Слово за последним

Он резко подрывается с постели, комкая и так помятое покрыло, сваливая его на пол. Непривычная отдышка с затуманенным мозгом и Тарталья валится на спину, уставляясь нечитаемым, почти пустым взглядом в серый потолок номера. Внутри сердце колотится непривычно быстро, что парень чувствует приближающий инфаркт. Липкий страх от прошедшего никакущего сна медленно отступал волнами, позволяя с каждой минутой дышать ровнее и спокойнее. Глаза опять закрывались, оттягивая в пучину бессодержательных картин. Он бы принял их предложение за руку, но засыпать снова не хотелось ментально. Будто боясь пропустить что-то важное, что-то ценное, что-то, что он больше никогда не увидит. В голове пока штиль. Организм еще не отошел от ночного рандеву и потихоньку собирается с силами воедино, готовясь к долгому рабочему дню. Тарталья лежит солдатиком, ощущая как ступни неприятно покусывает прохлада, заставляя невидимых мурашек пробежаться по ногам и недовольно поморщиться. Он не знает который час. Какой день недели и какое сейчас число. Его это не волнует и единственное, что раздражающе свербит в горле это ком невыраженных эмоций. Правда каких, он тоже не знает. Что-то по-скотски остаётся в тени, прикрываясь загадочным туманом в его голове и не выходит, раздражая уставшее тело еще больше. Потолок на пару секунд озаряется столбом света и тут же тухнет, оставляя в комнате мрак и гнетущее напряжение. Рука все-таки находит в себе силы дотянуться до смартфона. В лицо бьет яркий белый экран и устройство почти падает на лицо незадачливому Чайльду. Он неприятно жмурится, поджимает губы и, открыв один глаз, смотрит на экранный дисплей. Время дает понять, что совсем еще рано до поднятия с постели и можно поваляться еще. Однако дата, высвеченная на пару, дает несколько секунд на раздумья, а после бьет под дых, вызывая недовольный вопросительный стон. Тарталья хмурится, отбрасывает телефон и с нажимом трет глаза, надеясь, что ему просто почудилось, и не может быть такого уже сегодня они отбывают домой, отработав всю командировку. Дисплей остается неприступным, показывая точно такие же цифры даты и только изменившееся на немного минут вперед время. Он заторможенно сглатывает, чувствуя какое сухое горло, и аккуратно поднимается с постели, сгорбленно рассматривая свой номер, будто впервые. В голове просто не укладывается мысль о том, что уже сегодня он вернется в своей родной город и сделает то, о чем мечтал на протяжении долгого времени. Но еще сильнее его не покидает чувство обманности. Словно кто-то открыл его черепную коробку, запшикал доверху дымом и закрыл. Тарталья поднимается на ноги, ощущая какой мягкий ковер под ступнями, приятно елозя. Пошутить над ним никто так не мог, так как пароль известен только ему, да и в руки он бы не дал никому, только по тщательным присмотром. Не сделав и шага, тело простреливает болью, сравнимой с бегом на триста километров без остановки. Не в силах держаться, Чайльд аккуратно приземляется на кровать, стараясь дышать как можно ровнее. В голове возникают тысячи вопросов по поводу и без. Почему сейчас конечный день работы? Почему тело болит так, словно его выжимали как половую тряпку? Почему он не помнит последних пару дней и вместо них белый непробиваемый барьер? Тарталья прикрывает глаза, дыша глубже и размеренней. Боль, накрывавшая цунами, отступила так же быстро как и появилась. Вот только вопросы в голове увеличивались просроченным тестом, становясь огромным комом, в котором он непременно утонет, если не ответит хотя бы на половину из них. Добраться до ванны получилось с трудом, но финиш был радостно достигнут без потерь. Чайльд еще никогда не чувствовал себя таким дееспособным. В какие-то рандомные моменты живот простреливался невидимыми пулями, а задница неприятно саднила изнутри и передвигаться было тяжелее, но Тарталья старался не придавать таким вещам большее значение. Это пройдет. Главное не заострять на этом внимание. Шум прохладной воды звучит оркестром классической музыки, вливаясь патокой в уши, и, растекаясь напускным ощущением защищенности. Единственное, что смоглось откопаться в своем бедственном мозге это воспоминания о его приезде и начала мероприятия. Он даже вспомнил Ху Тао, которая