Memory of the Lost

В тот день вся его жизнь пошла наперекосяк. Сказать, что мачеха злилась — не сказать ничего. Она ни слова не бросила в сторону Венти, но вот потрепать и без того расшатанную шоковым состоянием психику Сяо она смогла. Впрочем, к старшему она всегда была более лояльна. Возможно, это из-за того, что тот слабее здоровьем, а, возможно, молчаливость и отстраненность Сяо заставила Розалину думать, что её пасынок ничего не чувствует, а значит на нём можно срываться. Венти замкнулся в себе, перестал доверять людям, начал избегать общения и еле-еле дотянул до конца учебного года. Как к старосте, к нему всегда приковано внимание одноклассников и учителей, но только после того инцидента внимание стало ему в тягость. Настолько, что он даже не пришел на выпускной. Просто не смог. Весь день он просидел в комнате, обняв колени, и сверлил взглядом стену. Как бы ни пытался Сяо с ним поговорить, между ними словно образовалась огромная пропасть. Венти просто не может смотреть брату в глаза, а тот и не настаивает. Знает, что старшему нужно время, нужно всё обдумать, прийти в себя, пережить и наконец снова улыбаться. И Сяо просто ждёт. В очередной такой день в их комнату без стука входит мачеха. Венти сидит за пианино, наигрывая что-то медленное и до боли в душе грустное. Сяо читает книгу за письменным столом. Как только Розалина показалась на пороге, сыновья тут же откладывают свои дела и поворачивают головы на неё. — Сяо, — она проходит глубже в комнату, присаживается на край кровати, закинув ногу на ногу. — Ты ведь знаешь, сколько проблем ты мне доставил, да? — Да, мама, — он смотрит в пол, потому что не хватает сил поднять взгляд. Она давит одним лишь своим присутствием, а её ровный и строгий голос заставляет дрожать. — И ты понимаешь, что любое моё решение обсуждению не подлежит, верно? — Да, мама… — Умница. Несмотря на то, что парень скончался в больнице, никакого уголовного дела на тебя заведено не будет. Это был несчастный случай и вас двоих в тот день вообще там не было, это понятно? — Д-да… — Сяо закусывает губу, продолжая сверлить взглядом паркет. — Венти, это понятно? — она поворачивает голову на старшего, и тот кивает. — Славно. Дальше. Сяо, ты поступаешь в кадетское училище. — Что?! Но я… а как же… — от неожиданности от вскакивает с места, но её тяжелый и неподъемный взгляд заставляет его опуститься назад. — Я приняла такое решение, — строго продолжает женщина. — Сяо, можешь забыть про карьеру в области спорта. Ты поступаешь в кадетское училище на два года, после которых ты продолжишь обучение в университете Воздушных Сил. Это не обсуждается. Сердце пропускает удар, как только в голову приходит осознание, что эти два года он будет жить в казарме кадетского училища. Мама точно не позволит ему приезжать домой. — Венти, ты поступаешь в колледж искусств, но кроме этого я записала тебя во взрослую модельную школу. — Ч-что…? — бирюзовые глаза наполняются слезами, ведь теперь оставаться в тени не получится, а люди и публика пугают. — А, и ещё, с завтрашнего дня к нам домой будет ходить психотерапевт. Он лучший в городе, так что переживать не о чем. Мне не нужны травмированные дети, так что уж постарайтесь взять себя в руки. Ты, Сяо, должен избавиться от агрессии. А ты, Венти, должен снова стать прежним: активным и открытым лидером, который легко добьётся любой цели. — Я не хочу быть моделью, мама… — тихо проговаривает Венти. Женщина поднимается к кровати и подходит к сыну. Берёт его за скулы и склоняется к лицу. Смотрит прямо в глаза, равнодушно и высокомерно: — А теперь повтори то, что ты сказал. Громко, уверенно, смотря в глаза. — Я… я… — Хватит мямлить! — она довольно грубо отталкивает его от себя, на что слышит глубокий вдох от Сяо. — Я дала вам всё. И я и дальше буду давать вам всё. Максимум, что я прошу взамен — это немного уважения. Разве так сложно? Неужели тяжело было не ложиться под первого попавшегося мужика, Венти?! Неужели так сложно было сдержать свою агрессию, Сяо?! Но я простила вас обоих. Поняла и приняла. И вы должны понимать, что вам остаётся лишь понять и принять то, что я сказала. Если ты, Сяо, не хочешь сесть за убийство… если ты, Венти, не хочешь оказаться в борделе, то давайте вы будете делать то, что говорю я. — Да, мама… — одними лишь губами отвечает Сяо. И ему всё равно на тюрьму, если б было нужно, то он повторил бы свой поступок снова, но Венти… она правда готова отправить его в бордель? Сяо сжимает руки в кулаках до хруста, а мачеха лишь равнодушно наблюдает. — Венти, это понятно? — обращается лично, ведь тот не отвечает. «Отправить в бордель… Меня… будто я даже там кому-то нужен буду… смешно…» — Венти! — её голос становится громче. — Я к кому обращаюсь? «Но ведь Сяо посадят в тюрьму…? Не хочу… не хочу, чтобы его посадили…» — …да, мама. — Хорошо, — она направляется к двери, бросив на своих сыновей очередной взгляд полный раздражения. — Спокойной ночи. Уходит, захлопнув дверь и оставив после себя давящую атмосферу. Венти молчит. Он сидит за пианино, одетый в мягкую футболку и шорты, смотрит в пол и молчит. Ему нечего сказать, нечего думать, незачем жить. Но ведь раньше у него был смысл…? Какой…? Может, Сяо? Подросток поднимает голову и переводит взгляд на близнеца — тот сидит за столом, потупив