Помоги мне - я помогу тебе

Время идёт, но мы всегда можем обсудить наши проблемы

@Автор

***

Медленно раскрыв глаза, Натаниэль увидел до боли неприятный свет. Чёрное размытое пятно нависало над ним, сжимая плечи. Через несколько долгих секунд расплывчатая фигура обрела форму: это был Ичиро. В его взгляде переплетались тревога и забота, но голос звучал сухо, почти отстранённо. — Ты меня слышишь? — ровно спросил Ичиро, будто это был рутинный вопрос, а не попытка вытащить друга из состояния на грани. Вместо ответа Веснински попробовал пошевелить левой рукой, но боль ударила так резко и глубоко, что перед глазами всё помутнело. Вспышка воспоминаний обрушилась на него, словно лавина, оставляя за собой лишь хаос. Подвал, лампа, лезвие... он резко втянул воздух сквозь зубы. — Нат? — вновь прозвучал голос, на этот раз чуть громче, но всё так же сдержанно. Веснински тряхнул головой, пытаясь прогнать образы, и хрипло выдавил: — Эй, воронёнок... — Он сделал круговой жест правой рукой, указывая на рот. Левую он даже не пытался поднять. — Воды. — Да, конечно, — ответил Ичиро, но не сразу двинулся с места, словно задержался в собственных мыслях. Найдя взглядом графин, он подошёл к столику, налил воду в стеклянный стакан и вернулся к койке. Его движения были чёткими, но не без лёгкой механистичности, как будто он выполнял заученную процедуру, не позволяя себе лишних эмоций. Нат выпил один стакан воды, затем второй. На третьем остановился, отставив его в сторону и отдышавшись. Боль в горле немного утихла, но ощущение, будто глотает ножи, всё ещё оставалось. Веснински откинулся назад, тяжело дыша, а Ичиро застыл рядом, всё так же молча, лишь перебирая пальцами — едва заметный жест, выдающий его внутреннее напряжение. Тишина давила. Никто не знал, как её разорвать. Ичиро смотрел на друга, пытаясь подобрать слова, но голос внутри не переставал нашёптывать, что всё это его вина. Он был готов принять эту ношу, даже если никто не просил. Натаниэль же смотрел за окно, наблюдая за снежинками, которые кружились в пустоте. Свет, который он видел в подвале, был таким тёплым, зовущим... а сейчас за окном — лишь холодная, отталкивающая мгла. «Почему я тогда не ушёл в этот свет?» — подумал он, крепче сжав стакан. — Ты мог бы позвонить, — наконец заговорил Ичиро, голосом ровным, но с той едва уловимой нотой укоризны, что проскальзывает у тех, кто беспокоится. — Мог бы сказать, чтобы я тебя встретил. Веснински ничего не ответил. Его взгляд всё ещё был прикован к танцу снежинок, но мысли блуждали в другом месте. Он сам не знал, почему решил справляться один. Забыл про дату. Забыл про угрозу. Или просто не хотел никого втягивать. Ичиро чуть вздохнул и отвёл взгляд, будто принимая это молчание за отказ говорить.

