Товарищ лейтенант,поправьте платье.

Лунный, лунный, лунный кот Свет из лужи пьёт и пьёт Всё темней в моём окне Лунный, лунный, лунный кот Сердце, сердце ждёт и ждёт Но уже давно понятно мне — Только ночь в окне

      Лучи солнца пробивались сквозь окна, освещая оживленный коридор. Повсюду расхаживали люди, спешащие по делам Предприятия. В очередной раз в Михаэля врезался один из работников и, спешно извинившись, скрылся в толпе. Немец и подумать не мог, что тут так много людей. -Сегодня собрание, вот все и готовятся. — Прервал его размышления мужчина, идущий рядом. Сеченов улыбнулся, видя растерянный взгляд Штокхаузена. Тот явно не ожидал, что первый рабочий день в СССР встретит его каким-то собранием.- Люди у нас работают хорошие, но со своими тараканами. Со многими вы познакомитесь сегодня, может даже раньше начала. И ещё… Не бойтесь. Один вы тут не останетесь. У меня есть на примете человек, которого я попрошу вам все рассказать и показать. Вы, кстати, курите? Нет? Это замечательно, в рабочих помещениях курить строго запрещено. **** Тишина кабинета вовсе не давила на Штокхаузена. После многочисленных перешептываний за спиной, усмешек и осуждающих взглядов — кабинет встретил его приятной прохладой. Ему необходимо было собраться с мыслями перед собранием… Да и хорошо было бы узнать где оно. Помнится, что Сеченов обещал приставить ему кого-то, но на пороге так никого и не возникло. Придётся спрашивать у работников. Михаэль подошёл к зеркалу и взглянул в него, пытаясь придать себе более уверенный вид. Обкусанные от нервов губы, усталые от кошмаров глаза, стёртые в порывах злости костяшки… Все это скрывала самодовольная улыбка и костюм. Поправив пиджак, Штокхаузен вышел в коридор, озираясь по сторонам. Как назло в коридоре все словно испарились. Михаэль прошёл вперёд в поисках хоть одного рабочего помещения, где могли быть люди. В отчаянии он толкнул очередную дверь и вошёл в лабораторию. Столы были полностью заставлены коробками и старыми папками. Слой пыли уже скрывал родной цвет как столов, так и в целом всего в помещении. Горшки с цветами, подвешенные к потолку, оплетали стены, создавая причудливые узоры. Прямо под всем этим зелёным ужасом, оперевшись о стенку, стояла девушка, державшая в руках сигарету. В тот момент, когда Михаэль вошёл в кабинет — она как раз сделала затяжку. Увидев незнакомого мужчину, она растянулась в широкой улыбке, показавшей её щербинку в зубах и опустила руку с сигаретой ниже. Все ещё глядя на растерявшегося немца, она, поняв, что дым в себе держать не в силах, слегка повернула голову в сторону, выдыхая, тихо засмеявшись. Не дав Михаэлю ничего сказать, она вновь заулыбалась и, слегка оттолкнувшись от стены, пошла в его сторону, попутно потушив сигарету. Волосы, заплетённые в две косы, были синего цвета, что ещё сильнее ввело мужчину в ступор. Подойдя ближе, девушка протянула руку: -Фрося.- услышав это, Михаэль отшатнулся и, придав своему взгляду больше строгости, произнёс: -В рабочих помещениях курение запрещено. Я буду вынужден сообщить о вашем проступке товарищу Сеченову. В глазах девушки словно заметалось пламя. Зря он так. Все так же широко улыбаясь, девушка положила руку ему на плечо, сильно сжав. Михаэль не ожидал от неё такой хватки. -Немец…? Ну иди, доложи. — Девушка приблизилась к нему и, окутывая запахом табака и Красной Москвы, прошипела. — Только тогда кому-то будет «Гитлер капут». До встречи. Фигура в тёмном комбинезоне удалилась по коридору, оставив растерянного Михаэля одного, но Фрося остановилась, не сворачивая за угол, и вновь посмотрела на немца. -Собрание будет на 4 этаже. Вы сразу увидите зал. Лифт прямо по коридору и направо.