Опиумная настойка
Ворон черный, ворон страшный Глазом-пуговкой блестит, Будто лик святой витражный, Мои помыслы хранит. На конце курильной трубки Щелкает чернейший клюв; Все идеи пья́ны, хрупки, В них витаю, утонув. Ворон страшный, ворон черный С утомлением сидит. Взгляд его все отрешенней Созерцает жалкий вид. В глубине стакана пусто, Отражается луна, И с блестящим светом грустно Усмехается она. Как в просторном темном зале Я сижу, закрыв глаза. Остается на кинжале Непрощенная слеза. Восседает властно птица На разломанном столе, Я хочу перекреститься, Ведь до сме́рти страшно мне. И, подняв глаза пустые, В лихорадке молвил я: «Ты поймешь мои гнилые Очень мерзкие слова?» Голову склонив, скучая, Отвечает ворон мне: «В скорбных мыслях исчезая, Ты останешься на дне.» Как, точно, жестоко, правдиво Ответила птица моя! За шею схватил ее живо, И в миг нет ее жития. Настойкой милой убаюкан, Я обращаюсь в декаданс И, в шаль из дыма весь закутан, Пою последний свой романс.
