Сокровище дракона

      Когда Итэр возвращается в Ли Юэ, то первым делом ищет Чжун Ли на многочисленных террасах, попивающим чай, но к собственному удивлению не находит ни там, ни даже в похоронном бюро. Ху Тао лишь пожимает плечами и достаёт из ящика стола короткую записку: «Ушел в отпуск». Паймон удивленно восклицает и сетует на то, что Архонта в отставке и без того трудолюбивым назвать было трудно, и где его теперь искать — совершенно непонятно.       Путешественник вздыхает тяжело и почти обречено, ведь в этот раз пришёл с хорошими новостями — легендой из далёких краев о потерянной Мораксом Богине.       Знакомую фигуру он снова видит лишь спустя пару месяцев, мельком и издалека, не имея возможности оторваться от очередного поручения. Чжун Ли стоял сгорбившись, без пиджака, будто укрывая кого-то от неожиданного хлынувшего ливня, и Итэр с удивлением замечает ещё одну фигуру — тонкую и хрупкую рядом с Чжун Ли, будто сотканную из солнечного света и укутанную в каменную броню. Он её быстро узнаёт по алым волосам и божественному свечению, и за друга радуется как за себя. Рядом с ней Моракс выглядит непривычно, без обычной каменной сдержанности и величия. Мужчина улыбается искренне и смотрит на хрупкую фигуру как на величайшее сокровище, не замечая ничего вокруг.

***

      Когда консультант похоронного бюро неожиданно снова появляется в Гавани, то слухи возникают с новой силой, захлёстывая горожан ураганом. Чжун Ли успели и похоронить, доводя тем самым его босса, Ху Тао, до приступа, и построить невероятные теории о похищении Фатуи. Все слухи прекращаются моментально после первой же совместной прогулки с Дантой. Гавань вздыхает сначала спокойно, а потом с огромной бурей эмоций: когда один из самых завидных холостяков успел найти себе невесту?       Богиня от летающих в воздухе чужих мыслей хохочет до умопомрачения, ведь никто и подумать не мог, что дело куда серьёзнее. Они теперь связаны навсегда, и это даже сильнее всяких контрактов. Ей на весь мир кричать об этом хочется, но так уж получилось, что на Мораксе весь ее мир и заканчивается. Данте этого сейчас вполне хватает, и из обители они выходят крайне редко. Порой ей чудится, будто она сокровище, которое дракон схватил и страшится потерять. По сути своей, это было правдой, и она Моракса убеждает в обратном со всем усердием.       Они о многом говорят. Тем для обсуждений за их долгую вечность скопилось предостаточно, и Данта с удивлением осознаёт: видеть это в его мыслях и слушать о том, как он этого видит и понимает — совершенно разные вещи.       Слишком многое она пропустила, стольких из его окружения ещё не знает, и все подробности смакует как любимые сладости.       Быть с Мораксом для неё ново, будто в давних видениях, которые она узрела задолго до их встречи.       — Расскажи мне, зачем ты связался с Фатуи?       Он долго молчит и дышит тяжело, почти надрывно, зарываясь лицом в спутанные волосы девушки. Прячется от вопроса, путается пальцами в алых локонах подобно мыслям в голове. Знает, что за эту сделку его не похвалят.       — Я бы хотел сказать, что не могу разгласить условия контракта, но не теперь, — Моракс задумчиво гладит слегка заживший укус на шее возлюбленной. — Мои контракты теперь и твои тоже.       Данта поворачивается резко, приподнимается на локте над мужчиной и нависает с неприкрытой угрозой.       — Царица хочет свергнуть небесный порядок, уничтожить Селестию, и для того ей нужны сердца Богов. Я отдал своё за защиту Ли Юэ и твою неприкосновенность.       — Но у меня нет сердца Бога, за которыми они охотятся. — настороженно хмыкает девушка и разглаживает на лице Чжун Ли складки, стирает задумчивость с лица.       — В этом то и дело. Я обменял сердце взамен на защиту самого дорогого, что у меня есть. Контракт будет действовать даже после моей смерти.       — Ты мой защитник.       Данта шепчет это снова и снова, знает, как важно Мораксу защищать то, что ему дорого, и как эти слова золотом разливаются в его душе. Она сама для него — золото, самое дорогое что есть у дракона.       Он защитил её даже от той опасности, о какой она не ведала, и Данта клянётся ему, что если Селестия придёт покарать его и город за сделку с изменниками, то она восстанет в своей истинной форме, испепеляющим солнцем, и развеет их врагов пеплом.       Мужчина смеётся звонко, сжимает её в объятиях и забывается ещё ненадолго.

