Тёмная правда

***

Министерство как всегда утопало в работе. Гул стоял такой, что в пору было бы задуматься, не на чемпионате ли по квиддичу она находится. Всюду снуют люди. Кто-то мчится с кипой бумаг, кто-то из Аврората разносит спортзал, а кто-то и вовсе стремглав несётся в соседнее кафе за чашечкой вкуснейшего кофе для начальника. Гермиона не любила шум. Чуть поморщившись, она привычным взмахом палочки наложила заглушающее заклинание. Куча документов ждали своего звёздного часа, и мисс Дамблдор приступила к работе. Наверное время близилось уже к обеду, когда кто-то раз пять щёлкнул пальцами перед её носом. – Ау! Приём! Земля вызывает Дамблдор, – в поле зрения попали чьи-то густые тёмные волосы и сверкающие изумрудные глаза. – Ой, привет, Гарри, извини, – Гермиона виновато улыбнулась лучшему другу, закрывая очередную папку. – Заработалась и совсем тебя не заметила. «Я вижу», – невесело подумал Поттер и хмыкнул, переводя взгляд с горы документов на девушку и обратно. – Сейчас я заберу документы и можно будет... – Гермиона, уже вечер, – парень в упор посмотрел на Дамблдор, обречённо улыбаясь, уже давно смирившись с её постоянными засиживаниями допоздна. – Да? Ой... – девушка только сейчас перевела взгляд на висящие напротив часы, красноречиво намекающие, что рабочий день закончился уже почти полчаса назад. – И что мне с тобой делать, – буркнул Гарри себе под нос и уже громче добавил: – мы с Джинни подождём тебя внизу. С этими словами он развернулся на пятках и скрылся за дверью. Пятничный вечер с Гарри, Джинни и Роном стал уже традицией, нарушение которой каралось двумя часами нравоучений и причитаний рыжеволосой бестии, а также одиноким ужином наедине с собой и пустым поместьем. Побыстрее сложив документы и бумаги в аккуратные стопки по полочкам, Гермиона подхватила сумочку и поспешила к ребятам.

***

Он помнил, очень хорошо помнил тот ужас, который застыл на её лице. И крики... Музыка для ушей сумасшедшей Беллы. Вспоминая тот день, он до сих пор ощущал подступающую тошноту и страх. Первобытный. Прожигающий до самых костей, иглами впивающийся в сердце. И помнил её слёзы. Маленькие и такие чистые, прозрачные, как вода горных родников. Они бежали по её запачканному кровью и грязью лицу, пока по Малфой-мэнору разносился истеричный хохот его тётки и поддерживающие крики пожирателей, чьи глаза просто горели похотью и и каким-то ужасающим безумием, предлагающих «поразвлечься» с игрушкой Поттера. А дальше был ад. Тёмный, вонючий, болезненный ад. Её били по щекам, пинали ногами в ребра и тянули за волосы, спрашивая одно и то же: — Что вы ещё посмели украсть??? Отвечай, поганая девчонка! Любимый дядюшка тебе больше не поможет! А потом Гермиона захлебнулась криком. Никто не мог из присутствующих пытать Круциатоусом так, как это делала Лестрейндж. – Умоляю... я... ничего не знаю... – изредка слова мольбы едва слышным шёпотом слетали с до крови искусанных губ. Он старается дышать глубже и заставляет себя мысленно считать – всё, чтобы не сорваться с места и не размозжить головы этим ублюдкам.

Раз.

И внутри что-то с противным скрежетом резануло прямо по тому месту, где в теории должно быть сердце.

Два.

Ему кажется, что от душераздирающего женского крика лопнут стёкла и треснут зеркала. Ну или его барабанные перепонки.

Три.

Каждый вдох и выдох отдаётся внутри тупой болью.

Четыре.

Он яростно сжимает кулаки, стараясь смотреть куда угодно: на тёмные стены мэнора, на ковёр под ногами, даже на плотно задвинутые шторы, погрузившие помещение во мрак. Лишь бы не натыкаться взглядом на содрогающееся в рыданиях маленькое и такое хрупкое девичье тело.

Пять.

Она уже почти не кричит. Голос сел. Из центра комнаты доносятся лишь слабые тяжёлые хрипы. Её прекрасные волосы липкие из-за крови. Она просто беззвучно плачет, закрыв глаза и про себя моля о смерти. – Бесполезна, – с омерзением заключила Белла, берясь за миниатюрный ножик.