героически и очень остроумно пыталась поднять его тушу с кровати путем водных процедур закаливания. Тарталья усмехается такой картины, понимая как это выглядело со стороны. Вспоминается момент, когда он вошел в банкетный зал, восхваляя декор и презирая гостей. Вспоминаются экзотические закуски и не менее яркие платья с костюмами. Перед глазами отрывок встречи с молодой парой. Блондины. Парень и девушка. Почти близнецы. Они интересуются у него чем-то, мило улыбаются и втроем отходят от всех, о чем непринужденно болтая. Тарталья хмурится, напрягая извилины и молясь о том, чтобы вспомнить продолжение. Помнит Чжун Ли, который вежливо угостил его шампанским. Принял этот благородный жест или нет, Чайльд уже не помнит. Больше ничего. В памяти случилось какое-то землетрясение, приходясь обрывом по всем событиям в его жизни. Разделяя на «до» и «после». И это так странно, что паника начинает трезвонить в колокола и бить тревогой. Пальцы сжимаются в белую керамику до белых костяшек. Если предположить, что он нажрался до беспамятства и просто спал, то тогда контраргумент на это другой человек. Он ведь на работе и по каким-никаким присмотром не только начальника, но и своих коллег. Чисто физически можно дойти до такого состояния, но пробыть столько времени вряд ли. Затылок, будто соглашаясь с ним, начинает неприятно свербеть, и Тарталья почти воет от безысходности и растерянности. На теле не единой отметины, ссадины или пореза, хоть чего-то, чтобы дало конкретику в произошедшие события. Только легкое головокружение и потемнение в глазах. Но это всего лишь старость, а не заболевание. Глубокие философские размышления прервались вежливым стучанием во входную дверь, а через пару секунд смартфон завибрировал и по комнате раздалась птичья трель. В голове вспыхнуло подозрение о том, что это игра больного разума и никто не стучал, но идиотское фото над номером, ярко высветившееся на дисплее, доказало обратное. Тарталья распахнул дверь и тут же завалился на косяк, складывая руки в ожидании ответов на немые вопросы. Девушка напротив открыто улыбнулась, сверкая белой улыбкой. Вид настолько бодрого в такую рань человека с доброжелательным лицом все-таки зародил внутри червячок беспокойства. Чайльд подозрительно сощурил глаза, никак не смущаясь, что стоит нагим перед Ху Тао. — Боже, новый год не за горами, боброе утро, трусы не забыл надеть, уже хорошо, — протораторила девушка, разглядывая осунувшееся и не до конца проснувшееся лицо. Он заметил в рыжеватых глазах некую снисходительность, что прочитывалось и в тоне слов, но умело скрывалось за монотонностью и лепетанием. — Вещи собрал? А то отъезжаем через час, но Чжун Ли сказал быть внизу пораньше, — под конец сомнения серыми тучами накрыли его голову. Почему они уезжают так рано? Разве у них рейс не ночной? Связано ли это с провалом памяти? Видимо процесс загрузки настолько ясно отображался на его лице, что девушка хихикнула, слегка толкая пальцем того в плечо. Она бы и дальше продолжила разглядывать такую уморительную картину, но время нещадно наступало на пятки. А заставлять ждать весь коллектив из-за такой глупости не хотелось. — А разве мы не вечером должны выдвигаться? — Чайльд все-таки задал один из интересующих его вопросов и пропустил даму внутрь. Та лишь пожала плечами, намекая на само собой разумеющееся. — По факту, да. Но транспортная компания… У них что-то приключилось и появилась возможность отчалить пораньше. Нам это вчера говорили, уже забыл, что ли? — пожурила она, разглядывая знакомую вазу, и совсем не замечая замешательства на лице парня. Все-таки он действительно ничего не помнит. — Да, подзабыл что-то, — Тарталья нервно улыбнулся и почесал затылок. Ху Тао согласно угукнула и взглянула на время в своем смартфоне. — Чет ты в последние дни совсем раскисшим ходишь, как зомби какой-то, — она усмехнулась, уставившись в свой телефон. Внутри что-то упало. И это не сердце и не какое-то чувство. Будто какая-то из возможных, но не ясных догадок стала осадком в груди и комом в горле. Сравнение с зомби казалось самым на ужаснейшим сравнением из всех. Что было за эти дни? Значит ли это, что он не отсыпался, а действительно… существовал? Что именно подразумевалось под словами Ху Тао, выглядевшие шуткой, но таковыми, по факту, не являлись? — Кароч, жду тебя внизу, у тебя пятнадцать минут. Думаю, успеешь, — девушка ободряюще улыбнулась, похлопав по плечу. И, прежде чем выскользнуть за дверь, встала на носочки, склонилась к уху и заговорщицки прошептала: — Зачетные труселя. Чайльд остался наедине с неловкостью и полным непонимание событий.