***

      Жизнь постепенно приобретает размеренный, привычный ритм.       Моракс встаёт рано, почти до рассвета, и долго заваривая чай, думает о своём, медленно готовит завтрак и ласково будит Данту. Она спать любит едва ни больше, чем его, и из объятий сновидений кочует в объятия возлюбленного. Он ее привычке улыбается мягко, как никому и никогда раньше не улыбался. Его Богиня по утрам по-особенному красива со следами от подушки на щеках и спутанными волосами.       Смертная жизнь, которой они наслаждаются, кажется самым правильным за всю его долгую вечность. Моракс смеётся над тем, каким несчастным он был раньше. Как долго и упорно отвергал свою любовь.       До обеда он изредка бывает в похоронном бюро, оправдывая ту мору, что ему ежемесячно платят. Бывший Архонт дивится каждый раз, как дорого обходится смертная жизнь. Обедают они с Дантой всегда в городе, изредка с Мадам Пин, вспоминая былые времена. Старушка радуется им каждый раз так искренне, что богиня едва ли не плачет, когда приходит время возвращаться домой.       Пару раз в месяц они выбираются на постоялый двор Ваншу, проведать Сяо. Якша Богиню воспринимает сначала настороженно, будто ревнивый ребёнок, отказывающийся делить с кем-то родителя. Но Данта, видевшая любую душу насквозь, подход к нему ищет с особой тщательностью, и Сяо сдаётся, тянется к свету и вздыхает свободнее, будто гнёт кармы рядом с ней слабеет.       — Из тебя получился неплохой отец.       Данта смотрит на него задумчиво, будто Моракс, сам того не ведая, удачно прошёл какой-то тест.       — Я привык считать себя учителем и наставником.       Она с ним не соглашается и приводит в ответ десятки аргументов. Он сдаётся. Только перед ней он готов склонить голову.

***

      — Поженились? — поражено выдыхает Паймон. — И даже на свадьбу не позвали?       Данта смеётся звонко, и маленькой летающей девочке немного смущенно объясняет, что у драконов обычаи иные.       — Но ты же не дракон? — Итэр на Богиню смотрит задумчиво, решаясь задать совершенно иной вопрос. Данта отрицательно качает головой. — Тогда кто ты?       Богиня вздыхает, и путешественник чувствует вдруг за ее плечами прожитую вечность.       — Я дитя солнца, как ты дитя звёзд.       Моракс хмурится, сжимает ладонь Богини предостерегая, и Итэр за очерченную границу не переступает, спрашивает то, что волнует намного больше происхождения возлюбленной Гео Архонта.       — Встречала ли ты мою сестру?       — Я видела когда-то двух путешественников, и от девушки пахло точь в точь, как от тебя, звёздами. То было до падения К’энриарха. Нынче её шлейф затерялся в Бездне.       Данте рассказать больше нечего, и они возвращаются к мирским делам. В былые времена она бы вникла в проблему глубже, ринулась бы в новое приключение, но сейчас ей удалось наконец поймать свою Судьбу за руку, и отпускать ее она не планировала следующую вечность. Остальные подождут.       Их с Мораксом история достигла кульминации, но до финала было далеко, и Данта планировала тщательно их историю записывать, наполняя лишь счастливыми моментами.

Конец