своего Чона. – Он хохочет, его отец недооценивает Тэ. И он знает, что тот не успокоится, пока не проверит, пока не увидит своими глазами. Чон фыркает, он явно недоволен. - Господин Мин, я не уверен, что какой-то омега сильнее меня. – Выдает он, прямо без каких-либо эмоций. - Может, не сильнее, но умнее — это точно. И мой тебе совет: не ведись на уловки моего отца. Будешь ходить цветным, если, конечно, сможешь. - Мин поворачивается всем корпусом и лукаво смотрит на него. В дверь опять неловко стучат, и старший понимает, кто это, улыбнувшись, позволяет войти. У Намджуна глаза расширяются, когда он видит Юнги. Они очень давно не виделись. Юнги, естественно, изменился, отрастил волосы, малость подкачался и подрос. Стиль одежды Намджун заценил сразу. Альфа в идеальном черном. Брюки со стрелками, шелковая рубашка на светлой коже, разные цепочки, браслеты и кольца. Всё так гармонирует. - Давно не виделись, Джун. – Мин встает и обнимает младшего, чувствуя накаченные руки, он отдаляется и осматривает его с ног до головы. Джун же сам в своих любимых свободных джинсах и в безразмерной футболке. – Ого какой ты стал! Гора мышц прям! На заднем фоне Чон не сводил глаз с Тэхёна, он пристально смотрел и дурел от красоты омеги, и Тэ заметил это. Немного повиснув на не менее притягательном альфе, Тэхён приходит в себя и отрывается от черных глаз и ищет Юнги. А когда находит, ему становится легче, и он успокаивается. Напряжение отходит. Чон застыл, его альфа внутри сходит с ума. Он терзает его и просит этого омегу. Его глаза скользят по Тэ. Так нежно и так жадно. Он вглядывается в чертовски изящное лицо, медовые глаза сияют, и зрачки расширяются. Но вот только они сияют, смотря на другого. Он невольно скалится на Юнги и в итоге пытается сдерживать себя. Джун здоровается с Мином старшим, они немного болтают, прежде чем перейти к главному. - Хён, а зачем ты позвал меня? – Джун смотрит на него, как на музейную статую, и улыбается, он очень рад видеть хёна. - Расскажи моему отцу про Пак Чимина, а потом я расскажу тебе, зачем я здесь. - Юнги хлопает его по плечу, он видит негодование и миллион вопросов в его глазах. Но надеется, что прежде чем задать вопросы, он все же расскажет. Всех волнует, что же скажет Юнги, даже Тэхён не в курсе, почему Мин переживает за омегу, которого знать не знает. Это так ему знакомо, Юнги не самый добрый человек, но если затронуть хоть какие-то чувства, то Мин-младший горы свернет, но поможет. Сделает невозможное возможным, небеса заставит склониться, и земле прикажет дрожать, но сделает. - Я много не знаю про него, но он лежит в психушке. Я был его врачом, психотерапевтом, если быть точнее. Это абсолютно сломанный ребенок. У него даже в глазах нет жизни, он не улыбается, не радуется. Я пытался вытащить его оттуда, но врачи сказали, что это невозможно. Я узнал, что Чхве Донсу убил его родителей при нем. Я просил помощи у отца, он обещал помочь. Но он будто провалился сквозь землю. - Джун тоже спустя много лет пришел к отцу и просил, склоняя голову. Он не видел другого выхода. Чимин там уже полгода... Они будут пичкать его психотропными, и он превратится в овощ... Он поднял голову вверх, быстро моргал глазами, чтобы слезы отступили. Он такой невинный и чистый ребенок. - Теперь послушайте меня. - Мин младший встает и осушает залпом виски. Он отходит к столу и садится на край. - Ты Джун дал ему свой телефон, так? - Так… - Он вскидывает голову и смотрит на Юна почти не дыша. - Ты записал номер некоего Хосоки-хёна как хён? - Да. – удивленно произносит он, и к нему приходит осознание всего, к чему ведет Юнги. - Он перепутал и набрал меня. - Альфа тушуется секунду и почесав переносицу, продолжает. - Я даже сказать ничего не успел, как он начал плакать и говорить о Донсу. Он сперва сказал про родителей, потом, что Донсу упрятал его туда и обещал вернуться. - У этого пиздюка Чхве ручонки-то выросли. - Старший смотрит в свой бокал и хмурится так, что тучи нагоняются. - И не только отец. Я еще какое-то время разговаривал с Чимином и пытался успокоить его... Но потом он начал снова плакать и говорить, что тот пришел за ним. В кабинете повисает гробовая тишина, Юн собирается с мыслями и смотрит на Тэхёна. - Тэ, закрой ушки, солнце. – Ласково произносит он, смотря на застывшего друга. Но он лишь цокает и закатывает глаза. - Этот хуев уёбок действительно пришел к нему. И знаете, что он сделал? Изнасиловал парня, цитирую его слова: «Твой запах, такой прекрасный Мини, ты девственник? Как жаль… Я не буду нежным с тобой». А я всё слышал, Чимин не положил трубку, я слышал, как омега кричал от боли. Джун схватился за голову и просто представил себе эту картину. Его затрясло, то ли от ужаса, то ли от злости. Он просто не мог поверить в это, в глазах опять застыл тот взгляд, слезы счастья Джина и солнечная улыбка Хосока. Он не понимал, как должен рассказать это им, но он должен.