«Грязная».

Кажется, именно это она тогда вырезала на предплечье обессиленной Дамблдор...

***

А вот перед глазами Святочный бал. Благо отец договорился, и его пустили туда с ребятами со старшего курса. Спутница, чьё имя он уже и не вспомнит, что-то громко лепечет прямо в его ухо, но он не слушает. Кажется, она говорила что-то о безвкусном наряде Уизли. Малфой лишь мысленно закатывает глаза. Ему нет никакого дела до семейства этих «предателей крови», как их любил называть отец. Взгляд лениво скользит по присутствующим и убранству. Что ж, тут действительно постарались на славу. Зал выглядит очень даже неплохо. О, кажется, это Седрик Диггори. Значит, где-то рядом ошивается и Поттер с Крамом. Но болгарина почему-то не видно. Странно, ведь именно им открывать бал. Вдруг становится удивительно тихо. Замолкла даже эта противная, пусть и симпатичная внешне трещотка над ухом. Малфою становится интересно, куда все так уставились, и он небрежно оборачивается, но тут же потрясённо замирает. «Во имя Салазара!» На мгновение он даже теряется. Какая же она преступно красивая! Нет. Даже не так. Ослепительна... Драко не без труда сглатывает, испытывая неожиданную зависть к стоящему рядом с Дамблдор Краму, что с улыбкой осматривает учеников. Красивое платье нежного розового оттенка делает Гермиону похожей на только что распустившуюся розу. Всегда такие непослушные, сейчас её кудри уложены аккуратными локонами. Она улыбается, а лицо Драко каменеет, вовсе теряя всякий цвет, становясь белым как полотно. А внутри что-то неприятно саднит. Но ему не хочется в этом разбираться.

***

– Дружище, выглядишь ещё задумчивей, чем обычно, – Блейз бесцеремонно плюхнулся на диван рядом с другом, откупоривая бутылку с какой-то выпивкой и делая глоток. – Что ты знаешь о Дамблдор? – от столь неожиданного вопроса Малфоя Блейз даже поперхнулся, закашляв. – О ком? – переспросил мулат, всё ещё думая, что ослышался. – Не тупи, Забини, – Драко раздражённо закатил глаза и как-то вымученно откинулся спиной на диван. – О племяннице Альбуса Дамблдора. Нашей «золотой девочке». – Ну... – всё ещё ничего не понимающий Блейз замялся. – Если верить писулькам Скиттер, то вообще вся их троица работает в министерстве. Живёт Дамблдор в фамильном поместье. Дополнительный год в Хогвартсе, как заканчивал их поток и будет наш,точно не брала. Но это ты явно и сам знаешь. А откуда такой интерес вдруг? – Забини подозрительно прищурился. – Да так, видел её недавно. В Хогвартсе, – нехотя признал Драко, забирая у друга бутылку. – Это когда ж ты успел? – Когда-когда, – Малфой невесело ухмыльнулся. – Когда бумажки у Слизнорта пересчитывал. Вот и стало интересно. Забей. – Ну как скажешь, – Блейз задумчиво смотрел на странно ведущего себя друга.

