Тайная миссия Ангела: отныне они едины.
4 апреля 2023 г., 22:39
Сегодня было солнечно. В воздухе не чуялось ни прежней беды, ни новой опасности. Здание школы было совсем близко, но эти любопытные взгляды из окон каждый день поднимали тревогу внутри, даже если на это не было объективного повода. Друзья уже завидели героя издали, принимаясь махать руками.
«Почему они до сих пор так добры ко мне? Разве я сделал что-то хорошее?»
Звуки пианино отвлекли от всяких мыслей. Он нервно повернул голову, с осторожностью шагая навстречу льющейся мелодии.
«Откуда здесь пианино?»
Синдзи несколько раз моргнул, подумав, что в последней битве слишком сильно ударился головой. Но образ пианиста оставался на месте: мальчик в школьной форме с нежностью перебирал клавиши роскошного пианино, довольно прикрывая глаза. Синдзи шагнул ещё ближе, показываясь музыканту, но тот продолжал играть, даже не взглянув на него. Симфония Бетховена звучала особенно легко и воздушно в исполнении незнакомца. Белые волосы, небрежно торчащие во все стороны, лишь встрепенулись от поворота головы, когда мальчик всё же взглянул на Синдзи.
— Кто ты? — Синдзи прервал музыку словами, и пианист резко остановился, отрываясь от инструмента.
— Икари-кун, почему же ты не в школе? — незнакомец подошел прямо к нему, становясь очень близко. Игривая улыбка кончиками губ выбивала любого собеседника из колеи. Словно она была не к месту, ведь улыбаться нечему.
— Откуда ты меня знаешь, я тебя прежде здесь не видел, — Синдзи заволновался, отступая на шаг назад так, будто это могло спасти его от неловкости, выражающейся дрожью и без того высокого голоса.
— Тяжело не запомнить имени и лица героя, — продолжал издеваться над ним пианист, снова чуть подаваясь вперед, — Каору Нагиса. Пятое дитя.
— Пятое? — Синдзи замер, чувствуя себя безоружным от этой улыбки, от всей беззаботности собеседника.
Каору лишь молча подал ему руку, предлагая пожать, на что Синдзи неуверенно согласился, ощущая, как холодны его пальцы сначала, и как быстро они согрелись от касания. Это показалось ему странным.
— Ты ведь уже не собираешься на уроки? — заранее зная ответ спрашивал пианист, когда словно околдованный Синдзи шёл за ним, — Вот и я решил, что встреча всей моей жизни важнее одного школьного дня.
— Встреча всей жизни? Но нам даже не рассказывали, что приедет новый пилот! — мальчик не чувствовал, что может управлять своим телом и языком. Всё происходило так, будто правда было кем-то спланировано.
— Я рад, что мы познакомились именно так, Икари-кун, — улыбался Каору, уверенно ведя мальчика куда-то к побережью.
— Тебя попросил об этом мой папа? — Синдзи остановился и нахмурился. Других соображений ему не приходило: как ещё можно объяснить такую встречу?
Каору тоже остановился, задумавшись. Общение с людьми с первых минут уже оказалось сложнее, чем он думал. Ведь в этом городе он даже не для целей Икари старшего.
— Нет, я здесь ради тебя.
Смущавшийся Синдзи не нашел, что ответить на это, но сопротивляться такому уверенному в каждом шаге Каору казалось ему бесполезным. Что может произойти? Ведь он сам такой же мальчик.
Каору очень старался быть таким же, и Синдзи полностью ему поверил на уровне подсознательного спокойствия.
Побережье сегодня ничем не отличалось: привычное спокойствие, красные волны с пеной, четкая линия горизонта.
«Нагиса… Это ведь и есть побережье?»
— Икари-кун, расскажи о своей Еве. Ты чувствуешь свою связь с ней? — Каору сел на песок, жестом приглашая Синдзи присесть рядом, что тот и сделал. Но после вопроса мальчик тут же погас, углубившись в свои мысли.
— Нет. Я каждый раз думаю, что не хочу залазить в это механическое чудовище, — Синдзи смотрел куда-то вдаль, не решаясь взглянуть в пристальные глаза собеседника. Глаза? Да, они были очень яркие и пронзительные. Синдзи понял, что этот взгляд ещё хуже взгляда отца.
— Но я понимаю, что все ожидают от меня только этого. Только так отец и остальные могут похвалить меня.
— Я так и думал. Хочешь я помогу тебе с этими ощущениями?
— Что?
— Но только если это будет наш секрет.
Синдзи всё же пришлось взглянуть на Каору и понять, что он не шутит. Тот смотрел на него с пылающей надеждой, и отказать ему было очень сложно. Мальчик неуверенно кивнул, пожимая плечами, ведь хуже точно не будет.