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Несмотря на ранее утро, людей перед отелем оказалось много. По мимо их сплоченного пришедшего вовремя коллектива здесь были и другие: осунувшиеся, сгорбленные, злые и курящие. Атмосфера действительно была не очень и рассчитывать на что-то радостное не было смысла. Да и не хотелось как-то. Только парочка людей светили лыбами до ушей, включая Ху Тао, у которой работал невидимый моторчик в заднице. Такое эндорфиновую настроение склоняло еще больше к тому, чтобы ненавидеть мир. Тарталья прошел мимо коллег, скупо поздоровавшись со всеми, и сразу же залез в теплый душный автобус, не замечая сомнительных и тревожных взглядов в свою спину. Внутри транспорта выглядело все точно так же как и в поездку до сюда. Поэтому, чтобы не отвыкать и не изменять себе, он сел на то же места, что и тогда: почти в конце, у окошка. Подперев подбородок рюкзаком, парень взглянул на серость через окно и поджал губы. Не понятно где было больше всего удручающе: внутри него, автобуса или на улице. В голове просто непонятная каша из вопросов и, кажется, что у него разболится голова. А таблеток, скорее всего не найдется, потому что ему не то, что лень. Просто мигрень и что похоже проходят быстро. Но в данный момент чуйка подсказывает, что прогноз будет неутешительным. Глаза слипаются, но Чайльд прекрасно знает, что организм пытается наебать сам себя. Ему действительно плохо. И опять, не понятно где: внутри или снаружи. Внутри раздражается какое-то тревожное не отпускающее чувство, снаружи парень буквально чувствует тяжесть конечностей, грустно усмехаясь. Так еще бесконечно лезут мысли, мешая сконцентрироваться на одной вещи, полностью сбивая с настроя. То, что с ним что-то не так, Чайльд уже понял. И не плохо было бы с этим разобраться и поставить точки вместо вопросительных знаков. Но молить бога и себя в надеждах, что ему придёт по щелчку пальцев озарение? Глупость какая. Он не в фантастическим мире где есть правосудие, справедливость и магия. Реальность, к сожалению, жестче и опаснее. Наверное, только для него. Потому что смотреть на других и видеть волны позитива сродни отрицанию, что Земля объемная. Тарталья не уверен, что он был меланхоликом. Просто сейчас складывается ощущение, что так было изначально. Около Чайльда плюхается нечто, протяжно и восторженно зевая. Ему не надо и головы поворачивать, чтобы понять кто это. Девушка врываться в диалог не спешит, ворочаясь на месте, чтобы устроиться поудобней, по-старчески кряхтя, что не может вызвать легкую усмешку на сером лице Тартальи. — Что было со мной за эти несколько дней? — робко поинтересовался парень, не сводя глаз с улицы, и беспокойно теребя кольцо на пальце. Голос предательски дрожал, заранее боясь услышать то, что может разбить его вдребезги. Ху Тао расслабленно откинулась на кресло, прикрывая глаза. Вопрос вполне ожидаемый. И ответ на него могла дать не только она, но и многие коллеги, находившиеся с ним бок о бок за прошедшие пару дней. — Ты… — она пару секунд помолчала, стараясь подобрать более корректные слова. — изменился, — Чайльд чувствовал как руки покрываются холодом. — Вообще, это тебя надо, блин, спрашивать, — девушка по-дружески толкнула его в бок, но сейчас ему явно не до шуток. Парень перевел взгляд на нее и увидел небольшое беспокойство в ее глазах. — Да заработался просто, — он безразлично пожал плечами, улыбаясь как можно естественней. — Работал на автомате, к тому же не высыпался. Перескажи, по-братски, что я там пропустил, — Ху Тао хихикнула, выловив знакомый жаргон, и тут же расслабилась, понимая всю ситуацию. — Ну слушай, я думаю, что ты помнишь как я окатывала тебя водой, я не специально это был мой пламенный жест любви, — оба хихикнули. Атмосфера потихоньку разряжалась. — Когда наступило само мероприятие, точнее начало в банкетном зале, мне было не до тебя, потому