***

Вечера на Гримо у Поттера никогда не были спокойными и тихими, но этот шум и смех никак не беспокоили Гермиону. Здесь, в окружении близких людей, она не чувствовала себя такой одинокой и потерянной. Удобно поджав под себя ноги, она сидела на кресле, наслаждаясь очередным рассказом Рона о забавном начальнике его отдела. Мистер Кларок не то что был плох, просто один только его вид действительно редко у кого не вызывал беззлобного смеха. Когда разговор зашёл о последнем курсе Джинни (ведь трём последним курсам после войны было решено ввести дополнительный год обучения), Гермиона непроизвольно напряглась. Кажется, пришло время поставить друзей перед тем фактом, что она... – Я буду преподавать. – Да-да, конечно, – мгновенно согласилась Уизли, лишь через мгновение понимая смысл сказанных слов. – Что?! – Гарри даже приподнялся на месте, будто через стол хотел дотянуться до Гермионы и взять её за плечи. – Где преподавать? – тупо переспросил Рон, отрываясь от пудинга. – Минерва написала на днях. Очень просила занять должность преподавателя магловедения. Я не смогла ей отказать. – Ты правда уверена, что будешь успевать всё это? – Поттер обеспокоенно заглянул прямо в глаза подруге. – Вполне, – Гермиона удовлетворительно кивнула, отмахиваясь. – Всего-то две пары. –Ура! – Джинни аж подпрыгнула, чуть не хлопая от радости. – Ну хоть кто-то из вас будет рядом, прямо как раньше. А поблажки будут для твоей самой прилежной и любимой ученицы? – она невинно улыбнулась, но глаза продолжали лукаво смеяться. – Это ты-то прилежная? – Рон прыснул. – А вот я бы не хотел возвращаться преподавать. Это глупость. – По-твоему, мне стоило отказать Макгонагалл? – Да, – после короткого ответа Рон вновь потянулся к, кажется, жареной курице. – Мне было неудобно отказывать Минерве, она сделала для нас слишком много. – И фто? – Уизли говорил, не удосужившись до конца прожевать. – Эфо столько лифней работы. Живи спокойно, хофи на работу и жизни радуйся. Засем тебе фторая? Гермиона непроизвольно поморщилась. Казалось бы, столько лет знает Рона, но никак не может привыкнуть к его отвратительным манерам. – А вообще, если бы мне в наследство досталось фамильное поместье и кругленькая сумма на счёте в Гринготтс, то я бы нигде и не работал, – парень хохотнул. Почему-то внутри снова стало пусто. Перед глазами опять был кабинет Дамблдора, с неизменно сидящим за столом директором. Вспомнилось, как лучики морщинок разбегались от уголков его глаз, когда он улыбался. А ещё у него постоянно были с собой сладости. Гермиона даже мысленно улыбнулась, вспоминая, как впервые попробовала просто отвратительную конфету со вкусом гнилой груши. «Нет, Рональд, я всё сделала правильно».

***

Звон столовых приборов был любимой мелодией наверное абсолютно всех Уизли. По крайней мере, именно так решил Блейз, случайно натыкаясь взглядом на рыжую подружку Поттера. Стол Гриффиндора был значительно более заполнен детьми, впрочем, как и у остальных факультетов. Да и старшекурсники теперь выглядели действительно полноценным курсом, а не его слабым подобием, как в прошлом году. Чего таить, тем ребятам не повезло больше прочих. Многие просто напросто не выжили в той страшной войне. Забини перевёл внимательный взгляд на Драко. Его друг в принципе всегда был чересчур задумчив, но такой видок был перебором даже для него. Казалось, что Малфой находится в каком-то своём пространстве, слишком далеком от происходившего здесь, в реальном мире. Настораживало и то, как он смотрел на Джинни Уизли, так же её, кажется, зовут. В светлой головушке лучшего друга явно шёл какой-то очень сложный мыслительный процесс, понять который, увы, Блейзу никак не удавалось. Внезапно шум стих. Преподаватели начали медленно занимать свои места. Было даже забавно наблюдать за тем, как первокурсники, которых только недавно впустили в зал, сейчас затихли, не сводя восхищенного взора с директрисы, что буквально минуту назад была ещё всего лишь полосатой кошкой. На распределяющую шляпу смотрели с какой-то смесью восторга и ужаса. Что ж, ребятки, каждому придётся через это пройти. Привычное объявление профессоров заняло бы меньше времени, если бы Хагрид пришёл во время. Но что действительно было интересно, некоторые места, включая место Слизнорта, до сих пор были пусты. Было видно, что Макгонагалл не совсем в восторге от подобной пунктуальности, но она лишь недовольно и как-то взволнованно поджала губы, впрочем, вряд ли это кто-нибудь из детей успел заметить. И тут шум снова стих. В зал вошли ещё три человека, в одном из которых было не трудно узнать декана Слизерина. Минерва облегчённо выдохнула: наконец-то можно начинать. Все же вокруг не понимающе уставились на спутников Горация, и только маглорожденные дети недоумевали, что же всех так удивило и почему все неожиданно замолчали. Блейз тоже бросил ничего не понимающий взгляд другу, но Малфой, казалось, был не в меньшем шоке. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь слабым воем ветра за окнами, стук её каблуков казался Драко слишком громким. И каждый её новый шаг звучал для Малфоя так, словно кто-то заколачивает гвозди в крышку его гроба. На красивых чуть пухлых губах спутницы Слизнорта замерла вежливая улыбка, а сама она уверенно направлялась прямо к преподавательским местам. Наверное, она была единственной в этом зале, на ком не было мантии. Топ и костюм насыщенного, почти изумрудного цвета. Волосы собраны в удивительно аккуратную для её густой шевелюры причёску, а сама она держится так уверенно, словно не Минерва была тут директором, а она. На её фоне шедшая рядом в светло-голубой мантии женщина, явно новая преподавательница, казалась какой-то блеклой и серой мышью. К удивлению всех, троица села прямо за места преподавателей, включая и Её. Блейз всё ещё не знал, что и думать, впрочем, как и все остальные присутствующие ученики. Последний раз здесь была такая тишина, когда сообщили, что в Хогвартс поступил сам Гарри Поттер. Блейз вновь посмотрел на Драко, но тот сидел в той же самой позе, лишь внимательный взгляд серых глаз буравил одно из профессорских мест. Преподавателей уже даже начали представлять, а Малфой всё смотрел на Неё и смотрел. –... Наша новая преподавательница– Элеонора Френбартем – нумерология! Гораций Слизнорт – декан Слизерина и преподаватель зельеварения! – продолжала громко объявлять директор, в то время как толпа шумно аплодировала каждому новому имени. Когда же подошла Её очередь все снова затихли. Малфой про себя хмыкнул, складывалось впечатление, что на всех вокруг, включая его самого, наложили мощнейшую версию Силенцио. Занятно, но почти все значимые предметы уже были озвучены. Ну не библиотекарем же её взяли! Обстановка становилась всё странней. – А теперь хочу представить вам одну из наших выпускниц Гриффиндора, которую, впрочем, вы итак все знаете. Она с большой радостью согласилась вновь вернуться в стены родной школы. Ваш новый профессор по магловедению – Гермиона Дамблдор! «Что ж, профессор... Дамблдор... Уговорила, я, так и быть, схожу к вам на пары». А зал погрузился в аплодисменты.