— Отлично, — Каору снова прикрыл глаза, как делал это играя, — И как тебе эта школа?
— У меня есть друзья здесь, они даже заботятся обо мне, — трепетно делился радостями Синдзи, всё больше проникаясь доверием к новому знакомому, — Я стараюсь не забывать про учёбу.
— Именно таким я тебя и представлял, — признавался Каору, накрывая лежащую на песке руку мальчика своей, — Ты мне нравишься, Икари Синдзи-кун.
Синдзи вздрогнул, не отрывая глаз от своей вспотевшей ладони, накрытой длинными пальцами. Кожа Каору была очень светлая и приятная на ощупь, но теперь даже слишком горячая. Что с его телом? Первый раз Синдзи видел такое.
— Но…
— Какие люди недоверчивые, — вырвалось у Каору, когда смущенное лицо Синдзи блуждало по его лицу, глазами описывая контуры аккуратного подбородка.
Дальше всё произошло исключительно по сценарию Нагиса: тело Синдзи было вовсе не тяжелым для Ангела, но он всё равно очень осторожно придерживал талию и шею мальчика, пока в кроссовки по пути засыпался песок. Каору с трепетом разглядывал человеческое лицо так близко впервые: во сне тёмные ресницы и брови чуть дергались, а приоткрытые губы выдыхали горячий воздух.
— Синдзи, ты ведь простишь меня?
Каору шел уверенно, и лицо его всегда было строго непроницаемым, но разговор с таким приятным и наивным человеком странно повлиял на него.
— Ты ведь ничего и не вспомнишь. Но всё же, извини, что прервал наш разговор так неожиданно.
Он не знал, что Синдзи собирался ответить на не к месту брошенные слова, но четко выполнял приказ. Ангел сомневался, что люди говорят такое друг другу при первой встречи, но мысли о приказе отбивали все остальные. Он делал всё так, как должен: ни больше ни меньше.
***
— Синдзи… Оно меняет форму.. — Синдзи… Оно… теперь внутри меня? — Синдзи! Синдзи открыл глаза, поднявшись на кушетке. Больничный потолок больше не пугал его, но злое лицо Мисато будет напрягать всегда. — Что ты чувствуешь? — девушка отпустила его руки, понижая голос. Её побледневшее лицо поддалось легкой улыбке, но всё ещё выражало злость на больного. Руки шевелятся. Ноги тоже. В голове что-то непонятное. — Всё в порядке, Мисато-сан, — Синдзи постарался выдавить из себя улыбку, чуть успокоив капитана. — В этом бою ты вёл себя не так как обычно. Твоя синхронизация резко упала, но сражался ты гораздо смелее, чем раньше. Что с тобой произошло накануне? — Мисато сложила руки на груди, не отрывая взгляда от лежащего, — Тебя словно подменили, — испуганно добавила она после. — Ничего, я просто гулял на побережье. — А школа? — Я… — Лучше молчи, но, как только поправишься — получишь от меня, — Мисато вышла из палаты, по-родительски пригрозив мальчику, как это делала всегда. Синдзи слушал стрекотание, без которого уже не представлял своей жизни. Он бы не рассказал про Каору… Но вдруг тот соврал, сделал что-то плохое? Синдзи не помнил бой, он только подслушал разговор в коридоре о том, что с Аянами всё очень плохо. И после этого его сердце билось бесконечно быстро, но шевельнуться он не мог. Аянами первая, кто встретилась ему на этом пути, она многому его научила, и Синдзи бесконечно уважал её хотя бы за бойцовскую отвагу. И её теплые отношения с его отцом… Синдзи никто так и не ответил, как так вышло, но он старался сблизиться с холодной девочкой, как бы безрезультатно это не было. Он чувствовал необъяснимое родство с Рей.***
— Я выполнил всё так, как должен был. — Пятое дитя, когда ты закончишь план? Каору драматично вздохнул, засовывая руки в карманы. Он делал так всегда, когда хотел скорее остаться один. — Когда Третье Дитя сможет вернуться в бой. — Если ты себя раскроешь… — Люди такие странные… Я зря сказал «нравишься»? — Нагиса! — Меня никто не раскроет вплоть до основной операции. Даже после боя никто не догадался, что Синдзи был под моим воздействием. Я сидел в офисе рядом с Гэндо, и даже он не заподозрил ничего, а остальным ума не хватит. — SEELE сейчас вкладывает все надежды в одного тебя. — И всё же странные вы, лилим. После этих слов Каору остался один. Собеседники незамедлительно удалились. Каору почему-то ощущал себя не так, как раньше. Это вовсе не человеческие переживания, какие в этот же момент испытывал Синдзи в палате. Это то, что описанию не поддается. «Си…Синдзи» Это имя каждый день своей жизни в голове прокручивал Первый Ангел.***