***

Натаниэль только что вышел из самолёта, проведя несколько часов в небе между Пальметто и Нью-Йорком. Воздух встречал его морозной свежестью: пар клубами вылетал из его рта, словно подчеркивая, что зима здесь уже заняла своё место, а снег лишь поджидает подходящего момента, чтобы укрыть город. Нат вдыхал этот холодный, бодрящий воздух, чувствуя лёгкость в теле и голове. Он отбросил все мысли о работе, делах, бумажной волоките, даже о собственном Дне рождения, который сегодня остался без внимания. И уж тем более он совсем забыл, что в этот день из тюрьмы выходит его отец. Всё это казалось где-то далеко, в другом мире. Сейчас он был здесь, в Нью-Йорке, в центре его огней и суеты, с нетерпением ожидая покоя в уютном номере отеля. Штаты встретили его с распростёртыми объятиями — яркие вывески, звуки шагов множества людей, запах кофе и сдобы, смешивающийся с бензином. Но за этим праздником жизни витала едва уловимая тревога. Натаниэль её почти не замечал, полностью поглощённый радостным предвкушением. Однако в толпе ему начало казаться, будто что-то не так. Взгляды. Казалось, будто каждый второй оборачивается в его сторону, смотрит пристально, оценивающе. Нат быстро бросил взгляд по сторонам, но всё выглядело вполне обычно. Только маленькая собака в ярком свитере внимательно изучала его, наклонив голову, прежде чем умчаться за своей хозяйкой, виляя хвостом. Он качнул головой, усмехнувшись себе. "Надо расслабиться," — подумал Нат, поднимаясь к зоне выдачи багажа. Громкий шум карусели, грохот сумок, перекликивания людей — обычный хаос аэропорта. Его сумка появилась не сразу, но когда он, наконец, увидел её, привычным движением перекинул через плечо и направился к выходу. На улице холод ударил сильнее, чем в терминале. Нат закутался плотнее в шарф, оглядываясь в поисках такси. Ряды припаркованных машин растянулись перед ним, но, пройдя вдоль стоянки, он понял, что свободных машин почти нет. Он ускорил шаг, проверяя каждый ряд. Где-то должен быть хотя бы один фонарь с надписью "Taxi". На краю стоянки его внимание привлекла одинокая Honda Accord. Подойдя ближе, он увидел, что в машине сидел пожилой мужчина с добродушным лицом, обрамлённым густыми седыми волосами. Улыбка старика была настолько тёплой, что на мгновение Натаниэль расслабился. "Пожалуйста, садитесь," — старик приоткрыл окно и махнул рукой на заднее сиденье. Натаниэль на секунду замер. Что-то внутри него тревожно кольнуло, но он быстро отогнал мысль прочь. Может, это просто усталость. Мужчина выглядел совершенно безобидно, и его предложение, кажется, не таило никакого подвоха. Он открыл заднюю дверь и аккуратно закинул внутрь свою сумку, прежде чем сам забрался на сиденье. Едва он захлопнул дверь, машина тронулась с места. Тёплый воздух из обогревателя окутал его, заставляя окончательно расслабиться. Всё казалось абсолютно нормальным. Но на краю сознания всё ещё тлело то странное ощущение... словно что-то важное ускользает из его внимания. -Ну что, милок, куда едем? -120 West 41st Sreet. LUMA Hotel, пожалуйста. -Нат достал телефон и посмотрел время 22:58. - я постараюсь поспать, разбудите когда приедем. -Он откинул голову на подголовник и прикрыл глаза, он не собирался спать, но подремать было бы неплохо. Обдумать все дела, и что же он будет делать. -Дороговато вам поездка выйдет, - дедуля рассмеялся, а после включил классическую музыку у себя на радио и двинулся в путь иногда подпевая. Музыка тихими нотами разносилась по машине. Нат не стал ничего отвечать, он уже чувствовал вкус отдыха, эта неделя будет только его. Он проведёт её один, как давно хотел. Дело с Кевином Дэем вымотало его до предела, израсходовало всю энергию и силы. Рико натворил делов, сломав Кевину ведущую руку, хоть это и случилось пару лет назад, решить проблему стоило кучу времени и денег. Это было больше, чем просто несчастный случай — последствия были неизбежны. Мориямы понесут убытки, контракт с Кевином разрушен, а с ним уйдут десятки миллионов долларов. Кевин был восходящей