***

– Самое тупое нововведение на моей памяти. Первый же день – и сразу вечерняя пара! – Джинни без энтузиазма плелась по коридору замка, ворча себе под нос. Обязанности старосты тоже ложились на плечи тяжёлым грузом, но она пока держалась относительно неплохо, если, конечно, не брать во внимание убитые в конец нервы после знакомства с первокурсниками. Нет, ребята были прелестные, сразу видно, что настоящие гриффиндорцы: смелые, любознательные, но, к сожалению, любящие влезать во все существующие неприятности. Первый же день, а уже пришлось разбираться с двумя недотёпами. Девушка тяжело вздохнула, но перед кабинетом выпрямилась и уверенно прошла вперёд. Всё-таки, это первое занятие с Гермионой, и Джинни очень надеялась, что Дамблдор не будет грузить всех домашними заданиями, как в своё время нагружала саму же себя. Несколько минут до занятий протекали слишком долго и нудно, причём почти для всех. Старшекурсники сначала и вовсе расстроились, увидев время пары, но мысль о встрече с одним из своих кумиров придавала им сил. Всем было интересно, как себя подаст племянница самого Альбуса Дамблдора да ещё и героиня войны на таком скучном, по их мнению, предмете. Её выход произвёл настоящий фурор, и ребята ещё целый день обсуждали Гермиону. Кто-то их тех, кто был знаком с ней лично, замечали, как уверенно она себя держит и как восхитительно выглядит. Завистливые же девушки чуть не с криками доказывали, что ничего такого особенного в ней и нет вовсе, а выход в такое место без мантии – это настоящее неуважение к школе и самому директору Дамблдору. Но большинство сошлось на мнении, что никто и ничего ей и не скажет. Во-первых, она Дамблдор и почетный член Ордена Феникса. Во-вторых, для многих не было секретом, как давно искали преподавателя на эту должность. Но внимание к себе она привлекла, это бесспорно. Впрочем, на самом деле Гермионе было просто лень переодеваться после работы в министерстве, к тому же, она безумно опаздывала. Но разве это каким-либо образом должно волновать её учеников? Гермионе было абсолютно всё равно. Её дело прочитать материал и, по возможности, заинтересовать старшекурсников. Поэтому она с абсолютно спокойной душой и чистой совестью направлялась на свой первый в жизни урок в качестве преподавателя.

