Мальчик и Ангел, разрушившие мир.

      Синдзи выходил из штаб-квартиры после очередного испытания по синхронизации: он был разбит как никогда. Почему он был силен в последний раз, но ощущения внутри Евы теперь другие? Его слезящиеся глаза зацепились за единственный силуэт на фоне позднего заката. Было ли это совпадением, что Каору постоянно оказывался рядом?       — Синдзи, прекрати плакать, — уже издалека начинал учить его Ангел, двигаясь навстречу.       — Зачем ты здесь? — трясущимся голосом спрашивал Синдзи, — Я хотел… Я должен быть один, зачем ты помогаешь мне!       Каору со всех сил прижал мальчика к себе, и тому даже стало сложно дышать, но слезы прекратились сами собой. Синдзи знал, что его вопрос глупый, но ему было слишком неловко принимать помощь.       — Разве ты не веришь, что мы с тобой связаны на всю жизнь? — расстроено спрашивал Каору, который уже смело брал руки Синдзи в свои, нежно перебирая уставшие пальцы.       — Каору, ты… — Синдзи смотрел в красивейшие алые глаза, в ответ сжимая длинные пальцы, — Ты просто идеальный.       Слава Икари вырвались сами собой, и он тут же покраснел, но всё же не жалел о сказанном. Ангел благородно улыбнулся, будто заранее знал ответ. Он на самом деле ждал этого вечность.       — Каору-хен…       — Просто Каору.       — Каору, мне было плохо без тебя… — начал откровенный разговор Синдзи, понимая, что причиной его плохой синхронизации служило это одиночество, — Настолько, что я даже не могу управлять Евой, у меня никогда такого не было!       — И чего же ты сейчас хочешь, Икари? — Каору ехидно прищурился, снова зная ответ. Он по мере каждого слова подходил всё ближе, произнося эти слова практически шепотом, ведь расстояния между ними не осталось.       — Поцелуй меня, Каору, — более чем уверенно произнес Синдзи, крепко сжимая ладони Ангела без прежнего стеснения, не отрывая от него глаз.       Каору с удовольствием впился в сухие губы Синдзи, медленно лаская их языком. Он понимал, что мальчик на умел целоваться, и брал всё в свои руки, уверенно проникая внутрь горячего рта, встречая на своем пути неуправляемый язык Синдзи, который уже крепко сжимал ворот его рубашки, встав на цыпочки.       Синдзи таял в руках Каору, целиком доверяясь ему: ещё неделю назад он отверг такую прекрасную ласку от парня, который так настойчиво продолжал добиваться своего. А сейчас Синдзи понимал, что не выдержал бы без этих невероятно приятных губ на своих.       Каору делал всё более быстрые движения, параллельно руками лаская Синдзи: взъерошил волосы, помял одежду, потрогал его целиком. И Синдзи с ахающими вздохами наслаждался каждым касанием этих рук, отзеркаливая каждое его движение.       — Ка… Каору, — Синдзи отрывался от неостанавливающихся губ, чувствуя, что воздух в легких кончается.       — Да, мой Синдзи? — это ласковое обращение для зацелованного и самого счастливого на Свете мальчика было даже слишком приятным. Каору никогда не скупился на слова. Сейчас он тоже пытался отдышаться, всё ещё не убирая рук с талии Синдзи.       — Ты мне тоже очень нравишься, — еле смог выговорить пилот, позабыв всё плохое, всё то, что было до. Рядом с таким человеком это было неважно.       — О, я вижу, Синдзи, — снова расплываясь в обворожительной улыбке отвечал Каору. Но теперь его улыбка была не просто ласковой, а самой настоящей: он улыбался широко, не скрывая острых зубов, — Ради этого я и живу.       — Прости меня за всё, что было, я не мог поверить, что ты делаешь это серьёзно, я не хотел быть игрушкой для тебя, — Синдзи гладил руками плечи внимательного слушающего парня, поправляя белоснежную рубашку, под которой скрывалась отрывисто-дышащая грудь, — Но сейчас я понимаю, что ты мне нужен.       Уже было достаточно поздно, но мальчики не хотели прощаться: они сидели на горе, свысока осматривая пустующий город и редкие огни на улицах внизу. За эту неделю несколько их разговоров в школе были натянутыми и вынужденными, но по одиночке они больше не ощущали себя полноценными. Каору, повидавший многое за свою по-настоящему долгую жизнь, с трепетом смотрел только на Синдзи, который этого смущался.       — Почему ты называешь себя некрасивым? — тихо спрашивал Каору, доставая из любимых карманов брюк пачку сигарет, украденных у Мисато.       — Сигареты? — чуть ли не вскрикнул Синдзи, который ни разу такого не пробовал.       — Ответь мне, — настойчиво произнес Каору после щелчка зажигалки. Он красиво затягивался, выдыхая кольца дыма. Ему было скучно жить, а это нечто вроде развлечения. Ничего не вредило его телу, и Ангел был очень рад, что ему досталось человеческое.       Пока Синдзи молчал, Ангел думал о том, как сложилось бы всё, не будь он с рождения связан с этим мальчиком. Что бы он делал, если SEELE не свели их, не заставили? Каору было страшно соглашаться на такое, но эта организация полностью контролирует его земную жизнь, поэтому он снизошел до человеческих проявлений, и об этом не пожалел. Но он не знал, как объяснить всем этим людям, что не может сразиться с Синдзи.       — Жизнь показала мне, что никто не обратит внимания на меня, а ты какое-то исключение, — признавался Синдзи, застенчиво носками своих ботинок рисуя что-то на земле, — Люди видят, какой я жалкий, и относятся ко мне также. Даже близкие, даже Аска, с которой мы должны работать сообща.       — Ты говоришь о людях, но я не такой, — начал Каору, сразу же запнувшись, — Я не человек, Синдзи, — совершенно серьёзно проговорил он, ожидая любой реакции.       — А кто? Ангел? — рассмеялся Синдзи, наблюдая, как Каору тоже через силу улыбается, но не придавая этому большого значения. Синдзи видел, как тот нервно тушит сигарету, собираясь уходить, — Эй, что-то не так?       — Нет, я просто хотел пошутить, что люди глупы, раз не ценят тебя, — соврал Ангел, протягивая последнюю сигарету мальчику, — Хотя бы попробуй за компанию.       Синдзи тоже встал, неуверенно прикуривая из холодных рук Каору. Они медленным темпом направились по домам, и Ангел, конечно же, заботливо провожал младшего, смеясь над его неумелыми попытками курить в затяг. Подходя к квартире, Каору сказал очень важные слова, отпечатавшиеся в памяти Синдзи надолго:       — Не позволяй никому думать о тебе хуже, чем есть. Люди неидеальны, могут быть невнимательны или чему-то не верить, как и ты сам, но это в порядке вещей. Помни то, что на твоём месте хотят оказаться люди, которых ты спасаешь.       Синдзи молча слушал его, сглатывая ком в горле, сжимая собственные вспотевшие ладони в кулаки. А Каору шептал ему на ухо, губами изредка касаясь его.       — Я горжусь тобой, Синдзи.       Каору уходил со своей коронной улыбкой, подарив уже сонному Синдзи ласковый поцелуй на прощание. И когда дверь закрывалась, Каору понимал, что нарушил уже всё, что только мог. Он скоро должен был быть схвачен, а дальше непонятно, что люди собираются делать с Ангелом.       После всех откровенных слов Синдзи он думал о том, что же делать дальше. Каору понимал, что не смог бы допустить того, чтобы тот был ранен, чтобы он плакал после неизбежной правды того, что сам Первый Ангел должен уничтожить NERV. Но после всех событий встречи с этим прекрасным Икари-младшим Каору уже не был тем, кем был, заключая тот договор.       Нагиса первый раз за свою долгую жизнь сделал что-то ради человека. Ради его счастья, ради любви, ради всех тех чувств, которые нужны одинокому Синдзи. Это казалось ему гораздо более первостепенным долгом всей своей жизни, тем, что важнее всех планов людей. И сейчас Каору уже не знал, мог ли назвать себя Ангелом, так проникнувшись преданностью к человеку.       А Синдзи, глупо улыбаясь после такого приятного вечера, тут же ловил на себе злой взгляд Мисато, которая ждала его дома уже больше часа. Свет был зажжен только на кухне, где она курила те же самые сигареты, допивая очередную банку. Мальчик замер в проходе: оправданий у него не было.       — Что ты постоянно делаешь с этим Каору? Я не была бы против, если бы от тебя так не пахло, если бы ты справлялся со своей основной задачей, — она не повышала голос, но говорила словно на допросе, потому что такое происходило не в первый раз, — Это была ваша последняя прогулка, — Мисато заметила, как Синдзи решительно хотел возразить, шагая вперёд, но продолжила, — Я рада, что у тебя появился друг, но почему именно он? Я перестала тебя понимать.       Синдзи замечал, что общался даже с Мисато гораздо меньше с каждым днём, становясь безразличнее ко всему, что делал раньше. Он больше не искал темы для разговора с Аянами, не готовил по утрам, не препирался с Аской, ведь значение для него сейчас имел только Каору.       — Он верит в меня, — тихо произнес Синдзи, продолжая под едкий смех Мисато, — Он правда помогает мне, и мои провалы никак с ним не связаны.       — Весь штаб видит, что с Нагисой что-то не так, и ты тоже это знаешь, и твоему отцу вовсе не нравится работать с ним, но выбора нет, — Кацураги говорила прямолинейно, устав от глупых ссор с Синдзи, — Тебе самому не кажется странным, что он общается только с тобой? — грубо продолжала она, потому что по-другому разговор вести было бы бессмысленно. Её целью было отговорить пилота от этой дружбы.       — Да, моему отцу гораздо больше нравится смотреть на несчастного одинокого сына, пока он веселится с Аянами! — кричал Синдзи, который мог стерпеть всё, кроме упоминания Икари-старшего, — Если вам не нравится, что я изменился, выгоните меня, пусть отец снова в лицо скажет мне, что я слаб!       Синдзи метнулся в свою спальню, не видя больше смысла в общении с расстроенной и желчной Мисато. Он надеялся, что та поддержит его в новых начинаниях, ведь сама того хотела, но теперь, когда он начал чувствовать себя живым, что-то снова не так. Синдзи не хотел это слушать, он верил только Каору.

***

      Лучи дневного солнца били по глазам так же сильно, как билось сердце от жары и духоты. Синдзи через силу открыл глаза, ощущая как его тряпичные безжизненные пальцы переплетаются с пальцами Каору, когда он сильно их сжимает. Сонный взгляд быстро окинул друга, подмечая то, что даже отсутствие сна никак на него не влияют.       — Синдзи, пора просыпаться, а то тебя будут искать, — бодро будил его Ангел, второй рукой ещё сильнее распахивая шторы с мешающим светом.       Синдзи помнил, как приятны были объятья Каору, как тепло было его тело: они были очень близки этим вечером, и сейчас Синдзи было неловко смотреть в красные глаза напротив. Ему хотелось закрыться одеялом с головой и остаться в таком положении, пока лучше не станет. А Каору всё было ни по чем: его тело пусть и поддавалась коварным градусам, но никаких последствий не было. Но всё же он с невероятным удовольствием наблюдал румянец на щеках Синдзи, прокручивая их сон в объятьях.       — Сколько мы вчера выпили? — еле выдавил из себя Синдзи, понимая, что даже приподняться ему сложно. Но даже лежа он выпил почти всю бутылку воды под рукой.       — Син-дзи, — проговаривал по слогам его имя Ангел, — Тебе ведь стало легче находиться в Еве после нашей встречи? — спрашивал уже довольно пьяным он, надеясь, что не проболтается.       — Да, это странно, но так и есть, — честно отвечал расслабленный Синдзи, укладывая свою тяжелую от мыслей голову ему на колени, — И с чем это связано?       — Я уверен, что ты так позитивнее настраиваешь себя, — откровенно врал Каору с непроницаемым лицом и своей коронной улыбкой, довольно склоняясь над пьяным мальчиком, — Какая разница, если тебе легче? Синхронизация всего лишь цифры, а в бою ты силен.       — Саке дает о себе знать, да? Около пол-литра на одного пришлось, — отвечал Каору, для которого это было мелочью по сравнению с щуплым мальчиком, который пил впервые и морщился от каждой рюмки, — Мне уже через пятнадцать минут надо выходить, собирайся скорее.       — Куда ты? — тревожно спрашивал Синдзи, который все же смог подняться на локтях сквозь дикое головокружение, замечая, как стремительно быстро начал одеваться Каору.       — У меня просто дела в школе, — снова врал Каору, но уже не так убедительно. Его нисколько не волновала ложь, ведь он всё же оставался двойным агентом в этом городе. У Ангела не было проблем с совестью, как это бывает у людей. Всё же он оставался другим.       — Какой школе? Сегодня утро субботы, — Синдзи не поверил этим словам, через силу встав с кровати, чтобы схватить Каору за руку так, чтобы он не смог выйти, — Подожди меня хотя бы.       Каору грустно улыбнулся, понимая, что уже слишком заврался. Чем дольше они находятся вместе, тем сложнее скрывать свою настоящую сущность, дело, ради которого он так неожиданно появился. Но Ангел понимал, что не может, и даже время не помогло ему прийти в себя, вернуться к миссии. Поэтому он был вынужден уйти.       — Ты не можешь сегодня пойти со мной, — твердо отвечал Каору, несколько грубо вырывая свою руку, смотря прямо в глаза шокированному Синдзи, — Я обязательно вернусь, веришь?       Синдзи понимал, что здесь что-то не так, и начал активно отрицательно мотать головой, кидаясь обнимать Каору, пока сам еле стоял. И тот нехотя обнял его, жалея, что не ушёл, пока тот ещё спит, чтобы не устраивать такие долгие прощания. Каору отстранил тело Синдзи от себя, уверенно и быстро целуя его в губы, позволяя немного углубить поцелуй с привкусом спирта, но довольно стремительно отрываясь. Ангел шагнул к двери, а Синдзи был не в силах пошевелиться.       — Помни, что мы связаны. И тщательно думай, прежде чем тратить себя на слезы по мне. Я вернусь, даже если ты не веришь, — быстро проговорил Каору, закрывая за собой дверь.       Синдзи слышал его быстрые шаги по коридору, осознавая, что с каждым моментом они всё дальше друг от друга, и он даже не знал, куда направился его странный друг, что может с ним произойти, когда они снова увидятся. Неизвестность пугающей волной поднималась из груди в горло, и глаза уже начинали гореть, но мальчик уверенно сглатывал этот порыв, сжимая кулаки.       «Раз он сказал, я должен быть сильным, что бы ни произошло».       Синдзи молча опустился на пол пустой квартиры, оглядываясь на их смятую постель, недопитую выпивку, бездельно валяющиеся учебники Каору. Очевидно: ему нечего бояться, нечего терять, он делает только то, что хочет. И Синдзи хотел быть таким же, но он просто сидел, прижав голову к коленям.       «Почему он тоже оставил меня? Дело во мне?»       Синдзи не выдержал: первые слёзы начали капать на плитку кухонного пола, пока он пытался вспомнить то, как жил до этого знакомства. Синдзи растерял все знакомства в школе, поссорился с Мисато, не общался с Аянами. Казалось, Каору забрал его на небо, показав пушистые облака, а теперь безжалостно бросил обратно на землю, оставив одного.       — Ты будешь сильно скучать, если я уйду? — задавал вопрос Каору уже тогда, когда они почти уснули, укрывшись одним одеялом.       — Зачем ты такое спрашиваешь, Каору? — негодующе отвечал Синдзи, поворачиваясь к нему лицом: теперь их носы соприкасались, — Конечно да.       — Но я хочу чтобы ты знал, что такое когда-то может произойти, — Ангел закрывал глаза, пытаясь улечься поудобнее так, чтобы им хватило места, — Ты должен быть счастлив и без меня. Я всему тебя научил, ради этого я живу.       — Зачем мне быть без тебя, когда ты рядом? — еле мог говорить пьяный Синдзи, переворачивая слова. Он смотрел на длинные ресницы Каору и его красивое лицо вблизи.       — К сожалению, я не тот, кто всегда может быть рядом, и я пытался тебе об этом сказать, но ты не принял это серьёзно, Синдзи, — Каору хоть и хуже управлял своим телом, но отлично все соображал. Он приобнял мальчика, одной рукой залазив к нему под футболку, оставляя её на талии.       Но Синдзи уже спал, приоткрыв обкусанные губы. Каору знал это, не открывая глаз, и тоже быстро заснул.       В дверь громко постучали сначала три раза, а потом ещё два. Но Синдзи был слишком сильно погружен в мысли на этом кухонном полу, залитом слезами, и вставать отсюда не хотел. Память возвращалась постепенно, как и восстанавливались логические цепочки всех слов Каору в его голове. То, что Синдзи упускал, сыграло с ним злую шутку. А дверь тем временем выбили.       — Опять плачешь? — первое, что сказал Гэндо, встав прямо перед сыном, который даже не двинул головой. И мужчина опустился на корточки рядом, насильно поднимая заплаканное лицо на себя, — Где он?       «Так вот о чём ты, Нагиса…»       — Где твой дружок? — повторил Икари-старший, сильнее сжимая и без того болящую голову, — Ты действительно поверил всем его словам? Я знал, что ты глупый, но надеялся, что капитан Кацураги сможет остановить тебя.       — Он в меня верил. Он меня любил, — только и ответил ломающимся голосом Синдзи, взглянув в безразличные глаза отца, которые после его слов стали ещё более пустыми, хоть и голову из рук он выпустил.       — Меня это не волнует. Мне интересно: что он сделал с тобой как с пилотом, — холодно интересовался отец, пока несколько работников осматривали всю квартиру, перерывая вещи. Двое парней быстро осматривали все шкафы, даже выпотрошили подушку, но ничего не нашли.       — Сделал… Со мной? — Синдзи не понимал, о чем речь, и видел, как нервно отец напрягает челюсть, пытаясь показаться спокойным. И понимал, что произошло нечто очень плохое, раз он сам вышел из штаб-квартиры, решил лично поговорить.       — Синдзи, у тебя нечеловеческие показатели синхронизации. Мы должны уничтожить Первого Ангела, ведь он наш противник, — Гэндо говорил кратко, но по делу, как и всегда, — Но мы не понимаем, что именно он изменил в тебе своей силой, поэтому работать с тобой опасно.       Последнее, что помнил Синдзи — сильный удар в висок.

