Синдром Бабочки

Следующую неделю Чимин будто ходил во сне, всё настолько мутно и туманно, что он даже подумывал, что он спит. Новая жизнь приносила с собой слишком много и сразу. - Чимин, это Джонхён. С этого дня он твоя правая рука и учитель, так же, как и Чон. - Старший, как обычно, сидел в своем кресле, указывая пальцем на милого альфу-брюнета. Ён Ки нашел омеге подходящего человека, который должен помогать ему во всем. Чимину предстоит обучиться всему за короткий срок, и права на ошибки у него нет. - Приятно познакомиться, я Мин Чимин. - Омега безразлично посмотрел на помощника. Кажется, всю неделю он на всё смотрел безразлично. Чтобы старший Мин ни делал или говорил, Чимин не улыбался, совсем. Еще на приеме альфа заметил, что с его младшим сыном что-то не то, но в догадках теряться долго не пришлось. Как только в поле зрения появлялся Юнги, всё становилось ясно. - Господин, рад, что буду работать с вами. - Помощник поклонился, а, подняв взгляд на омегу, немного поёжился от холода в чужих глазах. - Начнем немедленно. - Я хочу поговорить с отцом. Не оставишь нас? – Пройдя мимо Джонхёна, омега сел на кресло. – Я позже найду тебя, и начнем. – Даже голос был холодным. Он так изменился… - У тебя есть просьба ко мне? — закуривая сигару, альфа с грустью посмотрел на нерешительного омегу, что опускал глаза. — Хочешь съехать с этого дома? - Отец… Не сочтите за грубость, но я думаю, так будет лучше для всех. - Для всех? Наверное, только для него самого, он устал натыкаться на Юнги и каждый раз видеть того разбитым и измученным. Омега не понимает, что происходит с Мином младшим, но по какой-то непонятной причине чувствует свою вину. - Я понимаю, конечно, если тебе так будет удобно, не забывай про старика и навещай почаще. - Старший делает паузу и внимательно смотрит на Пака, внутри что-то ноет и становится очень пусто. - Знай, что теперь ты не один, у тебя есть я. Ты всегда можешь положиться на меня и позвать, когда тебе захочется поговорить и выговориться. - Я всего лишь переезжаю, отец, от этого я не перестану быть вашим сыном. Я буду часто навещать вас, вы не почувствуете моё отсутствие. - За всё время Чимин улыбнулся ему так искренне, что у альфы сердце ёкнуло. Омега понимает, как привязался к мужчине, ему тоже тяжело оставлять его, но сейчас ему необходимо побыть вдали. Он чувствует какую-то странную боль в груди, ему самому страшно, дыра заполняется болью, хотя должна была затянуться и перестать беспокоить тело и разум. Расставание для Ён Ки всегда было чем-то болезненным. У альфы сердце не на месте. Беспокойство дрожью проходит по телу, и он не знает, за кого волнуется больше. За Юнги, который потихоньку угасает на его глазах, или за Чимина, у которого пропадают все эмоции? Оправдывать Юна он, конечно, не собирается, но также он понимает, что сейчас чувствует старшый сын. Боль его истинного съедает его, никто и ничто не поможет, а самое печальное, что и омега будет чувствовать страдания Юнги, и так будет по кругу, пока кто-нибудь не покинет этот мир... Но даже и тогда боль останется, хоть и со временем притупится. Упрямые дети причиняют себе вред, втягивая в это еще одно сердце... Сердце Ён Ки тоже кровью обливается, смотря на них. И как же быть? Юнги запретил говорить Чимину про их истинность, омега сам должен почувствовать, в противном случае он будет ощущать лишь давление от окружающих и принимать чувства как что-то обязывающее. Самым верным решением было дать добро на переезд Чимина и отправить с ним Чона. Чонгук не сможет вывести Пака из этого состояния, но хотя бы поддержит его и просто будет рядом. Проводив их с тяжелым сердцем, альфа сосредоточился на своем сыне, еще ведь предстоит объясниться, почему старший позволил уехать Чимину. - Ты не должен был отпускать его, чёртов старик! - Юнги разнес пол кабинета старшего и свирепым взглядом прожигал отца. - Я мог просто съехать, почему ты позволил этому случиться? Чимин