Сердечный кроссгар

«Будешь курить?» — открывая портсигар, предложил Кросский. «Нет, подай лучше дрель», — вытирая пот на лбу грязной перчаткой, ответил Виктор. «Держи». Кулинков просверлил отверстие и вставил в него саморез. «Положи вон тот кусок внахлест крайней волной, вот здесь». «Я никогда таким не занимался», — случайно вслух сказал Кирилл. «Почему?» «Когда я был совсем еще маленький, и мы жили в другой стране, мой папа состоял в какой-то банде. Одним днем он нас с матерью посадил на поезд в спешке, без вещей. Он не сказал мне, почему мы уезжаем, а мама не сказала нам, куда, — глаза Кирилла наполнились слезами. Я начал кричать от страха, и чтобы как-то меня успокоить, он бросил этот узорчатый серебряный портсигар, единственное, что у него было с собой, в открытую от жары форточку вагона. Через время, приехав сюда, мы получили письмо с признанием. Я, забрав письмо из ящика, не должен был его читать, но оно было без отправителя, и я не удержался. Он писал, что проиграл свою жизнь, что теперь его заживо порубят на части, тщетно обещая отпустить после каждой отрубленной конечности, ведь он сам видел, как это делается десятки раз. Что его череп раздавят, а сердце скормят собаке, и его тело бессмысленно будет искать. Папа написал, что не будет пытаться покончить с собой, как бы того хотела мама, что примет наказания своих людей. Я заклеил конверт слюной и отнес маме, напевая веселую песню с улыбкой, чтобы она не поняла, что я видел. Она отправила меня спать, но я спрятался. Мне так хотелось ее обнять, когда она упала на колени и сжала это письмо у груди, как слезы и слюни текли на ее руки, и как она терзалась пока не уснула от изнеможения. А я пролежал до самого утра, приглядывая за ней через щель двери. Так что, к сожалению, мне не приходилось заниматься делами отца и сына.» Виктор положил руку на плечо Кирилла. «Ты не должен был проходить через такое», — сказал он. «Но, несмотря на это, » — Виктор положил другую руку ему на грудь. «В тебе теплое сердце. Ты…» «О, Виктор, а это кто?» — перебил пьяный отец, подойдя к дому с очередной попойки. «Здравствуйте!» — громко сказал Кирилл. «Привет, привет», — ответил Дмитрий, опустив голову, после того как заметил, что сын даже не посмотрел в его сторону. «Я, наверное, пойду в дом», — добавил он, посмотрев на дуб. «А почему он такой?» — спросил Кирилл. «Это долгая история, а нам делом надо заниматься», — раздраженно ответил Виктор. «Ну, пожалуйста, друг, тебя ведь это в первую очередь надо. Может, тебе станет легче, я же пойму, я ведь не совсем дурак», — сказал Кросский, пытаясь уговорить Виктора.