взгляд в стену. В какой момент Венти перестал быть старшим? Сяо всегда был за ним, словно хвостик. Всегда вместе, всегда рядом, всегда вдвоем. Венти встаёт и, аккуратно переступая с ноги на ногу, на носочках подходит к Сяо. Они не разговаривали больше двух недель. Живя в одной комнате, они просто молчали, потому что Венти не мог говорить. Ему стыдно и неловко, что Сяо видел его в таком состоянии. Он чувствует вину, что Сяо подставился под статью. Но сейчас… Всё отходит на второй план, когда в голове, как на повторе, стоит фраза матери про кадетское училище. Они не увидятся целых два года. Конечно, есть праздники, есть каникулы, есть выходные… но они оба понимают, что мама просто не позволит Сяо вернуться домой даже на один день. — Я… я не хочу, чтобы ты уезжал… — Венти нарушает тишину, что зависла между ними несколько недель назад. — Кадетское училище… смешно… отправляет меня на перевоспитание…? — Сяо поднимает голову и сквозь слёзы смотрит брату в глаза. — Но почему…? За что меня перевоспитывать…? Разве я поступил плохо? Поступил неправильно? — Тише… не повышай голос… мама услышит. — Венти, скажи… я плохой человек…? — Нет… — старший подходит впритык к сидящему на стуле Сяо и обнимает, позволяя тому уткнуться лицом в свой живот. — Ты ведь спас меня… и не только от изнасилования… кто знает, что было бы, если бы скорая приехала позже… и если бы меня не откачали тогда… любая минута ведь на счету, когда дело касается жизни… — Раз я поступил правильно… тогда… за что меня в кадетское…? За что перевоспитывать… — он жмётся к брату, как когда-то, как детстве, будто бы в поиске защиты. Венти запускает руку в его тёмно-зеленые волосы, перебирает пряди холодными пальцами, аккуратно гладит, пытаясь успокоить. — Мама просто злится… может, она передумает… — Целых два года… мы никогда не расставались так надолго… Венти, мне страшно… — Ты такой трусишка, Сяо… — отбрасывая свои переживания, боль и страх, Венти целует брата в макушку. — Такой же, как и раньше… годы идут, ты взрослеешь, становишься сильнее, но остаешься всё тем же трусишкой и плаксой Сяо. — Обидно вообще-то… — он шмыгает носом, как в подтверждение слов близнеца. — Но ты прав… — Сяо, спасибо тебе… если б ты не вернулся за мной… наверное… Знаешь… тот человек ничего со мной не сделал, только раздел и полапал… а я уже в минусе. Если бы что-то было… наверное, я бы не справился и просто покончил с собой… — Не говори так, пожалуйста… мне страшно за тебя… — Прости, — Венти кладёт ладони на влажные от слез щеки Сяо и поднимает его лицо вверх. Смотрит в глаза и улыбается. — Всё будет в порядке… и даже если мама не передумает… эти два года пройдут очень быстро… ну и мы ведь сможем общаться по телефону… — Уверен, там не просто кадетское училище… однозначно концлагерь какой-то для «малолетних преступников»… — Хех, не утрируй, всё будет нормально, Сяо. — Я всё ещё не могу осознать, что убил человека… — подросток нервно сглатывает, его руки дрожат, а взгляд кажется слегка безумным. — Тише, Сяо… мама Розалина сказала, что наняла психотерапевта… Ты ни в чем не виноват… ты спасал меня… это было состояние аффекта… и… я поступил бы точно так же. — П-правда…? — Конечно… за тебя я готов на всё… мы с тобой — самое дорогое, что есть друг у друга. Да, ссоримся… Да, не понимаем иногда… но… разве ты стал любить меня меньше…? — Нет… ни разу… — поддаваясь эмоциям, Сяо крепко прижимает Венти к себе, потирается щекой об его футболку, вдыхает уже привычный и любимый запах порошка. — Прости, что я такой глупый… — Хех, ты дурашка, Сяо, — Венти проводит ладонью по его волосам. — Если меня правда отправят на два года… значит… значит, когда я вернусь… мы уже не будем так близки…? А потом университет Воздушных Сил… мама точно заселит меня в общагу… — Нет, мы будем близки… подумаешь, два года… А когда ты будешь в универе, то хотя бы будет телефон… в универе точно не концлагерь. — А ты в модельную школу… Кажется, у мамы на тебя планы… а меня хотят просто убрать, чтобы не мешал, не отсвечивал и не доставлял проблем. — Даже если и так, Сяо… — Венти отстраняется от брата и присаживается на край кровати. Смотрит в янтарные глаза и слабо улыбается. — Когда ты закончишь кадетское, тебе уже исполнится восемнадцать… маме будет не так просто давить и прогибать тебя под себя, так что… — Тебе тоже будет восемнадцать… но ты всё ещё будешь учиться… мне учиться два года, а тебе четыре… она будет давить на меня через тебя. — Кто знает, что и как будет, Сяо, — Венти откидывается на кровати на спину, смотрит в потолок и вздыхает. — Мы не знаем, что будет завтра… зачем думать на четыре года вперед? — Н-наверное… Сяо смотрит на брата, задерживая взгляд на его голых ногах, неприкрытых шортами. Венти и правда красив, похож на фарфоровую куклу. Очевидно, что маме пришло в голову сделать из него модель. — Хотя куда мне… — хмыкает Венти. — Я же метр в прыжке, в модели таких не берут. — Фотомодель…? — Надеюсь, не нюдсы, аха… — Глупый, — Сяо присаживается на край кровати. — Тебя мама, кажется, любит… — Она и тебя любит… и это училище — это попытка обезопасить тебя. Сейчас начнётся непонятно что, когда всплывут детали дела и то, что нас там как бы и не было и всё остальное… отправить тебя в училище — это отличный способ спрятать тебя.