Тёмная правда

***

Ещё достаточно теплые, но уже дышащие дыханием приближающейся осени, порывы ветра заставляли поудобнее кутаться в плед, а идея почитать на летней террасе уже не выглядела такой же заманчивой, как несколько часов назад. Крепче обхватывая двумя руками горячую чашку, девушка с наслаждением пригубила напиток, чувствуя, как желанное тепло заполняет всё внутри, а приятное послевкусие от зелёного чая с ромашкой заставляет откинуть голову назад и наконец ощутить столь желанное спокойствие. Жаль, что ненадолго. Уставший взгляд лениво заскользил по утопающим в вечерних сумерках кустах диких белых роз и волшебной сирени, что цвела пять, а иногда и семь раз в году. Много деревьев и цветов. Очень много. Потрясающий аромат разливается по всему саду и террасе, но даже он не приносит привычного удовольствия. Девушка тяжело вздыхает и поднимается с кресла, откидывая за спину густые, напоминающие скорее львиную гриву волосы. Казалось бы: такой прекрасный субботний вечер позднего лета, читай на свежем воздухе и кожей впитывай последние минуты спокойствия перед началом рабочей недели. Но она слишком устала для этого. Настолько, что ей даже лень сотворить согревающее заклинание. Чего уж говорить про кипу неподписанных и нерассмотренных документов. В такие моменты она ненавидела с детства привитое отцом чувство ответственности, не позволяющее пускать всё на самотёк или скидывать часть работы на других. Она всегда была такой, сколько себя помнила. Ответственная и целеустремлённая Гермиона Джин Грейнджер. Лучшая выпускница Хогвартса со времён Минервы Макгонагалл. Одна из талантливейших ведьм своего и прошлого поколения. Героиня войны. Ученица самого Альбуса Дамблдора. Но ведь не всё может быть так прекрасно, верно? Гермиона поплелась в спальню, с трудом волоча ноги, с головой погружаясь в неожиданно нахлынувшие воспоминания. Вот она ещё совсем маленькая и ничего не понимающая впервые стоит в присутствии Дамблдора. Мужчина о чём-то переговаривается с её отцом, пока мама сидит в кресле, не без труда сдерживая подступающие слёзы. – Я всё понимаю мадам, но, к моему величайшему сожалению, артефакты не лгут. Ваша дочь не просто волшебница, миссис Грейнджер, о нет. За последние сто лет такое было лишь раз 25, но только в чистокровных и полукровных семьях. Ваш случай... уникален. – Но... зачем? Зачем скрывать её происхождение, директор? – К сожалению, рано или поздно такие дети попадают в поле зрения, скажем так, нежелательных лиц. – Но что такого опасного может нести маленький невинный ребёнок?! – женщина медленно, но верно впадала в истерику, пока Гермиона сжимала себе рот, чтобы не закричать, подглядывая из-за двери за родителями и странным мужчиной. – Легилименция очень редкий дар. И опасный, когда им захотят воспользоваться не в тех целях. Обычно такие волшебники добровольно работают на министерство в тайных отделах, но иногда... Их похищают, мадам, были попытки украсть даже чистокровных детей! И я боюсь представить, что будет, если станет известно, что ваша малышка маглорожденная. Однажды она может просто уйти и не вернуться. – И что же вы предлагаете, Альбус? – мужчина с надеждой и болью в глазах смотрел на директора. – Есть у меня одна идея...

***

Гермиона упала спиной на кровать, и её взгляд упал на то самое письмо, что заставило её искать спокойствия в чтении в саду, а после погрузиться в неприятные воспоминания. План директора был очень прост. Дар нужно скрывать, но при этом развивать. Всего-то... Для работы с семилетней девчушкой он пригласил одного из профессоров Хогвартса – мистера Снейпа. Как оказалось, директор немного.. преувеличил... Не было никаких тайных отделов или похищений. Проблема заключалась даже не в самой легилименции, о нет. Дело было в том, что несколько десятилетий назад было создано странное зеркало, дающее предсказания. И, как выяснилось, один тёмный волшебник не преминул заглянуть в его серебристую гладь..

«Чистокровный с полукровкой да девчонка с грязной кровью,

Проникнув в тёмное сознание один секрет его найдут.

Мальчишка, что дитя любви, отмеченный особым знаком.

Юнец, чьи локоны в огне, мечом своим его накажет.

И девочка, легилимент, с мальчишкой рядышком стояла и всех слуг темных на костёр одним лишь взглядом провожала».