-отбросив косы за спину, девушка исчезла за углом. *** Возможно Михаэлю было бы спокойнее на собрании, если бы прямо напротив его не сидела синеволосая, прожигавшая его взглядом… Как там её?.. -А теперь слово старшему лейтенанту Ефросинье Морозовой. Хотелось бы услышать отчёт об операции «Ласточка». Десятая, встаньте. Фрося встала и, обведя взглядом зал, самодовольная прищурила глаза, начав отчёт. «И как она не боится? Ведь весь зал уставился на её шрамы…"-Михаэль ещё раз осмотрел лицо лейтенанта. Несколько глубоких шрамов в районе бровей, губ и скул действительно сильно выделялись на бледном лице. -Таким образом, операция прошла успешно. Отряд свою задачу выполнил. Отчёт окончен. — Дождавшись кивка Сеченова, Фрося опустилась на стул. -Собрание можно считать оконченным. Михаэль, Десятая, задержитесь, пожалуйста. — Дождавшись пока все выйдут из зала, Сеченов обратился к Фросе. — Ты получила мои указания? -Всё изучено, все запомнила. В кошмарах сниться будет это все. — улыбнулась девушка — Михаэль Генрихович Гольденцвайг, он же Штокхаузен. Рождён в 1913 годы, в городе… -Достаточно. — Сеченов прервал Фросю. — Я рад, что в Предприятии появляются все больше талантливых учёных, Михаэль. С Фросей вы уже знакомы. В случае непредвиденных операций по устранению… Вы будете работать напрямую с ней, передавая поручения. Десятая будет в вашем подчинении. -Я вас понял… — Михаэль чувствовал тяжёлый взгляд Фроси. По лицу той было видно, что Штокхаузен был последним человеком, которому она собиралась подчиняться. Тонкие губы были недовольно сжаты, а карие глаза словно хотели сжечь его заживо. *** -Вот этот? — стоило Михаэлю выйти из кабинета, как Десятая тут же вскочила и подошла к Сеченову. — Он ещё недавно нацистом был, маршировал по площади. А тут резко учёный приехал, СССР его тянет, коммунист недоделанный… Фриц он обычный, ганс! Швай…-Фрося тяжело вздохнула. — Да хер с ним. Почему я? Я прекрасно справлялась со всем и без начальства. Кроме Вас, конечно. -Десятая… Успокойся. Ему потребуется твоя помощь. У Предприятия есть важной дело, только силой там не получится. Но и одними мозгами — тем более. Твой опыт в СССР, его умения — из вас будет хорошая команда. И не забывай — мы в ответе за свое поведение, не надо ему портить впечатление о советских девушках. -Думаете ещё сильнее шугаться будет? — Десятая довольно улыбнулась. — Но если этот «Гитлер капут» ещё хоть раз сделает мне замечание — я ему лично шлёпки надену и отправлю назад, домой. *** Фигура девушки расхаживала по квартире. Вещи были разбросаны, поверхность полок пыльной. Фрося толком не бывала дома, почти все время поводила на работе. Да и на заданиях никто ей не гарантировал возвращение живой. Комната была обставлена довольно просто — кровать с мятым постельным бельём, книжный шкаф с кучей книг, гардероб, где в основном была рабочая одежда, тумбочка с кучей фотографий в рамках. На стене висел ковёр. Опрокинув стопку, Фрося прижалась носом к рукаву рубашки. Закусывать она не любила. -И представляешь, меня поставили к нему в подчинение. Я так зла не была никогда. Меня и к какому-то фрицу. Да он вместо приветствия — отчитывать меня начал. Да меня даже ты не отчитывал, пап. Хотя я в детстве та ещё проблема была. Помнишь как я весь пол гуталином измазала? Смешно было. Или когда мы бабу снежную лепили, а я всю морковку съела… — Фрося слегка улыбнулась. На неё смотрели радостные глаза отца. Точь-в-точь как у неё. Девушка с надеждой перевела взгляд на дверь. Детская привычка. — Прости, пап. Я справляюсь. Девушка отошла от фотографии отца. Слеза покатилась по лицу. Там нет его. И не будет. Никто не придёт. Уже 15 лет