The Nightmare Queen (Worm/RotG)

Бугимен с холодным разочарованием наблюдала, как голова Шеррил ударилась о пол кабины, а кровь хлынула из обрубка шеи, когда ее тело дернулось, ударившись о холодную стальную обшивку. Она не лгала Шеррил, когда сказала, что предпочла бы сломить ее. Сломленный парачеловек была бы гораздо лучшим посланием, чем мертвый. Она потянула спутанные нити, что представляли страхи Скрип перед порабощением и тюрьмой, но при этом обнаружила заблуждение настолько основательное, что даже она не смогла пробиться сквозь него с помощью самых мрачных страхов и кошмаров Шеррил. Или быть может, она не смогла преодолеть его именно из-за тех самых страхов. Вместо того, чтобы отринуть ложь, Шеррил все дальше и дальше уводила себя в отрицании, а у Бугимен не было ни желания, ни времени тратить часы на то, чтобы пробиться сквозь иллюзорный мир, который Шеррил построила для себя. "Жалкая", - с презрением подумала она, поднимая голову бывшего технаря за длинные, светлые волосы. Багровая жидкость стекала из отрубленной шеи, скапливалаясь на стальных пластинах под ней, пустые, стеклянные глаза технаря смотрели на нее. Её искушение забрать танк себе было велико. Продемонстрированная им огневая мощь могла бы принести ей немало пользы, но беглый взгляд на кабину развеял всякую мысль о попытке управлять им. Элементы управления были настолько непонятны, словно Шеррил бросила их в блендер, использовав то, что вышло в итоге. От одного взгляда на эту хаотичную мешанину у нее разболелась голова, не говоря уже о попытках этим воспользоваться. Она скорее подорвала бы улицу. Нет, как бы то ни было, мысли о том, чтобы отправиться на танке, на встречу Империи, в окружении своих кошмаров, никогда не осуществятся, сколь бы заманчивыми они ни были. Но сейчас было не до праздных мечтаний, ей еще предстояло кое-что совершить. Она нырнула в ближайшую тень, увлекая за собой голову Шеррил в царство теней. Путешествие длилось всего несколько секунд, учитывая небольшое расстояние, которое она преодолевала, но, очевидно, даже это не было полезно для головы парачеловека. Её черты приобрели бледность и измождённость, словно её заперли в подвале на несколько недель без еды и солнечного света, высасывая из той всю жидкость при помощи вакуума. Это определённо создавало тревожную картину того, что могло произойти с любой живой тканью. Бугимен удивленно уставилась на голову. Она и не думала о том, что путешествие через царство теней может сотворить с человеком. Очевидно, это было не очень то полезно для здоровья. Повернувшись к одному из своих кошмаров, она спросила: "Похоже, хорошо, что я не попыталась взять Скрип живой?". Единственным ответом Кошмара было фырканье, с плохо скрываемым весельем. "Фобия", - обратилась Бугимен к небольшому стаду кошмаров, стоявших на страже бесполезного теперь танка. Они выложились по полной, но Бугимен не заметила значительных повреждений, нанесенных бронированному чудовищу. Она видела парочку неглубоких вмятин на броне, куда кошмары врезались всем телом, словно таран, но они были совсем незначительными, по сравнению с размерами механического монстра. Если бы не ее способность попросту обходить броню, перемещаясь в тенях, чтобы добраться до куда более хилой технаря, бой мог бы завершиться с совсем иным результатом. Это была отрезвляющая мысль, что даже столь нищая и жалкая группа, как Барыги, могла представлять для неё реальную угрозу, не говоря уже о других бандах. В будущем ей придется быть гораздо бдительней, чтобы избежать подобных сюрпризов. Обязан наступить тот единственный случай, когда ей не повезет так как в этот раз, за что она и заплатит сполна. Она должна была куда тщательней расследовать деятельность банд. Тот факт, что Скрип удавалось скрывать своё творение в течение некоторого времени, без малейшего намека на то, чтобы кто-то узнал о нем, говорил о тревожном уровне компетентности Барыг. Если они умудрялись прятать нечто подобное, то что же могут скрывать другие банды? Может быть, у АПП на самом деле больше двух паралюдей, а Лунг просто прячет их от посторонних глаз? Что если у Кайзера, и Империи в действительности имеется доступ к технарю, и они просто хранят его творения? Что, если у Выверта были не только вооруженные тинкер-техом наемники? Это была тревожная мысль, то, что банды могут скрывать нечто столь крупное в городе, очевидно, никто не заметил, когда Барыги решили припарковать танк на складе, с хорошим видом на несколько жилых зданий. Ее личный скакун одним быстрым движением преобразился под неё. Одной рукой Бугимен натянула поводья, продолжая держать голову мертвого парачеловека в другой. Быстрый рывок за поводья и Кошмар рысью помчался наружу, туда, где сдерживали Барыг. После того как первоначальный шок и паника, при виде гигантского тинкер-тех танка, пронесшегося через склад, поутих, Бугимен приказала большей части стада насильно вытащить паникующих Барыг наружу, чтобы те не погибли под перекрестным огнем или не попытались сбежать, пока она будет разбираться со Скрип. Не то чтобы ее особенно волновало, погибнет ли кто-нибудь из торговцев в последующей битве, но ей не хотелось бы начинать свою карьеру с откровенной резни. Барыги лежали на земле в разных позах - от скрючившихся в позе эмбриона, до безуспешно пытавшихся вызывающе смотреть на ее Кошмаров. У большинства из них хватило здравого смысла не оказывать сопротивления, но более чем у парочки были следы укусов, показавших цену неповиновения. Раненные тяжелее, сосредоточились на лечении своих ран