Безобидный стишок? Едва ли. Каким-то лишь одному Мерлину известным чудом директор узнал о пророчестве. Понять, кто является ребенком с особым знаком было проще простого. Всё-таки не так и много на земле Гарри Поттеров с молнией на лбу. Предположить, что чистокровным будет кто-то рыжий с мечом Годрика Гриффиндора – тоже легко. Да и какая разница в сущности? А вот маглорожденная девочка, обладающая легилименцией вызывала вопросы. Во-первых, такого ещё никогда не бывало! Это редкий дар, что обитает на чопорных балах чистокровных и созревает в их набитых золотом подземельях. А во-вторых, владение легилименцией и окклюменцией не то, о чём привыкли рассказывать всем подряд. Но раз её нашёл Дамблдор, что мешает разыскать и Воландеморту? Малышку было решено спрятать. Спрятать и укрыть так, чтобы её никто не заподозрил. Чтобы всё считали её простой подружкой Гарри Поттера, пусть и чрезвычайно умной и талантливой. Так появилась Гермиона Джин Дамблдор-Грейнджер. Полукровка. Племянница самого великого волшебника всех времён и народов. Родные родители видели малышку всё реже, а после и вовсе представляли себя перед другими её роднёй по линии матери-маглы. Теперь они были лишь тетей и дядей с изменёнными воспоминаниями. Они не появлялись нигде. Ни на вокзале, провожая её, ни в упоминаниях при друзьях, ни на званых ужинах с единственной дочерью. Свои дела и работу несчастные родители начали вести в Австралии, куда переехали, дабы фигурировать в жизни Гермионы ещё меньше. Радовало одно, они уехали из Англии только после её поступления в Хогвартс. На зимних каникулах и праздниках Гермиона обычно оставалась с Гарри или в Норе. И лишь летом около месяца виделась с родными за тысячи километров от дождливого Лондона, после чего прибывала в поместье Дамблдора, где проходило дополнительное обучение предметам и, конечно, ежедневная практика легилименции с профессором Северусом. Вспоминая те времена, Гермиона сначала улыбается, а после рыдает в подушку ночь напролет. План удался, лорд так до самого конца ничего и не понял, не ожидая от неё большей опасности, чем вообще можно ожидать от безумно сильной волшебницы да ещё и племянницы Дамблдора. Её преследовали, избивали, пытали, но никто, как ей тогда по крайней мере казалось, так и не догадался, что она легилимент из пророчества, сулящий гибель. Но ей было действительно больно, когда она узнала о смерти двух таких близких ей людей и наставников. Теперь у неё не было ни помнящих о том, что она их родная дочь, родителей, ни дяди, ставшего по-настоящему любимым и дорогим. Зато было наследство Дамблдоров в несколько сотен тысяч галеонов и куча знакомых волшебников, работающих некогда с директором. Знание и твердая вера других в то, что она полукровка и ворчливый, хоть и заботливый взгляд уже привыкшего к ней, как к дочери, Аберфорта. А ещё неплохая должность в министерстве, не смотря на столь молодой возраст, и странное письмо от новой директрисы с не менее странной просьбой.

***

Горячий чай не помог проснуться, поэтому девушка с недовольным лицом полезла в пахнущий всевозможными травами шкафчик в поисках одного-другого флакона с зельем бодрости. Наконец приведя себя в порядок она подхватила злополучное письмо и, тяжело вздохнув, трансгрессировала прямо в Хогвартс. Единственная, кому Дамблдор поведал этот секрет.