должен был остаться тут, в безопасности и рядом с тобой. Ты взял ответственность на себя и поступил безрассудно, верни его сейчас же. - Глаза стали красными, а рассудок потихоньку отступал, сущность внутри металась по телу, истязая душу. Запах лаванды выветривался из дому, и это сводило с ума, ему необходимо чувствовать присутствие Чимина. Он мог не видеть омегу, и всё было нормально, но вот запах, как кислород, нужен, он должен заполнить легкие, чтобы прожить и выжить. Но у него отобрали и это, теперь он точно свихнется, обезумит и умрет. - Это было его желание, я не могу удерживать его тут силой. - Ён Ки больно смотреть на то, как ломается его сын, на то, как он принимает боль омеги на себя, старается справиться и не жалуется, не доказывает свою невиновность. Никто бы не выдержал подобное, даже сам старший не справился, когда чувствовал то же самое. Если бы его покойный муж не скончался, то он убил бы себя, лишь бы прекратить это. - Ты должен сказать ему о вашей связи. Ты не сможешь стерпеть в одиночку. Не затягивай и реши вопрос, ты же не хочешь пойти по стопам своего папы и уйти раньше времени? - Рассказать? Решить? Как, блять? Ты думаешь, он примет меня после всего, что я натворил? — нервно смеясь, он сносит со стола все документы, опрокидывая их на пол, и нависает над отцом, смотря безжизненными глазами, налитыми багровым цветом. — Это мое наказание, я должен страдать так же, как и ты, отец. Знаешь ли ты, господин Ён Ки, как я ненавидел тебя за смерть папы? Как я проклинал тебя? Я винил лишь тебя во всем, что произошло, а теперь я сам пошел по твоим стопам. Но меня отличает от тебя то, что Чимин мне не муж, и у нас нет детей, которые бы ненавидели меня. И знаешь... Я даже рад этому. Не желаю своим детям такого отца, как я. - Хватит! - Старший соскочил со своего места и пригрозил пальцем сыну. - У тебя есть шанс все исправить, а у меня его не было. Не будь таким, как я, Юнги, не делай вид, что тебе не больно... Плачь, ругайся, кричи... Но не молчи. Ты не сможешь один пройти через это, держа всё в себе! - Плакать? Ты старый совсем, куку? Я перестал плакать шесть лет назад, кто я, по-твоему? Жалкий сопляк? - Юнги тыльной стороной отмахивается от руки отца и закатывает глаза. — Шанс исправить? Даже если бы я не простил себе этого, что говорить о Чимине? - Ты идиот? Юнги, я, конечно, знаю твой характер, но не будь таким. Откройся ему и расскажи всё как есть. Ты ведь не любишь Тэхёна, а Чимин — твоя судьба, не разрушай свою жизнь! - Старший рухнул на кресло и прикрыл ладонью глаза. Слёзы подступают, ком в горле. Почему у него такой упрямый сын? Альфа уже не знает, что сказать, чтобы тот перестал винить себя во всём, возможно, это гены, раз сын и отец одинаковые? - Ты вернешь его, и мне похуй, какими способами. - Юнги посмотрел на отца и, облизывая пересохшие губы, потихоньку восстанавливает дыхание. - Чем быстрее, тем лучше. - Ты не понимаешь, это было его решение, и я не стал перечить ему. Он захотел жить отдельно — он будет жить отдельно. Это не оговаривается. Я усыновил его, а не в плен взял. Хочешь, чтобы он вернулся? Так верни его сам, я больше не буду просто так смотреть на его слезы. - Старший оскалился на сына, смотря в глаза. Сейчас Юнги напоминает разъярённого раненого зверя, к которому лучше не подходить. Юнги зол, наговорил лишнего отцу... Но как быть, если его разум больше не слушает его? По венам растекается горючая жидкость, раскаляя все тело, киньте в него зажженную спичку, он вспыхнет, ему волком хочется выть на полную луну от пустоты внутри. Как бы он ни старался совладать с собой, у него ничего не выходит. Липкий страх поселился в сердце и расползается по всем клеточкам его тела, он боится, что больше не увидит объект своего обожания, того, кто заставил его пойти на безумие. Еще никогда Мин не боялся ничего, а тут одна мысль, что Чимин исчезнет из его жизни, заставляет судорожно выдыхать весь кислород из