***

      Побережье куда-то исчезло. Он не ощущал своего тела, но ощущал на себе ледяные руки. Глаза открыть было практически невозможно: он не мог контролировать себя, мог только смотреть, чуть прищурившись. Над ним был плитчатый потолок ванной, он слышал плесканье воды и тихий шепот Каору. Чуть опустив голову, он видел свое голое тело в ванной, наполненной совсем не водой, и видел, как Каору держит его за окровавленную руку.       — Ты на стороне Ангелов, Синдзи? — вопрос строгим голосом отца отдавался эхом в пустой больничной палате.       «Ты говоришь о людях, но я не такой».       — Синдзи! — вскрикнул Гэндо, подходя к койке на шаг ближе.       — Нет, я пилот, защищающий человечество, — выдавил из себя Синдзи, пялясь в привычный больничный потолок.       — Тогда почему тебя обличили в связи с Ангелом? Что между вами? — продолжал допрос Гэндо Икари, не думая о состоянии допрашиваемого, который пару часов назад получил от него же удар такой силы, что мог не очнуться.       «Я не человек, Синдзи».       — Он мой самый дорогой че…       — Он не человек.       — Он мне дорог.       Синдзи полноценно открыл глаза: помимо отца здесь были Мисато и Рицуко. Девушки выглядели так, словно смотрели на заведомо мертвеца, понимая, что никакие вопросы не улучшат его положение. Мисато еле сдерживала слезы, пусть и была обижена на Синдзи, а Рицуко стояла, скрестив руки на груди и неутешительно мотая головой, будто не веря происходящему. Отец был такой же, как и всегда.       — То есть ты не знал, что он Первый Ангел, который собирался напасть на нашу базу и убить всех?       — Нет, я думал, что он такой же пилот. Я ничего не помню.       — Что он рассказывал о планах SEELE?       — Ничего.       Гэндо прищурился, что было видно даже через затемненные линзы очков. Синдзи бесстрашно смотрел на него: он знал, что отец больше не может его ударить, а отвечал честно. Синдзи даже не надеялся на сочувствие с его стороны. Стрекот за окном только нарастал с каждой минутой.       — Ты можешь быть хоть чем-то полезен сегодня, Синдзи? — отец говорил с разочарованием в голосе, — Даже злиться на такого жалкого не могу.       Синдзи помнил, как напугано выглядел Каору, отпуская его руку, суетясь над ним, постоянно проверяя его пульс и дыхание. Кровь в ванной продолжала прибавляться, пока не достала до самых краев. Только тогда Каору поднял его на руки, перекладывая куда-то. Синдзи помнил и его улыбку, когда всё получилось.       — Нет, я больше ничего не могу рассказать.       «И куда же ты бежал, Каору?»       Гэндо вышел, не разрешая Мисато и Рицуко разговаривать с пилотом, выводя их следом за собой. Он ничего больше не сказал, понимая, что нужно действовать, а Синдзи находится под защитой, и сбежать не сможет. Если даже сможет встать на ноги. Синдзи видел сожалеющие взгляды девушек, когда его палату закрывали на ключ.       «Выходит, все его слова были ложью?»       Также делали с Аской, когда боялись, что её разумом овладел Ангел. И Синдзи был уверен, что Каору овладел им, но не мог объяснить, как. Он предполагал, что воспоминания вернулись от сильного удара, но желал забыть это. Синдзи теперь чувствовал, что кровь в нем не его, и поэтому ощущения от идущего по венам лекарства были другие. Казалось, что его тело сопротивляется вмешательству врачей, и рука с иглой ужасно болела, а препарат капал мучительно медленно.       «Что ты сделал со мной, Ангел?»