звездой, приносящей огромные деньги клану. Теперь из-за одного удара Рико вся финансовая модель рухнула. Нат чувствовал, как это событие изменило баланс сил, но, несмотря на его эмоциональное истощение, он не мог позволить себе расслабиться. Всё, что касалось свиты воронов, было тщательно просчитано. Нат давно изучил дела всех, особенно тех, кто был в тени. Жан Моро, например, хоть и не был таким популярным, как «главные игроки» клана, приносил немалую прибыль. Но в его истории была трагедия, скрытая за безликими цифрами. Его семья не могла выплатить долги, и Жан был продан. Это была не просто сделка, а цепь событий, запустивших кучу последующих проблем. Бедный мальчишка, что бы он ни делал, не мог избежать наказания за чужие ошибки. Жан не виноват, он всего лишь родственник, несущий бремя долгов своей семьи. Страдания его были глубже, чем те, что ощущал сам Нат. Но их связывало нечто большее, чем просто обстоятельства. Он чувствовал себя ответственным за Жана, за его спасение. Он обещал себе, что вытащит его, что сделает всё возможное, чтобы вырвать его из этих лап. Он будет выполнять поручения Ичиро, когда будет нужно, и, если удастся, поймает шанс на задание, которое откроет дверь для спасения Жана. Он вытащит его. Он сделает всё ради этого. Но Кевин был другим. Его история была более сложной, темной и многослойной. Его приютил сам Тецудзи Морияма, но тот не был ему настоящим отцом. Это было стратегическое решение, которое пошло на пользу всем — кроме самого Кевина. Нат просёк все его тайны, за неделю прошерстил всю доступную информацию. Дэвид Винсент Ваймак — его биологический отец, и Нат нашёл его в базе данных. Этот факт заставил его задуматься. После трагедии «Сломаной руки» он отвёз Кевина в Пальметто, не предупредив того о кровных связях. Пусть сам решает, как быть. Он мог помочь, мог объяснить всё, но, возможно, так было лучше. Кевин не знал всей правды, и Нат решил, что это пока не его дело. Однако мать Кевина, Кэйли, оставалась для него настоящей загадкой. Морияма старший утверждал, что она погибла в авиакатастрофе, но вскоре выяснилось нечто странное. Нат начал изучать рейсы того дня и пересматривать данные, проверяя, что-то ли могло быть не так. Кэйли не числилась среди пассажиров. На её имя не было билетов. Это не укладывалось в его голове. Это была одна из тех тёмных тайн, которые Мориямы старались скрыть. Нат обыскал все рейсы, проверил, кому принадлежала информация о катастрофе, но ничего не нашёл. Всё становилось ещё более странным. Он начал подозревать, что катастрофа была спланирована. Падение самолёта, десятки невинных жизней, но не Кэйли. Её смерть не была случайностью. Она умерла до этого. На неделю раньше. Почему? Это было не просто убийство. Это было нечто большее. Она не была «неудачным свидетелем». Что-то скрывалось за её смертью. Почему её убили? Почему она оказалась жертвой их тёмных махинаций? Может, всё это было связано с личными проблемами Мориям и Кэйли? Или же дело в чём-то другом, о чём он даже не подозревал? Ответы на эти вопросы были скрыты в самых тёмных уголках их бизнеса. И пока Нат не знал, что скрывается за этим. Но одна вещь была очевидна: это был не просто случай. Нат не заметил, как уснул, поглощённый своими раздумьями. Очнулся он уже не в знакомом отеле, а в машине, которая двигалась по дороге. Водителя не было, он сбежал, и это было лишь первым знаком, что всё пошло не так. Когда Нат посмотрел в окно, его взгляд упал на родной дом. Лучи рассвета, мягкие и холодные, окутывали его. «Замок Балтимора», как называл его Мясник. Он выскочил из машины, ощущая, как тело и мысли отказываются работать должным образом. Он чувствовал себя, как в тумане. Никуда бежать уже не было смысла. Он подошёл к дому, ощущая пустоту и одиночество, как никогда раньше. Двери открылись с первого усилия. Всё, как всегда. Но в прихожей была странная тишина. Огромный длинный стол стоял посередине, окружённый пустыми стульями. На одном конце сидел Натан, на другом — Лола, вертя столовый нож