***

Старинный замок как и всегда поражал своим молчаливым величием. Эти холодные серые стены видели столько всего... И боль, и радость, и грусть, и... смерть. Чуть поёжившись от пробежавших мурашек, Гермиона постаралась взять себя в руки и успокоить бешено колотящееся сердце. «Всё в прошлом, всё уже закончилось. Войны нет. Всё будет хорошо». Она отряхнула несуществующую пыль со своего дорогого костюма и, скорее по привычке, поправив убранные в пучок волосы, направилась сразу к Макгонагалл. – Моя дорогая, проходи, я совсем тебя заждалась, – счастливая уже только от того, что всегда занятая Гермиона всё-таки смогла выбраться в ответ на её просьбу, Минерва поднялась со своего кресла и почти по-матерински обняла любимую ученицу. – И я рада вас видеть, директриса, – девушка искренне улыбнулась женщине. Кабинет, что когда-то был для неё вторым местом по посещению сразу после библиотеки, сейчас мало чем походил на обитель Дамблдора. Теперь тут царила атмосфера, полностью передающая настроение своей новой хозяйки. Много дерева, много зелёного и куча книг по трансфигурации. Подниматься сюда было почти физически больно, и дело вовсе не в выбранной обуви. Привычный обмен любезностями не продлился долго. Ведь карман пиджака обжигало настоящим огнём. Истинная причина, по которой она, что больше года не переступала порог волшебного замка, теперь здесь. – Насчёт письма, – девушка вмиг стала серьёзной, как сразу после трансгрессии. – Гермиона, я понимаю, моё предложение.. – Дело не в этом, – Гермиона откинулась на спинку кресла, отрицательно покачав головой. – Мне просто не верится, неужели в школе нет преподавателей. Да и магловедение... Я не совсем понимаю, как это меня касается. Минерва села прямее и тяжело вздохнула. – Дорогая, ты же помнишь, что случилось с предыдущим преподавателем, – прозвучало совсем не как вопрос. – Конечно помнишь. Так вот, мы уже давно не можем найти профессора на эту должность. Конечно, я бы предложила тебе должность преподавателя по защите от тёмных искусств или зельеварению, но, во-первых, ты отказалась в пользу потрясающей работы в министерстве, – директриса понимающе и по-доброму улыбнулась, – а во-вторых, у нас никогда не было недостатка в желающих занять эти места, – тут от слабой улыбки не удержалась уже Гермиона. – Да, я понимаю, но... – Это всего две пары в неделю, как ты помнишь, сейчас магловедение не на каждом курсе, а лишь на последнем. И да, я понимаю, с последним курсом вы почти ровесники, но... Милая, ты героиня войны. А волшебники страшатся идти на эту должность, в то время, когда чистокровные как раз начинают осознавать важность изучения жизни маглов. Мы и так потеряли уже очень много времени, а твой пример помог бы снова всё наладить, – взгляд Макгонагалл просто горел надеждой. Гермиона задумалась, прикрывая глаза. Две пары в неделю да ещё и вечером. По времени она успевает, к тому же, если верить письму Макгонагалл, это нужно лишь на плюс-минус полгода. Она могла бы, всё-таки когда-то она даже хотела преподавать. Ни к месту вспомнились Дамблдор и Северус. Тяжело сглотнув, Гермиона потупила взор, рассматривая свои туфли на высоком каблуке, словно в мире нет ничего интереснее. Альбус был бы рад и, наверное, горд. Однако один вопрос не давал ей покоя. Всего одно «но»... – Почему вы решили, что я подойду на эту должность? Не лучше ли бы было найти кого-нибудь маглорожденного или может... – Я не найду человека лучше Гермиона, – Макгонагалл покачала головой, сцепив руки в замок. – Тебя уважают и чистокровные, и полукровки, и маглорожденные. Ты живой пример того, как можно общаться с обоими мирами: магическим и не магическим. Я же помню, ты любила бывать летом у родственников маглов. Я бы могла, конечно, попросить и у того же Гарри, но не думаю, что он справился бы с задачей преподавателя. Мне нужно лишь твоё согласие, Гермиона. Я просто прошу, но я пойму, если ты вдруг откажешься. «О моя дорогая Минерва, ты просто не представляешь, насколько я тесно могу общаться с двумя нашими мирами...» Несколько напряжённых для пожилой женщины секунд, что показались ей целой вечностью разлетелись в пух и прах, стоило ответу сорваться с девичьих губ: – Не волнуйтесь, профессор Макгонагалл, я согласна.

***

Ветер безжалостно трепал его светлые волосы, явно намекая, что лишние двадцать минут он мог проваляться в кровати, а не колдуя перед зеркалом. Утро было на удивление холодным, впрочем наверное так и должно казаться, когда ты только вчера вернулся из теплой и солнечной Италии в холодную и туманную Англию. Наверное, парень даже не испытал бы никакого неудобства от этого пасмурного утра, если бы не неожиданное письмо от Слизнорта. Декан Слизерина выбрал старосту и теперь (за неимением кого-нибудь наподобие Поттера) обзавелся новыми любимчиками. И, конечно, такой выдающийся зельевар, обученный самим Снейпом, был первым в его списке. Но, к сожалению, это добавляло лишней работы, особенно бумажной волокиты, поэтому конец августа, да и день в целом, были безбожно испорчены. Сейчас же, юноша, бормоча под нос проклятья, уже направлялся обратно в своё поместье, передав профессору все необходимые ему данные, сведения и тонну исписанных листов. Как вдруг. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь его шагами и безжалостными порывами ветра, послышался вполне громкий и отчётливый стук каблуков. Движимый скорее каким-то инстинктом и интуицией, он тут же пулей скрылся за каменной стеной и лишь потом выглянул, стараясь увидеть источник шума. Сначала в глаза бросилась точёная фигура в стильном чёрном костюме. Потом подозрительно знакомые кудрявые каштановые волосы, которые из-за ветра начинали вылазить из причёски. Парень медленно опустил глаза ниже и чуть не чертыхнулся, задерживая взгляд на преступно глубоком вырезе декольте. Да он в жизни во дворе Хогвартса никого в таком виде не видел! Ему стало действительно интересно, что же такая прелесть забыла здесь в таком виде да ещё и в столь раннее утро. И когда девушка остановилась, чуть повернув голову набок, он просто охренел и чуть не подавился воздухом. «Во имя Салазара! Да это ж сама Золотая девочка Поттера, Гермиона, мать его, Дамблдор-Грейнджер!» Но ещё больше Драко ошалел, когда эта самая офигительно красивая Гермиона вдруг оглянулась и, видимо не заметив его, трансгрессировала прямо с территории Хогвартса. «А может этот день не так уж и плох»...