что Чжун Ли отправил меня за три дороги искать документацию и план работы, которые ну о-очень ему были важны, — Чайльд настроился, стараясь впитать и осознать как можно больше полученной информации. — тебя я не видела весь день. Только на следующее утро на брифинге. Ты стоял как камнем в воду всунутый. А еще, — автобус медленно наполнялся людьми, приходилось говорить тише. — Когда ты пропал. Боже, ты бы видел. Точнее не видел, но увидел. Ты не видел физически и, ну, ментально. Но смог бы увидеть, если бы присутствовал, — она махнула рукой, сбиваясь со слов. — Что случилось? — парень напрягся. — Я впервые в своей жизни видела Сяо таким злым. Не просто злым, а гневным настолько, что метал молнии и скалился на всех, даже рычал, — Ху Тао расстегнула поясную сумку, доставая арахис. Автобус тронулся. — К нему никто не подходил, потому что тупо боялись, прикинь? К нему и так на метр в адекватном состоянии никто не приближался, а здесь вообще катастрофа. Он то, сам по себе, хоть и вспыльчивый холодный ублюдыш, но так он вел себя впервые, — на предложение попробовать орех Чайльд нехотя согласился, так как пустующий желудок надо заполнить. — Ке Цин ничего не ответила, только сказала, что в какой момент сорвался и убежал в непонятном направлении. И все, — Тарталья нахмурился. Слова по отношению к охраннику были кристальной правдой, потому что он был удостоен чести пообщаться с ним лично, к сожалению. Чайльд отрицал, стараясь относиться к сказанному нейтрально и рассудительно, но тот самый червячок связывает это с отсутствующей памятью, приплетая себя к этой истории, навевая в мозгу отвратительные картины. — Больше таких ужасов не случалось, остался ты, чудовище, — Ху Тао засмеялась, закидывая снек в рот. — Ты здорово напугал нас всех, — Тарталья решил рискнуть и добавить ужаснейше смешное предположение, харизматично выгнув брови. — Человека убил? — девушка тут же засмеялась, толкая в бок. — Да складывалось такое впечатление, что сам себя, — Чайльд нахмурился, заинтересованно уставившись. — Ты почти не говорил, ходил выполнял работу, с гостями не разговаривал, уходя от вопросов. Как призрак, ей богу. — Да настроения не было, если честно, — он неловко правдоподобно улыбнулся. — Не думала, что раз у тебя не будет настроения, то ты первым делом побежишь к боссу. Не мое дело, конечно. Но, я не ожидала, если честно, — Чайльд ощутил как тревога липкими пальцами проводит по ребрам. — Да я сам от себя не ожидал, если честно, — буркнул тот, разглядывая пол автобуса. Ху Тао вздернули брови и пожурила того пальцем. — Я, конечно, все могу понять. Мало ли там, наставник, знает больше. Но чтобы ты ел только с ним это, конечно, мощно, — от такого аргумента в мультике у него бы отпала челюсть, но в реальности Тарталья лишь таращит глаза от услышанного и старается сделать как можно более непринужденный вид. Он подумает от этом позже. Ху Тао, не замечая застопоренное поведение друга, самозабвенно продолжила, удаляясь все глубже в воспоминания. — Девчонки Скару видели, — услышав знакомое имя, Чайльд тут же поднял голову, не веря своим ушам. — Я лично нет, но они говорили, что тот появился, как гриб после дождя, и искал… — Кого? — Да, ептить, не перебивай. Тебя он искал. Только хз почему. Говорил, что оч важно туды-сюды и все. Тебя только видеть и хотел. Наши, конечно, его остепенили, потому что дела-тополя, конфиденциально. — Понятно… — девушка от разговора с Чайльдом, перешла на обсуждения с самой собой, продолжая рассуждать дальше. — Мы, конечно, не ожидали от него визита. Другой город, отель, гости не абы какие. А он вошел без предупреждения и тебя клянчил. Странный, конечно. Поговаривают, что он удалился с нашей фирмы. То ли уволили, то ли сам. Я хз, — ответа на рассуждения не требовалось. Оно само собой разумеющееся. Тарталья лишь участливо кивнул, подтверждая правдивость слов Ху Тао и отвернулся к окну, наблюдая за проснувшимся городом. На обратной дороге в настольные игры никто не играл.