легких. Весь мир сузился до омеги, и как жить дальше, он не знает. Напиваться день за днем — невыход из ситуации, альфа четко осознает, что навреди он себе, то Пак будет страдать по его вине, сам не понимая. Уйти в работу с головой? Хорошая идея, но как сосредоточиться на делах, когда в голове совсем другое? Что делать человеку в такой ситуации? Отпускать на самотек он не может. Слишком много мыслей, и голова кругом. Нет, Юнги не слабый, он вытерпит всё, он сможет пронести через себя всю чужую боль, как бы ни было, он постарается всё изменить. А если не получится, то хоть не будет сожалеть о том, что не приложил достаточно усилий. _______________________________ - Знаешь Мини, ты правильно сделал что решился переехать. Теперь мы будем жить вместе. – Радостный Хося носился по гостиной и старался делать уборку, в доме собралась пыль за время отсутствия людей. – Джин-хён то, как обрадуется! - Джин-хён тоже будет жить с нами? — Омега округлил глаза и, отвлекаясь от протирания стекол, удивленно смотрел на жизнерадостного Хоби. — Я, конечно, не против... Но тебе не кажется, что ему будет некомфортно? - Брехня, я уже жил с ним. Поверь, ты только рад будешь его проживанию тут, он как папочка. Готовит, стирает, убирает. Это удобно, знаешь ли, но люблю я его не за это. Он действительно заботливый хён. - Хосок протер подоконник и на время ушел в свои мысли. Он так и смотрел на задний двор через выдраенное начисто окно. - Джин-хён позаботится о нас, Мини. - Шепот был тихий, и до Чимина эти слова не долетели. Хосок повернулся и широко улыбнулся. Омега не услышал старшего, понял, потому что Чимин никак не отреагировал. - Но с нами будет жить еще Гуки, это нормально, что среди трех омег будет альфа? — Задумчиво он посмотрел на хёна. Для Чимина самого Чон не был проблемой, он ведь друг. Как воспримут его остальные, он не знал. - А вот этого я не знаю, если Джин-хён воспримет его нормально, то со мной не будет проблем. Судя по твоему графику, вы и дома будете редко появляться. Наш Мини будет заниматься бизнесом, теперь ты деловой омега! – отшутился старший, кидая в него тряпку и сбегая, чтобы не получить от младшего. Хосоку было важно вернуть Чимина в прежнее состояние, он знал, что у него получится, хоть и не сразу, но он приложит огромное усилие и заставит его вновь искренне улыбаться и наслаждаться жизнью. На пороге дома появился Джин, весело хохоча и распахивая дверь. Он кому-то воодушевленно рассказывал, что будет на ужин и как он любит готовить. В дверях появился Чон, держа в руках бумажные пакеты и улыбаясь Джину. Хосок с Чимином переглянулись и вернули взгляд обратно. Им ведь не кажется? Когда это Чон и Ким успели так сдружиться? Все переживания были напрасными? Во всяком случае, Чимин был рад, теперь они казались одной большой дружной компанией, которая собралась провести выходные вместе. - Мини, а я тут с Чоном встретился! Ты его за продуктами отправил? Он вообще выбирать не умеет, шел строго по списку и даже не смотрел на срок годности, и вдобавок брал самое невкусное! - Джин опустился на стул и взял стакан воды, любезно протянутый Хосоком. Если бы не я, то вы бы не поели ничего съедобного, поверь! - Откуда мне было знать, что именно я должен был покупать? Было написано «сыр», я взял сыр. Потом «говядина» – я взял говядину. Что не так? - Чон будто ребенок обиженно выговаривался, не понимая, что он сделал не так. Ему дали список, вот он и покупал четко, что было написано. - В следующий раз я буду писать и марку, и цену, тогда ты правильно всё возьмешь. Дорогое — не самое хорошее, это первое, что ты должен запомнить. - В следующий раз просто пойду я, потому что уже всё знаю. – Хосок посмотрел на Джина, явно дожидаясь ответа. Он уперся бедрами об столешницу и скрестил руки на груди, угрожающе смотря на старшего. – Так ведь? - Дааа, - тянет он и активно кивает головой. — Ты же уже прошел период обучения, думаю, ты не косякнешь с