Чем пахнет в Сумеру?

      И чем же пахнет в Сумеру?..       Кавех так и не нашёлся с ответом: что из того, что он почувствовал, гуляя с аль-Хайтамом, можно было отнести к тому самому запаху? Падисары? Специи? Или, быть может, горячий кофе утром? Архитектор знал лишь то, что Сумеру точно должна пахнуть домом, но в голове воспоминания со временем стали весьма расплывчаты… В душе поселилась тоска от понимания, что вспомнить он и не может, что же есть на самом деле «дом».       — Что будешь есть? — тихо спросил Кавех, закалывая мешающие пряди заколками. Аль-Хайтам, отложив книгу в сторону, задумчиво взглянул на соседа.       — Неважно, — ответил он.       Архитектор кивнул и принялся за готовку. Значит, быть на сегодняшний обед карри. В молчании каждый занимался своим делом: Кавех готовил на двоих, а аль-Хайтам следил за движениями чужих рук. Это было даже удивительно: вечно хмурый сосед нечасто позволял себе просто сидеть и наблюдать. Только лишь если у него было хорошее настроение, а таким у него оно было весьма редко.       — Выходной только на сегодня? — между делом спросил Кавех. Сегодня утром было так тихо, что он даже и подумать не мог, что аль-Хайтам может оказаться не в Академии. Мужчина вдохнул, вспоминая, как перепугался вышедшего из комнаты соседа: аль-Хайтам никогда не говорит о планах, не видя Кавеха частью своей жизни.       — Да, — короткий ответ и вновь повисшая тишина. Секретарь продолжал внимательно глядеть, что же готовит его сосед.       — Слишком мало отдыха… — принялся причитать архитектор в попытке избавиться от неловкости. А после прикрыл глаза. — Хотя ты ведь теперь Мудрец. Что уж удивляться…       Кавех смолк, продолжая готовить. Даже слова о «Мудреце» сегодня не звучали как укор или желание задеть. Отчего-то сегодня с самого утра всё ощущалось совершенно по-другому, и архитектора это даже раздражало! Кавех тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли.       Выбор на карри пал не случайно: это ведь излюбленное блюдо жителей Сумеру. Быть может, это именно тот запах, что он ищет? Лишь одно упоминание об этом блюде навевает приятные воспоминания из детства: когда мама готовила его, этот аромат с кухни заставлял слюнки течь…       Аль-Хайтам кивнул в знак благодарности и в молчании принялся за трапезу, стоило его соседу передать ему тарелку. У Кавеха же кусок в горло не лез: он долго сверлил взглядом блюдо перед собой, но так и не смог заставить себя съесть ни ложки. «Нет…» — с грустью подумал он и встал из-за стола, а после вышел на улицу, оставив соседа недоумевать.       Сидя на крыльце, Кавех слушал, как течёт с крыши вода. Смотрел, как капли дождя оставляют на лужах водяные круги. И думал. Не о том, какой же его сосед паршивец, ведь ключи изредка, но весьма громко бряцали на его поясе. Скорее о том, что сподвигло его выйти на улицу в такую мрачную погоду на улицу. Будучи погруженным в работу, он вовсе не находил времени даже на обычный отдых, если не считать прогулку с аль-Хайтамом. С того дня прошло всего-то пару дней, большую часть из которых он провёл в комнате, набираясь сил, но вот Кавех, вновь как брошенный пёс, сидит у двери, прямо на ступеньках крыльца.       Архитектор протянул руку, и рукав рубахи тут же насквозь промок. Убирать руку отчего-то Кавех не решился и смотрел, как с ладони стекают капли дождя. Он прикрыл глаза, жмурясь сильно-сильно: мысли беспорядочно проносились в голове… Захотелось тишины.       И отчего дождь сегодня кажется таким прекрасным?       Кавех встал и вышел прямо на дорогу, тут же оказываясь под стеной ливня. Сделав шаг, он оказался там, где боялся быть. Нет никаких идеалов, никаких стремлений, лишь безысходность и…       И вдруг кто-то потянул его за руку назад, под навес, отгоняя внезапные тревожные мысли. Стук сердца отдавались в ушах, а грудь неприятно сдавило. Архитектор непонимающе взглянул на аль-Хайтама, держащего его за мокрый рукав рубахи.       — Пошли домой. Если ты начнёшь без остановки чихать, то станешь мешать мне спать, — секретарь посмотрел безразлично и наконец отпустил чужую руку. — Ты и так…шумный.       — Домой? — архитектор отвернулся. — Смотря, что ты зовешь «домом»… Потому что для меня это, — он кивнул в сторону жилища аль-Хайтама, — здание. И ничего более.       Аль-Хайтам лишь пожал плечами.       — Значит, заходи в здание. Пока никто не увидел.       Прозвучало по обыкновению бездушно, и Кавех не сдвинулся с места: он не думал, но всё же надеялся, что его сосед скажет то, что где-то в глубине души так ждал. Молчал, не желая даже оборачиваться — не хотелось видеть чужое хмурое лицо.       С волос капала вода, а некоторые пряди уже закрутились в пружинки. Аль-Хайтам ещё раз серьёзно оглядел соседа с ног до головы, а потом молча ушёл. Архитектор осел на крыльцо и устремил взгляд вдаль. Сегодня так безлюдно и тихо, если не считать бушующего ливня. Его никто всё равно не увидит здесь, сидящим у чужих дверей.       Казалось, протяни руку — и ты уже окажешься там. Мысли о своих идеалах заставляли тосковать сегодня как-никогда. Даже с самого пробуждения хотелось взять бутылку вина и залпом выхлебать всё до последней капли. Кавех не умел справляться иначе, но к алкоголю так и не притронулся — рука не поднялась. Он уже задумывался о том, что сегодня всё как-то иначе. Может, так влияет дождь? Или терзавшие его вопросы о запахе дома?       На голову внезапно легло маленькое полотенце, что Кавех с испугу даже дернулся и попытался скинуть его с себя, но чужие руки не дали этого сделать. Архитектору оставалось лишь расслабиться и вздохнуть.       — Пошли домой, — прошептал аль-Хайтам.       — Я уже тебе сказал!.. — хотел было возмутиться архитектор, но сосед ему ответил:       — В мой дом, — и тогда Кавех наконец обернулся, чтобы увидеть…       Аль-Хайтам внимательно заглянул в чужие глаза. И его сосед совсем внезапно спросил:       — Карри?       И — что удивительно — заставил секретаря совсем несвойственно ему растеряться. Кавех прыснул в кулак и поспешил добавить:       — Сумеру ведь пахнет карри? — полотенцем принялся вытирать мокрые волосы.       Аль-Хайтам вздохнул и сложил руки на груди. С мгновение молчал, после ответил:       — Тебе лучше знать, чем же пахнет в Сумеру, — и на это Кавех мог лишь последовать обратно, на кухню, где их ещё ждал горячий кофе.       На самом деле, он так и не определился с точным ответом, чем же именно пахнет в Сумеру, но теперь как-никогда был уверен — отыскать ответ он сумеет. И аль-Хайтам ему в этом поможет, как каждый раз оказывается поблизости, когда нужно помочь ощутить настоящую реальность, а не только безысходность и жуткий ливень.