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Квартира встречает затхлостью от пыли и духотой. Тарталья вдыхает запах поглубже, ощущая себя дома. На своем месте. Он аккуратно стягивает кроссовки, ставя на полку, и улыбается чему-то своему. Чайльд не был здесь каких-то пару дней, но кажется, что целую вечность. Присутствие между родных стен, ощущается приятно, разливаясь волной по телу. В автобусе ему удалось уснуть на пару часов без сновидений, чему оказался рад. Однако дальнейший путь мнил, как сыч, с распахнутыми глазами и считал проезжающих машин. Тишина приятно давит, опуская куда-то вниз, и хочется, не раздеваясь, упасть на кровать и закрыть глаза, ощущая как постепенно все насущные проблемы испарятся, оставляя место для чего-то более достойного. Чайльд уверен, что заснет через пару секунд, когда его голова окажется на подушке. Сумки оставлены в коридоре, и Тарталья даже не хочет включать свет, наслаждаясь приятным сумраком запахнутых штор. Сейчас хочется личного интима. Остаться наедине с собой и своими мыслями. Прячась от мира, от других людей, побыть один на один. То время, когда все внимание сконцентрировано к одному. Своим мыслям, чувствам, желаниям. Чайльд вздыхает, понимая сколько ему придется переварить, чтобы разобраться. Внутри тугой тяжелый ком давит на грудь, и его физически начинает тошнить. Хочется быть роботом, системной программой, да чем угодно, лишь бы иметь хоть какую-то возможность откатиться до нуля и стать совершенно новым человеком. Это называют откатом до системных настроек, и Тарталья устало поджимает губы, понимая, что ничего не случится просто так. Он прислонился к стене, предварительно сняв с себя толстовку. Твердая поверхность ощущается не особо приятно, но терпимо. С чего начать разбор полетов Тарталья не знает. Можно смело стартовать с прихода в эту корпорацию, а остальное навалится снежным комом на голову. Это нормально. Наверное, так и должно было быть. С чего начать собирать пазл, если знаешь, что не все кусочки в нем присутствуют? Это сложно, но вполне по силам, зная комбинации и техники. Систему всегда можно нагнуть, зная махинации. Сейчас Чайльду по силам включить свет и залезть под душ. Обычные бытовые штуки в данный момент смотрятся перспективней и легче, когда делаешь на автомате. Мысль о том, что можно бросить этот чертовый пазл отметается. Интерес, подпитываемый тревогой не уйдет так быстро. Наоборот, разгораясь еще больше. Чайльд переводит взгляд к потолку и ухмыляется. Вещи статичны, если их не трогать. Если оставить все как есть, то вряд ли они изменятся. Однако у него уже так не получится. У него была возможность вернуться в русло. Точка невозврата прошла в тот момент, когда его пальцы коснулись ручки двери второго помещения в кабинете Чжун Ли. В голове возникает мысль, которая вспыхивает так же ярко, как новогодний фейерверк. Чайльд широко улыбается, понимая, что именно сейчас это самый прекраснейший выход из всех. Парень достигает рюкзака и с замиранием сердца вынимает оттуда увесистую папку. Выглядит точно так же, когда она впервые оказалась у него в руках, а потом и под толстовкой. Ощущая ее тяжесть, он чувствует себя чертовым победителем в этой игре. Документы. В его глазах они светятся подобно божественной вещи, рукотворной самим господом. И Тарталья не против, ведь это его тот самый счастливый билет. Шанс доказать, что он может. С пустыми руками в гости не ходят и под завалами собственной одежды он находит ту самую черную сумку, данной ему Дотторе. Решение запихнуть туда документы кажется гениальным, и Чайльд с благоговением звякает собачкой, открывая. Внутри, помимо еще каких-то бумаг, находится пистолет, про который, если честно, Чайльд забыл. Он рассматривает его с небольшим интересом, будто впервые видит и улыбается, не решаясь взять. Из него хотели выстрелить ему в голову. Убить сразу на поражение. И вот как подвернулась судьба. Сейчас он собирается вернуть его владельцу. Возможно, Дотторе и не оценит такой жест, но Тарталье все равно на его мнение. Он протянул ладонь к пистолету, ухмыляясь в своей уверенности. Но как только его рука ощутила знакомую тяжесть оружия, мир перед глазами треснул, как расколовшееся зеркало. Чжун Ли. Бокал. Люмин. Итэр. Тарталетка. Боль. Стекло. Боль. Боль. Смех. Этаж. Подсобка. Убийство. Газировка. Люмин. Итэр. Убийство. Убийство. Гнев. Попытка. Стекло. Смех. Бог. Молитва. Касания. Глаза. Божество. Разговор. Подчинение. Страсть. Безнаказанность. Наркотики. Он. Вспомнил. Все.