продуктами. Хотя, возможно, ты и облажаешься. Хосок обиженно посмотрел на Кима и начал спорить, доказывая, что он вообще никогда не подводил Джина, и он расстроен тем, что Джин не полностью ему доверяет. Драма разыгрывалась довольно долго, Гук уложил свои руки на плечи Пака и не переставал улыбаться, умиляясь двум омегам, которые разными способами уже чуть ли не в любви друг другу признавались. А Чимин молча наблюдал. Когда последний раз он чувствовал себя так хорошо? Непринужденно и расслабленно? Так называемая ссора старших, как ни странно, успокаивала, и было ощущение, что это и есть его семья... маленькая, но очень теплая и родная сердцу. Что-то теряешь, что-то обретаешь. В жизни бывают стадии, которые могут затянуться… У Чимина черная полоса длилась чуть ли не вечность, так ему казалось до появления в его жизни Юнги. Омега четко осознает, что Мин стал белой полоской на черном мольберте, нарисованной самой судьбой. Где был бы он, если бы не перепутал номера? Что было бы, если бы он не встретил Намджуна и не доверился ему? Омега не хочет думать о другом сценарии, потому что без Юнги он бы просто не выдержал, он ведь держался только последними словами альфы. «Я заберу тебя, малыш, спасу, просто продержись еще немного». И сейчас сердце предательски ноет, он понимает, что его призрачные надежды и нелепые мысли к хорошему не приведут. Но как унять то, что происходит внутри? Стоит только вспомнить лицо и голос, как по телу пробегается тепло, и воспоминания накрывают так, что фантомное ощущение как реальное, он чувствует губы Мина на своих и вздрагивает. Но также в нем присутствуют и другие чувства. То, что Юнги выбрал Тэхёна, то, что оставил его одного. Это сжирало сильнее всего. Неприятные ощущения обволакивали его и давили болью. Страх подбирался ближе и, словно ветер, прикасался к телу, пропуская холод внутрь. Он должен ненавидеть Мина за то, что плакал и страдал, пока тот наслаждался, трахая красивого парня. Но он не мог. Омега внутри отказывался от ненависти и требовал обнять альфу и забить легкие сандалом до отказа. Чимин не понимал, что происходит с ним. Возможно, что реакция на такое — это нормально? Всё же альфа спас, и омега действительно находит защиту в запахе? Для Чимина Юнги пах спасением, но всё же он понимал, что, возможно, это мимолетная влюбленность, которая скоро пройдет. Мин ведь первый альфа в его жизни, с которым он провел больше положенного времени, с которым он целовался и был готов переспать. Следующие две недели для Чимина были не менее тяжелыми, он старательно обучался всему. Чонгук и Джонхён не давили, но сам омега просил большего, он практически забился работой, чтобы мысленно не возвращаться к Юнги. За две недели он ездил к отцу пару раз, но Мина-младшего так и не видел. Ён Ки говорил, что он и сам не видит сына. Тот усердно разбирается с делами клана. Слишком долго они бездействовали, некоторые успели принять это за слабость и отгребать территории, которые принадлежали семье Мин. Но омега наткнулся на Тэхёна с ребенком в руках. Пока Чимин обучался, Тэ успел привезти Сондже в Корею. Конечно, тоска по ребенку сводила его с ума, и, наконец, он смог надышаться своим чадом. Сондже, вылитый Тэхён, красивый ребенок с кучерявыми волосами и небесно-голубыми глазами, с первого взгляда заставил влюбиться в себя. У Чимина не было обиды на него и его ребенка, поэтому, приезжая в гости к отцу, он не забывал покупать подарки маленькому альфе, которого полюбил. Каждый день Чимин чувствовал, что его душа будто опустошается, и он не мог найти причину. Его настроение менялось со скоростью света. Реветь ребенком и пускать сопли он не собирался. Но иногда слезы сами скатывались, и он даже не замечал этого. Только рядом находящиеся могли сказать, что он плачет. В один из таких дней это заметил Джин. - Мини, твое состояние мне совсем не нравится, может, тебе отдохнуть денек-другой? Ты совсем на человека не похож. - Конечно, старший