никто не придёт. Завтра была очередная дата, а она должна была встать через 3 часа и весь день мотаться с этим немцем. -Михаэль… — По буквам произнесла девушка, словно пробуя имя на вкус. — Значит Михой будешь. ****время спустя****       Громкий смех нарушил тишину в Предприятии. Михаэлю казалось, что уже все ушли по домам, но он ошибся. Уже больше месяца он работал в СССР, оказавшись довольно полезным сотрудником. Однако вместе с успехами в работе — дел стало ещё больше. Слишком часто он оставался после работы в кабинете, разбираясь в документах. С Фросей он почти не пересекался, чему был рад. Михаэль был уверен, что она лишь мешала бы работе своими шутками. Девушка почти всегда ходила либо с Сеченовым, либо с Нечаевым, если Дмитрий Сергеевич был занят в кабинете. Синий цвет волос, как оказалось, был поощрением от Сеченова за преданность Фроси. Никто не понимал где она доставала краску, но глаза на это закрывали. -Надо будет зайти по домам, а потом уже встретиться. Я комбинезоном все Предприятие сегодня протёрла.-хриплый голос Фроси тут же подтвердил теорию Штокхаузена — «Если ты думаешь или говоришь о Десятой — она тут же возникнет». Другие голоса что-то тихо начали обсуждать, вызвав бурю эмоций у девушки. Та явно что-то не хотела делать, но под конец тяжело вздохнула и, ещё раз ругнувшись на неизвестного мужчину, согласилась. Стоило Михаэлю отпустить взгляд в документы, как в кабинет постучали. Прикрывая за собой дверь, вошла Фрося. Было видно, что ей от чего-то неловко, хотя такое состояние было для неё непривычным. -Мы тут решили собраться после работы компаний… Не хочешь присоединиться? Посидим, чай выпьем. — она все так же мялась возле двери, но на лице появилась улыбка. -Я бы с удовольствием, но много работы. — Штокхаузен кивнул на лежащие перед ним документы. Фрося лишь недовольно фыркнула и подошла к столу. -Михаэль Генрихович, рабочий день уже закончился. На протяжении пары недель вы тут остаётесь часов до трех. Не общаетесь с коллегами, никуда толком не выходите. Это потрясающая возможность наладить отношения с коллективом, а его доверие вам в скором времени потребуется, поверьте мне. Да и сам отдохнешь. — Фрося резко перешла от формальностей до обычного «тыканья» — Ты уже на бобра мёртвого похож. Людям требуется спать. И отдыхать.Так что соглашайся. Не урчи, никто тебя пиздить за углом не будет.Ну что, добро? Шток задумчиво обвел глазами документы и нерешительно кивнул. Тут же по плечу прилетел хлопок от девушки. -Молодец! Дуй домой, переодеваться, через час встречаемся на площади, так кафе рядом, сразу увидишь. ****** Нервно теребя рукав рубашки, Михаэль шёл в сторону кафе, где сидела компания из нескольких человек, незнакомых ему ранее. Звук колокольчиков над дверью тут же уведомил присутствующих о приходе Штокхаузена. Однако планам мужчины сбыться не было суждено. Сделав первый шаг в кафе, он тут же зацепился за порог и полетел на пол. Однако удара он не почувствовал. Рядом стояла удивлённая Фрося, державшая его за рубашку, пытаясь сохранить целостность немца. -Ты че летаешь? Ещё рано, мы даже не выпили. — Фрося рассмеялась и, дождавшись пока Михаэль придёт в себя, пошла к столу. — Дорогие мои — Михаэль собственной персоной. Первый человек, оставшийся с целым лицом после того, как сделал мне замечание. Да что ты зажался? Фрося ощутимо хлопнула его по спине. Штокхаузен до сих пор удивлялся силе, которой обладала Десятая. Сама она сейчас стояла в чёрных штанах и темно-зелёной кофте, а так же в неизменных берцах. В другой обуви он её никогда не видел. В это время Фрося начала перечислять всех сидящих. -Ну, а этот — Виктор Петров. Думаю вы подружитесь.