***

Бумажный дракон, сверкающий точно фейерверк пронёсся по классу прямо к двери в тот самый момент, когда мисс Дамблдор переступила порог кабинета. Несчастный парень, чем-то напоминающий смесь близнецов и Симуса, в одну секунду побелел от страха и ужаса. А завистливые девчонки со Слизерина расплылись в улыбках, надеясь, что этому непростительно красивому костюму наконец-то придёт конец и никакая мисс Дамблдор не будет порочить цвет их факультета. Пусть носит красный! Но к удивлению Дэвиса и всех остальных ничего ужасного не произошло. Шоу, подобное представлению с Амбридж, не состоялось. Чуть уклонившись, Гермиона за долю секунды выхватила палочку. Дракон разлетелся маленькими бумажными цветочками, часть из которых попала прямо на голову Дэвиса. – Мистер...? – девушка выжидающе посмотрела на виновника беспорядка. – Д-дэвис, профессор. Умоляю, простите, я ненарочно, – бедняга от неловкости даже начал заикаться. – Что ж, мистер Дэвис, я вижу, что вы крайне рады меня видеть, и я это очень ценю. Надеюсь, вам не составит труда убрать здесь всё после занятий. И, да, раз у нас магловедение, то сделать это придётся магловским способом. – М-магловским? – неуверенно переспросил парень, радуясь, что пока хотя бы не отняли быллы с факультета. – Да, дорогой. Магловским. Прекрасный способ. Называется: метод тряпки и веника. И впредь я попрошу не устраивать салюты в мою честь, я уже крайне польщена. За столами уже откровенно ухмылялись. Сарказм в голосе профессора мог не услышать только либо тупой, либо глухой. Слизеринцы же неожиданно для самих себя испытали огромное удовольствие от того, как выпускница Гриффиндора отчитывает члена своего же факультета. Но шутки шутками, а занятие никто не отменял. Так что Гермиона подошла к преподавательскому столу. – Пожалуй, начнём. Для тех, кто не услышал или не запомнил, повторю: меня зовут профессор Дамблдор. Я буду вести у вас магловедение, по крайней мере, этот семестр точно. Безумно рада всех видеть и поздравляю с началом вашего последнего учебного года в этих стенах. Ребята одобрительно заулыбались, а с некоторых парт даже послышались поддерживающие аплодисменты. – Я понимаю, что вам всем очень грустно, что предмет, без которого вы жили столько курсов, теперь сделали обязательным для посещения, а само занятие в расписании стоит вечером, но, к сожалению, ничем утешить вас не могу. Как показали последние события, изучение маглов не такое бесполезное дело, как было принято считать раньше. Они стремительно развиваются и придумывают всё новые и новые технологии, многие из которых министерство уже сейчас начинает охотно внедрять в свой слаженный рабочий механизм. Поэтому я настоятельно советую проявить чуть больше интереса к моему предмету, чем вы планировали заранее, ведь вам всё равно придётся столкнуться со многим, о чём я буду вам рассказывать. А теперь, прошу открыть ваши учебники. Занятие было на удивление интересным. То ли у Гермионы был талант к лёгкому объяснению материала, то ли сама манера общения оказала положительный эффект, но процесс захлестнул ребят. Особенно интересным для некоторых стало открытие телефона и компьютера. Маглорожденные студенты же лишь тихо по-доброму посмеивались над друзьями.