в руке, как будто на это не было абсолютно никакого значения. На мгновение ему показалось, что пространство вокруг стало нереальным, и даже свет в доме был каким-то чуждым. «Перенесли…» — мелькнула мысль в голове Ната. —Ва-ау, это что, воссоединение семьи? – с ухмылкой произнёс он, не двигаясь с места и скрещивая руки на груди. Голос был уже не таким уверенным, как раньше, но всё ещё с лёгким оттенком насмешки. Натан только кивнул, наблюдая, как Лола манипулирует ножом в своей руке. Его взгляд стал холодным, но в глубине глаз мелькала усталость, усталость от бесконечных игр и лицемерия. —Натаниэль, я так долго ждал этой встречи, — его отец, сидящий за столом, произнёс это с тем же властным тоном, от которого Нат ощущал привкус подавленности в своей груди. — Сядь. Нат не спешил подчиняться. Он стоял, так и не сделав шага вперёд, усталость отказывалась уступить место агрессии. Он знал, что это всё лишь игра, но не мог скрыть слабость в своём взгляде. Он всё ещё был слишком измотан, чтобы сражаться на полную. —А если я не хочу? – голос звучал слабо, как будто силы покидали его, а дерзость ушла, уступив место унынию. —Тогда ты останешься без завтрака, а Лола так старалась, — Натан указал на женщину, сидящую рядом, и кивнул в её сторону. Лола поднялась, и её шаги эхом отозвались в пустом доме. Нож, который она вертела в руке, казался куда более угрожающим, чем раньше. Она подошла к Нату. —Ты не хочешь сидеть за столом? Значит, будешь есть с ножом в руках, — Лола прервала молчание, подходя ближе, и с издевкой взглянула на Ната. – Пора бы тебе научиться уважать правила. Нат попытался увернуться от её движения, но его тело всё ещё было затуманено наркотиками. Он увёртывался с трудом, а дыхание становилось всё более тяжёлым. Лола продолжала наступать, её нож приближался к нему, пока он не смог перехватить её за шею, перемещая её за спину. —Лолочка, — Нат с трудом произнёс её имя, усмехаясь, хотя каждое слово вырывалось с болью. – Ты теряешь хватку. Он отступал, постепенно добираясь до стола, снимая пальто и вглядываясь в Лолу, но его мысли всё ещё не могли сосредоточиться. Она уже двигалась вперёд, готовая провести его по столу, но он, из последних сил, ударил её по животу. Он чувствовал, как энергия оставляет его, каждый удар становился всё слабее. Один из охранников ,что стоял поодаль, схватил его за руку, выкручивая её и не давая ему возможности продолжить атаку. —Два на одного нечестно, — выдохнул Нат, его слова звучали почти как жалоба. Он не мог сосредоточиться, его тело предавало его, не слушая его команды. Он откинул Лолу ногами, попытавшись сделать шаг назад. Мы с тобой повеселимся, — Лола смеялась, но смех её был безумным, с примесью боли и злости. – А ты не проверяешь, куда садишься, и вообще... кто сказал, что два на одного нечестно? Нат понимал, что она просто играет с ним, с каждым движением она приближалась всё ближе. Он был уже не тем человеком, с каким они сталкивались раньше. Его сила была на исходе, а наркотик всё ещё мутил разум. Когда Лола замахнулась и нанесла удар в солнечное сплетение, Нат отрубился. Его тело не выдержало, и он потерял сознание, едва осознавая, как всё это будет продолжаться.

***

Ичиро, — начал было Нат, но его рот сразу закрылся чьей-то рукой. Не надо, не надо. Я знаю, что ты скажешь, — Ичиро опустил голову, а на его лице мелькнуло какое-то смятение, как будто он вдруг осознал всю тяжесть произошедшего. Он медленно убрал руку, словно этот жест был последним актом прощения, но боль в его глазах оставалась. — Мне очень жаль, что так вышло. Я не успел, и теперь эту ношу я буду нести каждый день. В комнате воцарилась тяжёлая тишина, разорванная резким хохотом Ната. Его смех был бессильным, отчаянным, будто он пытался вырваться из какого-то кошмара. Но спустя минуту он затих, его дыхание стало глубоким и напряжённым. Он молча смотрел на Ичиро, его глаза метались, будто пытаясь собрать все кусочки себя в одну целую картину. Нат обвёл глазами своё тело — больно, но не смертельно. Он