Сокровище дракона

      Моракса с Дантой не связывало почти ничего, но все же он умудрился ей знатно задолжать. Это тяготило его, будило призраков прошлого и рвало на части уставшую душу.       Когда-то он мечтал об её исчезновении, чтобы каменное сердце наконец затихло, не дробило рёбра и успокоилось навеки. Ему не нравилось, что есть что-то, способное пошатнуть его каменную волю.       Драконы были существами жадными и гордыми, и Моракс с этими чертами боролся всю свою долгую жизнь.       Его потрясающая память стала для него проклятьем во многих аспектах, но больше всего он мучился от воспоминаний, связанных с ней. Как она заливисто смеётся с Гуй Чжун, одаривая его такой яркой улыбкой, что впору посоревноваться с солнцем; как задумчиво водит кистью по холсту; как забавно дёргает носом в порыве злости и упирает руки в боки. Все эти образы мелькали в его сознаниями яркими цветами, и он обращался к ним, когда казалось, что эрозия вот вот поглотит его без остатка. Своим существованием она уже больше шести веков учила его видеть прекрасное и чувствовать то, что ни дракон, ни Архонт испытывать не мог. Рядом с ней он чувствовал себя простым смертным: таким же беспомощным перед ней.       Когда Паймон засыпает прямо на руках у Итэра, тот наконец-то задаёт волнующий его вопрос:       — Ты любил её?       Однажды он задал подобный вопрос о Гуй Чжун, но тогда Чжун Ли лишь грустно улыбнулся. Павшая богиня Мудрости была его подругой и надежной соратницей, но никогда не возлюбленной. В те времена он думал, что Боги не способны испытать то, что люди называют «любовью».       Моракс внутри него кричит: «Я хочу разорвать её в клочья, завладеть ей и сделать очередной забытой реликвией!». Прошлый он видел в ней проблему, она была фигурой, не вписывающийся в его привычный мир.       Сейчас Чжун Ли молчит, теребит подаренную сережку и ответа так и не даёт. Любовь — это взаимно, а он Данту не видел несколько веков и испытывать может лишь сожаления о собственных поступках.       Итэр улыбается понимающе, и напоследок говорит:       — Если я когда-нибудь её встречу, то обязательно передам, что ты ее ждёшь.       Архонт улыбается, грустно и медленно допивает остатки давно остывшего и горчившего чая. Разговор оставляет привкус приятной грусти, и в тот вечер бродивший по гавани Чжун Ли почувствовал запах нагретого солнцем камня. Так, наверное, пахли они.