***

Ему всегда нравился её голос. Было в нём что-то такое, от чего на душе сразу становится спокойно, а сам начинаешь испытывать высшую степень удовлетворения. Даже если речь шла о чем-то обидном в его адрес, но обязательно в защиту её ненаглядных Поттера и Уизли, он всё равно всегда ухмылялся в ответ, а потом уже у себя в комнате вспоминал, как приятно было слушать её гневные тирады и недовольный тон. Она очень красиво и эффектно злилась. Чего только стоит его сломанный нос или та же самая Рита Скиттер, которую Гермиона после очередной унизительной статьи про семейство Дамблдоров несколько недель держала в банке в виде жука. Драко узнал об этом совершенно случайно, но всё равно был приятно удивлен. Сначала его это просто забавляло и приятно веселило. Интересная девчонка на курс старше. Но потом... Он и сам не понял, когда это начало его заводить. Он всё чаще пытался задеть её так, чтобы она задержалась и до гневного блеска в глазах спорила с ним. Кажется, после Святочного бала это только обострилось. С полной уверенностью он мог сказать только одно: мелкая и строптивая мисс Дамблдор стала его своеобразной одержимостью. Ему просто жизненно необходимо было периодически выводить её из себя. Лишь бы обращала внимание, лишь бы не смотрела с равнодушием. Маленькая горячая львица. Сначала он даже искренне пытался с ней подружиться. Для этого было столько причин! Красивая, умная и такая искренняя в своих эмоциях. Она так выгодно выделялась на фоне тех же сестёр Гринграсс или Пэнси, что тогда маленькому и полностью сраженному Малфою казалось преступлением не начать с ней нормально общаться. Вид не портили даже вечно окружающие её книги, стопки пергаментов и немного крупные на тот момент передние зубы. Но, у судьбы очень специфическое чувство юмора... Причин до хрипоты спорить с ней и ругаться было больше... Мало того, что она была гриффиндоркой и лучшей подружкой Поттера, так ещё и этого отвратительного Уизли. Но было нечто и похуже. Девочка была непростой полукровкой, с такой дружбой ещё запросто можно было бы мириться. Она была Дамблдор. Гермиона, мать его, Дамблдор! А директора Драко ненавидел, по крайней мере, тогда ему так казалось. Ушло несколько лет на то, чтобы понять, что передавшаяся ему ненависть отца была абсолютно неуместной, да и сам Альбус Дамблдор был не худшим человеком в жизни Драко. Он был даже благодарен директору, который однажды всего одной беседой заставил его пересмотреть свое отношение ко многим окружающим его людям. Он помнил мертвенно-бледное лицо Гермионы, когда она увидела труп своего дяди. И тогда Драко впервые захотелось кого-то успокоить. Впервые разделить с кем-то боль. Но кем он ей был? Врагом? Плохим воспоминанием из школы? Почему-то Драко казалось, что она захочет сделать для него и всего Слизерина этот год невыносимым: отыграться, так сказать, за годы обид, оскорблений и унижений и... за безумную тётку Драко. Но Гермиона его удивила. Она знала очень многих старшекурсников, но не выделяла никого, даже ту же Уизлетту. Лишь спокойно рассказывала материл, кстати не самый скучный, что Малфою доводилось слышать, этим своим потрясающим голосом. Драко почти с маниакальным удовольствием смотрел, как двигаются её пухлые губы, когда она рассказывает очередную шутку или почти незаметно чуть их облизывает. Ему так хотелось, чтобы она на него посмотрела! Он держался целый год. Не читал про неё статей и не интересовался у знакомых. Старался всеми способами излечиться от этой «отравы», по имени Гермиона Дамблдор. Часто он заставлял себя вспоминать её крики в его поместье... Да, ему было больно и мерзко, но... это помогало не думать о ней, внушить себе, что после такого он не достоин даже одного её взгляда. Но сейчас... Да девчонка за одно своё появление спустила на нет все его старания и разрушила его маленький спокойный мирок, с новой силой всколыхнув что-то глубоко в груди. Бесит! И ведь даже не смотрит в его сторону. Внутри закипало негодование, но он терпел. Терпел и старался не смотреть на потрясающе гладкую кожу её шеи и опять, Салазар тебя дери, достаточно глубокое декольте. А она всё ещё рассказывала что-то о маглах. Поразительным образом ей удалось заставить слушать себя даже чопорных слизеринцев. – Вот мы уже столько говорим о маглах и их изобретениях. А кто-нибудь вообще знает, какая существует классификация маглов? – очередной вопрос заставил его вынырнуть из мыслей. – Никто? Жаль. Где-то на ряду Когтеврана взметнулась одинокая