уже привык к этому. Его взгляд упал на руку, живот, лицо. Каждый кусочек его был в какой-то степени ранен, но он был жив. Он знал, что должен найти силы, чтобы двигаться дальше. Ичиро, — начал он тихо, не желая казаться слабым, но его голос выдал усталость. — В этом виноват не ты. Это мой… очень-заботливый-отец. Не ты водил ножом по мне, а он, — он сделал паузу, словно размышляя, как продолжить. — Это я поехал без сопровождения. Это я забыл о том, что Натан выходит из тюрьмы. Ты, — он ткнул пальцем в лоб Ичиро, — не виноват. Он хотел продолжить, но его слова были прерваны громким стуком двери, которая неожиданно врезалась в стену. Натан резко повернул голову и увидел, как в комнату влетел Жан. Жан влетел, как буря — с паникой в глазах, с выражением лица, будто ему не хватало воздуха. Он мгновенно подбежал к Нату, оттолкнув Ичиро, и тот стоял как оцепеневший. Жан, не думая о приличиях, схватил Ната в свои крепкие объятия. Его тело дрожало, и он тихо рыдал, будто ребёнок, потерявший всё. Нат не знал, что сказать, и просто стал гладить его по спине, давая Жану пространство для его эмоций. Он не хотел давить на него словами. Вместо этого он молча держал его, ощущая, как его собственное сердце сжимается. Взгляд Жана был полон страха и беспокойства, и Нат чувствовал, как его сила тает с каждым моментом, что они проводили в этом взаимном молчании. Жан держал его, не желая отпускать. И когда его взгляд случайно встретился с Ичиро, стоявшим в отдалении, он увидел, как тот, ещё застывший от неожиданности, не знал, что делать. Ичиро, — Нат не смог подавить улыбку, увидев эту картину, но его улыбка была горькой. — Подай воды для Жана, будь добр. Ичиро, чувствуя себя чужим в этой сцены, скинул глаза, но без слов пошёл и налил воды. Жан, по-прежнему рыдая, едва ли понял, что происходит. Он схватил стакан, не обращая внимания на его холодность, и сделал несколько глотков, едва не захлебнувшись. Но когда он поднял глаза, их взгляд встретился с Ичиро, который стоял перед ним с холодным, несколько раздражённым выражением лица. Жан, немного приподнявшись, перевёл взгляд на Ната. Его глаза были полны отчаяния и заботы. Нат, если ты скажешь, что в порядке, — Жан всхлипнул, его рука слегка дрожала, когда он указал на окно, — я выброшу тебя из этого окна. Ты слышишь? Я серьёзно! Нат почувствовал, как сердце сжалось. Он хотел ответить, но вместо этого замолчал, его взгляд снова упёрся в Жана. Эти глаза… Он видел в них всю свою боль, но в то же время, он знал, что эти глаза тоже не хотят его терять. Но слова не шли. Жан, — прошептал он, едва ли понимая, что говорит, — мне жаль, что я тогда съел твою булочку. Попытка перевести разговор на что-то лёгкое была явной защитной реакцией, но Жан, несмотря на его усталость, не оценил это. Он с лёгкой раздражённостью покачал головой. Натаниэль, — произнёс он, но голос уже был гораздо мягче, чем раньше. Он лёг головой на колени Ната. — Я уйду, когда ты оклемаешься и всё расскажешь. Про булочку с корицей я не забыл. Эти слова, сказанные с улыбкой, вызвали лёгкое, почти невольное движение Ната — он рассмеялся, но это был смех не от счастья, а от того, что им удалось сохранить хоть какой-то уголок нормальности в этом хаосе. Когда смех утих, Натан увидел, как Ичиро тихо покачал головой, а затем, словно не хотев вмешиваться, указал на часы и на выход. Пора было двигаться дальше. Ичиро встал, не говоря ни слова, и пошёл к двери, но прежде чем выйти, он ещё раз взглянул на Ната и Жана, как бы прощаясь с этим моментом. За дверью он закрыл её тихо и плавно, как будто они все оказались в другом мире. Нат провёл рукой по волосам Жана, ощущая, как их связь становится ещё крепче. Но на этом пути, который они теперь проходили, было слишком много неизвестного. Слишком много боли, которую ещё предстояло преодолеть. Я расскажу тебе всё, но чуть позже, — прошептал он, его голос был слабым, но решительным. Он прижался к подушке и, закрыв глаза, позволил себе на мгновение забыться в этом тёплом ощущении.