Закатное небо было освобождено от вторжения очередного Ангела, которого пилоты успешно разбили, пусть и с большими сложностями. Но разрушения в городе ещё оставались пугающими, поэтому Синдзи осторожно шагал по улице, заверив врача, что чувствует себя нормально. И хуже ему правда быть уже не могло, а больничные стены только давали. «Страшно даже спрашивать про Аянами…» Синдзи точно не знал, куда идти, пока не обратил взгляд на побережье. Перед глазами пробежали сцены сегодняшней встречи с загадочным парнем. Даже не верилось, что все эти события вмещал один день, но он был настолько уставший от этих постоянных вторжений и сражений, что уверенности в правильном течении времени у него не было. Может, мы вовсе исчисляем время неправильно… «Хоть бы он был дома!» Дверь без промедления открылась, и Каору обворожительно улыбнулся стоящему на пороге, поправляя свои мокрые волосы. Синдзи выглядел ужасно: тусклые и потерянные глаза, потрепанная одежда, мертвецкий цвет лица, и он не обращал внимания на то, как игриво пытается заговорить Каору, по пути подбирая одежду. — Не верится, что ты запомнил мой адрес, Икари-кун, — слова звучали бодро, но теперь Ангел усомнился в том, что парень действительно забыл всё. — Можно я останусь у тебя на ночь, Нагиса-кун? Я не хочу возвращаться к капитану Кацураги сейчас, — Синдзи не собирался второй за день раскрывать свою душу этому легкомысленному парню. — Оставайся, если Мисато и на меня ругаться потом не будет, мне тоже проблемы не нужны, — Ангел наблюдал за тем, как пугливо мальчик оглядывает темную квартиру без единственного источника света и каких-либо других признаков жизни. Каору понимал, что Синдзи слишком глуп, что так раскрыть его, но всё же остерегался, как и со всеми остальными людьми. — Почему ты не можешь уважительно обращаться к ней? — внезапно нахмурился Синдзи, на лице отображая всю злость, о которой никогда и никому не рассказывал. Даже в темноте Каору прекрасно видел его сдвинутые брови, и хоть немного знал про эмоции лилим, не знал, как на это реагировать. — Ну чего-ты, Синдзи-кун, сам ведь так её называл. Да и подружка твоя… ничего страшного не произошло, зачем переживать? — пытался так успокоить мальчика Ангел, параллельно натягивая на себя одежду. — Ты ничего не понимаешь! — крикнул Синдзи, было уже набросившись на Каору, но своим сжатым кулаком ощутил, как спокойно парень отодвигает его даже не напрягаясь. Синдзи остановился, быстро пробежавшись взглядом по полураздетому парню, приходя в неловкость от оголенного торса перед носом и своего проигрыша. Каору не выражал никаких эмоций, молча опуская свою руку, которой выдержал бы любой удар. Он правда ничего не понимал, но разве мог это объяснить? Синдзи молча сел на стул за пустым кухонным столом, а Каору сел напротив, думая о том, что мог лучше изучить психологию лилим. Разговор заводить заново никто не решался. Синдзи никогда не сделал бы это первый, а сейчас и без того слишком много мыслей, которые непременно нужно заглушить музыкой, пронзали его. Так что он молча достал плеер. Каору умел готовить только лапшу, потому что сам в еде никогда не нуждался. Его тело было идеально и без этих странных по консистенции и запаху штуковин: Ангел пытался разобраться с варёными яйцами, но даже это оказалось сложным. — Тебе помочь? — голос Синдзи звучал несколько виновато, но он всё же уверенно принялся за варку лапши, давно привыкнув к готовке. — Синдзи-кун, ты любишь Первое Дитя? — внезапно выдал Каору, пока Синдзи увлечённо перекладывал лапшу по тарелкам. — Нет, — моментально ответил Синдзи, даже не поднимая на него глаза. — Ты любишь Мисато? — продолжал заинтересованный Ангел, уже получив свою тарелку в руки. — Нет, не люблю, но она очень хорошая девушка, — с неким трепетом отвечал Синдзи, понимая, что по возвращению домой его ждёт очень интересный разговор. — Почему тогда ты выглядел недовольно, когда я сказал, что ты мне нравишься? — Каору не привык обдумывать свои слова или оставаться без ответа на то, что его интересует, ведь всегда он мог получить любую информацию обо всём: обстановка в мире, точная температура на улице, время вплоть до миллисекунд. Но именно этот мальчик погрузил его в крайнее любопытство. — Я… — Или это та сумасшедшая Аска? — Потому