волновался, он видел, что творится с маленьким омежкой, который старательно делал вид, что всё у него хорошо. Видел, как с утра Чимин маскировал косметикой огромные синяки под глазами и натягивал улыбку на лицо. Замечал и то, что Пак принимал холодную ванну чуть ли не каждый день. Но сказать что-то против боялся. - Все нормально, хён, не думаю, что мне нужен отдых. - Опять эта чертова улыбка. Она уже стала дежурной на лице омеги. Он всем так улыбается и, наверное, думает, что остальные не замечают, что она ненастоящая. Смотреть на такую улыбку больно... Больно Хосоку и Чону, больно и отцу с Джином. - Хотя, наверное, завтра я все же останусь дома... Тэхён попросил присмотреть за Сондже, они с Юнги и Чоном отправятся на поиски внука Кима... Говорят, что дед со дня на день покинет наш мир... Хотя я его не знаю, но мне так грустно. - Какого Кима? – Не смотря на омегу, уткнувшись в плиту, где он готовил завтрак поинтересовался осевшим голосом. - Ну знаешь, там их чёрные дела и так далее. Я всего не знаю, но Гук говорил, что это поставщики оружия. Раньше этим занимался Донсу, но, так как он мертв, им нужна семья Ким, а точнее, их внук, с которым они хотят сотрудничать. - Пак, разбирая кипу документов, даже не обратил внимания на то, как Джин дрожал всем телом. Это ведь он и есть внук Кима. Омега, которому переходит дело деда. Он понимал, что когда-то ему придется, как и всем остальным, принять правление, но слышать, что родной человек доживает последние дни, было тяжело. Он просил свободы для себя и умолял не втягивать его в эту бесконечную паутину. Дедуля Ким согласился и поставил условие, что Джин будет свободен от всего до его кончины. А теперь, когда тот собирается в преисподнюю, то свобода внука заканчивается, так ведь? Так и есть, но сейчас еще один вопрос: как обо всем рассказать Намджуну? Их отношения довольно крепкие, а Джин никогда не упоминал, кто он на самом деле. И теперь прийти и сказать, что он и есть тот внук, которого Джун лично искал и не нашел? Как утрясти всё мирно? Джин пытался пару раз рассказать правду, но язык не поворачивался, он видел безуспешные попытки любимого найти его... Но он ведь был рядом и не выдавал себя никак. Вонзит ли это нож в самое сердце? Но и Джина понять можно, он ведь не хотел, чтобы его нашли и выставили на общее обозрение. Хотел просто жить спокойно, как самый обычный человек. - Да что с тобой, хён? Еда горит же! - Позвав Джина несколько раз и не получив ответа, Чимин подбежал и выключил плиту. Омлет безнадежно сгорел, и спасти его не удастся, поэтому он полетел в мусорное ведро под ошалевший взгляд старшего. - Всё, я поем хлопья, не утруждайся. - Я вспомнил, что мне срочно нужно в магазин, Хосок просил помочь ему. Прости, Чимин, но посуду придется мыть тебе. - Джин скинул фартук и, не переодеваясь, вылетел из дому в домашних тапках. Растрепанные волосы и сонный вид буквально притягивали взгляды прохожих. Большинство из которых знали его как хозяина магазина. Но омеге было не до них. - Хоби! Хоби, мне хана! - Вбегая в магазин, он налетел на Джуна, который покупал сигареты. — Джуни, радость моя! Какими судьбами? - Теперь точно хана, куда себя деть, он не знает, еще в таком виде он не появлялся перед возлюбленным никогда. - Пришел к тебе, ты футболишь меня уже две недели. Я, знаешь ли, скучаю! - Джун улыбнулся так мило и сладко, что сердце омеги больно кольнуло. Будет ли он так улыбаться, когда узнает правду? Во всяком случае, нужно признаться… пока альфа не услышал от других. - Я все понимаю… Чимин нам всем дорог, но мое сердце страдает без тебя. - Ах, Джуни… Ты такой милый. – Он потянулся к губам альфы и оставил легкий поцелуй, вызывая мелкую дрожь по всему телу. Смущенный Хосок лишь отвел взгляд, отпуская покупателя на кассе. Он не раз предлагал рассказать Джуну, кем является на самом деле, но старший уперся и говорил, что не хочет. Ну, теперь его «не хочу» чует Хоби, выйдет ему боком.