рука. – Да, Полумна. – Всего бывает три вида маглов. Сквибы. Маглы верящие в магию и те, кто полностью её отрицает. – Блестяще, мисс Лавгуд, пять очков Когтеврану. Кто-нибудь может более подробно рассказать о сквибах? Взметнулось сразу несколько рук и Малфой, хмыкнув, тоже поднял свою. – Да, мистер Малфой, прошу, – абсолютно спокойный голос, словно она не обращалась сейчас к своему давнему «врагу». Равнодушие. Драко это задело. – Сквиб — человек, у которого хотя бы один из родителей является волшебником, но который сам не имеет магических способностей. К слову, рождаются они достаточно редко. Следует всё же признать, что возможности сквибов шире, чем у маглов. Так, они могут видеть дементоров, на более высоком уровне общаться с животными. Также сквибы могут видеть заколдованные здания, в то время, как простые маглы видят на месте, например, нашего замка лишь старинные руины.Существует предположение, что маглорождённые волшебники происходят от сквибов, вступивших в брак с маглами: магические способности могут внезапно проявиться через несколько поколений, – Драко мысленно ухмыльнулся, видя, как почти незаметно приподнялись её брови. «Шах и мат, мисс Дамблдор!» – Очень хорошо, мистер Малфой. Очень хорошо. Десять очков Слизерину, – на ряду послышался одобрительный гул. Профессор нравилась им всё больше и больше. У самого же блондина чуть челюсть не отвисла. Гермиона ещё никому не дала за сегодня столько баллов. Почему-то показалось, что ей всё равно на всё, что было раньше... Или, что она по какой-то непонятной причине и вовсе забыла его. Драко стало ещё хуже. Он почти с болью смотрел на её нежную улыбку,а сам до хруста сжимал ладони в кулак. Спроси кто-нибудь его сейчас, чего он хочет или чем он так недоволен, и он бы точно не смог дать вразумительного ответа. Занятие медленно близилось к завершению. И даже когда оно наконец закончилось, он всё равно какое-то время задумчиво сидел за столом, полностью погружённый в собственные мысли. – Мистер Малфой? – он и не заметил, как она подошла к нему, глядя с немым вопросом. – Вы что собираетесь здесь ночевать? Ваши друзья уже ушли. – А вы нет? – неожиданно выпалил Драко. – Что я? – Гермиона действительно удивилась. – Вы не собираетесь жить в Хогвартсе с остальными преподавателями, мисс Дамблдор? – Драко в упор посмотрел на Гермиону, чуть отклонив голову в бок. – Вас это не касается, Малфой. И если вам нужно особое разрешение, то поздравляю, оно у вас есть. Можете идти. – У вас столько полномочий, профессор, – словно не услышав её, Малфой продолжил и всё-таки соизволил подняться, собирая вещи. – Пока что вы первый преподаватель на моей памяти, позволяющий себе жить вне школы и одеваться подобным образом, – он перевёл взгляд на Гермиону, и ей на мгновение показалось, что в нём плещется отнюдь не неприязнь. Взгляд был скорее оценивающий, и Малфою явно нравилось то, что он видел. Гермиона напряглась и хотела уже было ответить, но он вдруг продолжил: – Впрочем, если бы я мог трансгрессировать прямо на территорию такого защищённого Хогвартса, то меня бы, наверное, тоже тут ничего не держало. – Откуда ты это...?! Вот! Да! Наконец-то! То, чего так ждал парень. Гермиона наконец-то сняла эту свою маску спокойной и справедливой учительницы, и перед ним снова была та самая, до сдавленных рёбер и боли в сердце знакомая Гермиона. – Да брось, Дамблдор, твой чёрненький костюм было трудно не заметить. Что, проблемы с Вислым и ты решила клеить преподов и старшекурсников? Что ж, судя по всему, получается у тебя не плохо. Продолжай в том же ду... Драко даже до конца не понял, что произошло. Но громкий звук пощечины его отрезвил. Голова откинулась в бок и, кажется, на губе почувствовался металлический привкус. И стоило ему повернуть голову обратно, как острое древко упёрлось в шею. Гермиона явно злилась. Янтарные глаза горели гневным блеском и ничем не прикрытой угрозой. – Ещё раз ты скажешь нечто подобное – и пожалеешь, что на свет родился, – прозвучало почти спокойно, но не менее угрожающе. – А если расскажешь ещё кому-нибудь о том, что видел, попробуешь на себе Обливиэйт. Вдруг она перевела раздраженный взгляд на неожиданно дернувшуюся дверь, но там оказался только вернувшийся с веником Дэвис. Гермиона моментально убрала палочку, пока гриффиндорец не заметил и отошла назад. – Вы свободны, мистер Малфой, – уже почти беззлобно бросила девушка и, как ни в чём не бывало, направилась к столу за пиджаком. Когда Дамблдор обернулась, Драко уже не было...