что я вижу тебя первый раз. Потому что мальчики не говорят такого друг другу, — Синдзи мог продолжить список причин, но палочки в дрожащих руках и без того плохо удерживались. — Но я знаю тебя всю свою жизнь, Икари-кун, — Каору поднялся со стула, опрокинув тарелку, и потянулся через весь стол к испуганному Синдзи, палочки у которого уже были на полу, — Какого, когда тебе говорят это? Когда тебя любят? Когда ты любишь девушку? Синдзи молчал, потому что не мог ответить ни на один из вопросов. Он не мог понять, почему Каору так зациклен на одной теме, но его красные, будто налившиеся интересом глаза выворачивали всю душу наружу, и находиться под этим взглядом было опасно. Аппетитная лапша наполовину пролилась на штаны Синдзи, оставив там и сам аппетит. А Каору всё также нависал над ним, расставив руки по краям стола. — Каору-кун, что с тобой не так? — всё, что смог выдать Синдзи сквозь эту мучительную тишину, когда они смотрели друг на друга. — Не так? — разочарованно повторил Каору, опускаясь на стул, — Лилим никогда такого мне не говорили, — шепотом продолжил он, пока Синдзи убирал остатки провалившегося ужина. Каору молча думал. Он мог сидеть так очень долго. В его голове содержалось бесконечное количество знаний, но там не было ничего о взаимоотношениях и том, что делать в ссорах. — Что это? — мальчик отправился отмывать штаны, но его крик прервал анализ Ангела. Синдзи даже забыл, как его назвал знакомый. Вся ванна была заполнена кровью вместо воды: литры красной жидкости, ещё свежей, пахнувшей не так, как черствая кровь Ангелов, разливающаяся на поле боя, а совсем по-другому. Синдзи с тихим ужасом замер, смотря на это, а Каору, всё так же не выражая эмоций, встал позади. — Это был приказ, следы которого я забыл убрать. — Это ты что-то сделал с ней? Крик Синдзи в этот раз пронзительно отражался эхом почти пустой квартиры, а кулак всё же прилетел в лицо Каору, которому было ни капли ни больно. Ангел выдержал несколько ударов, бережно положив руки на плечи мальчику, слезы которого теперь не останавливались. Синдзи пытался оттолкнуть Каору, но тот обнял его своими холодными руками, и размеренное дыхание постепенно успокоили его. — Я бы не стал делать что-то плохое твоим друзьям, Синдзи-кун. Я наоборот делаю всё, чтобы ты был счастлив. Здесь я для этого. — Счастлив? Почему с твоим приходом произошло это? Что у тебя в ванной? Вместо ответа Каору неуверенно поцеловал Синдзи в лоб через темные волосы, проведя рукой по ним. Синдзи замер, подняв покрасневшее лицо на Ангела. Ему было очень сложно сопротивляться этой завораживающей и бесспорной красоте Нагисы. Каору улыбнулся уголками губ, как в их встречу этим утром. Они замерли в этой неоднозначной позе, боясь шевельнуться. Каору оказалось удивительно приятно ощущать тепло человека своим телом, которое прежде такого не испытывало. Никогда ни с кем он не был так близок, как и Синдзи. — Каору-кун, пусти… Каору ещё раз провел руками по приятным нежным рукам Синдзи, не выполняя его слишком неуверенной просьбы, даже не услышав её. Каору много раз видел, как лилим соприкасаются губами, и любопытство снова взяло над ним верх. Ангел потянулся вниз, но не успел. В следующее мгновенье мальчик со всей силы толкнул Ангела от себя, и тот поддался, шокировано замерев. — Что ты делаешь? — снова кричал Синдзи, пожалевший, что поддался успокоениям этого странного парня. — Успокаиваю тебя, — невозмутимо отвечал Каору, не понимая, что делает не так. Обычно лилим становились довольными после этого. — Хватит! Ты врёшь мне! — Синдзи топал ногами, будучи готов разгромить всю квартиру, в которую пришел зря, — Ты убийца! — Ты в таком случае тоже, Синдзи-кун, — Каору с сожалением шагнул назад, отказываясь вступать в контакт дальше, — Одна половина кровати твоя. Синдзи лежал на самом краю мягкой кровати, поджав колени к груди. Он больше ни сказал ни слова, даже дышал едва слышно, и было тяжело понять, жив ли он вообще. Каору занимал остальное пространство кровати, думая о том, как он мог забыть убраться в ванной, как непредусмотрительно сразу пустил мальчика в квартиру, в первый день наладив и испортив отношения с ним одновременно. Знал бы Синдзи, что это была его кровь… Но Каору никогда не раскрывал своих секретов. Приказ всегда оставался приказом.