или кричали во весь голос, корчась в агонии на земле. По иронии судьбы, самые серьезные травмы были получены не от нее или ее кошмаров, а от буйства Скрип. Многие Барыги находились достаточно далеко, чтобы не быть убитыми лазером, но слишком близко, чтобы уйти невредимыми. Некоторые из них были покрыты ожогами второй и третьей степени на большей части тела. Один выглядел так, будто его кожа попросту расплавилась, как грязь, разбрызгиваемая из шланга. Бугимен не была экспертом по ожогам, но, судя по его состоянию, долго тот не протянет. Смерть можно было бы даже считать милосердием. Кошмары и Барыги прекратили свои занятия, уставившись на нее, когда та вышла из развалин того, что когда-то было складом. Честно говоря, она не удивилась бы, если бы он рухнул в ближайшие несколько минут, тот факт, что этого не произошло, когда Скрип снесла стену, сам по себе был маленьким чудом, но сейчас ее не волновали ни материальный ущерб, ни травмы Барыг. Ей нужно было передать послание. "Толкач мёртв", - произнесла Бугимен, и ее голос эхом разнесся по близлежащим зданиям. Ее превосходное ночное зрение уловило несколько огней из различных окон близлежащих жилых домов, что указывало на то, что люди пытаются записать происходящее. Отлично, она хотела, чтобы весь Броктон-Бей видел, что происходит. "Скрип мертва", - сказала она, подняв гниющую голову Скрип так, чтобы все барыги и случайные зрители могли разглядеть. Горстка Барыг позеленела при виде этого зрелища, все они резко вздрогнули от страха и ужаса. Она позволила пучку волос в своей руке выскользнуть из пальцев, как только рука потеряла хватку, гравитация взяла верх, и голова Скрип упала на бетон с тошнотворным стуком. В этом звуке была некоторая завершенность, как в звоне гонга, возвещающем конец эпохи. Она предпочла бы использовать голову Толкача, всё же он был фактическим лидером Барыг, но, учитывая, что его тело было практически распылено танком Скрип, пришлось использовать её голову. Это было не менее эффективно, чем если бы она использовала голову Толкача. Ей приходилось сдерживать смех, когда голова покатилась по слегка покатому бетону в сторону барыг, что отреагировали словно кошки, которым угрожают ванной. Они толкались, пихались и карабкались назад, силясь избежать соприкосновения с черепом своего покойного босса. Они прошли всего несколько футов назад, прежде чем столкнулись с ее Кошмарами, что смотрели на них своими светящимися желтыми глазами, вызывая крики ужаса и новые пятна на штанах. "Барыги мертвы". Она видела, как неловко те переминались с ноги на ногу, пока она смотрела на них своими желтыми глазами. Здесь не будет никаких недоразумений. Никакого недопонимания. Она выучила единственный язык, который они понимали - силу, и теперь, когда она свободно говорила на нём, они слушали. "Вы – ещё нет", - Бугимен держала лицо нарочито пустым, когда в сознании барыг пронесся поток надежды и облегчения. Их зарождающаяся надежда была скоро растоптана следующим заявлением: "Пока". На этот раз Бугимен позволила себе ухмыльнуться новой волне страха, прокатившейся по собравшимся членам банды. Она видела, как многие из них дрожали, представляя, как она срывает их головы с плеч или позволяет своим Кошмарам разрывать их на части. "Если хотите остаться в живых, вы не присоединитесь к другой банде и не будете участвовать в преступной деятельности. Многие из вас попадут в тюрьму. Некоторые из вас по каким-то причинам избегут этого", - сказала она. Не было секретом, что большая часть полицейских состояла на службе у банд. Те же, кому банды не платили, были либо безразличны к состоянию города в целом, либо хорошими людьми, которые пытались выполнять свою работу и постоянно сталкивались с препятствиями со стороны своих коллег. Когда Протекторат и СКП передадут их в руки полиции, она не удивится, если больше половины из них вернутся на улицы в течение недели. "Если вас освободят, вы найдете работу, которая принесет пользу обществу, или же покинете город", - приказала Бугимен. Более идеалистичный человек, возможно, попытался бы найти гораздо более мягкий подход, зная, что многие члены банды стали преступниками из-за экономического упадка города, что отсутствие работы заставило их присоединиться к подобным криминальным структурам, ради выживания, но Бугимен не была таким человеком. Этот город больше не мог позволить себе мягкий подход, либо преступники перестанут быть преступниками, либо будут страдать от последствий. Время мягкости и справедливости давно прошло, и герои этого города, похоже, того не понимали. Или, быть может, они просто не хотели понимать, не хотели признать, что их методы не работают. "Если вы этого не сделаете, я вас найду. Поймаю один раз - покалечу. Поймаю во второй, и вам повезет, если я лишь убью. Если же вам не повезет, я сделаю нечто гораздо, гораздо худшее", - сказала Бугимен, ее леденящий душу голос, эхом разнесся по пустой улице. Она чувствовала ужас, что прилип к лицам барыг, как вторая кожа. По крайней мере, у большинства из них. Она почувствовала, как несколько барыг, преодолев страх перед ней, пришли в ярость от ее слов, если она подождет еще минуту, то... "Почему мы должны тебе подчиняться?" Бугимен повернулась к барыге, который, очевидно, решил, что это хорошая идея - спорить с человеком, который держал их жизни на ладони. Она узнала в нем одного из недавних, личных лакеев Толкача. То, что она нашла в Интернете, указывало на его причастность к более чем четырем изнасилованиям и нескольким исчезновениям. Он был крупным, вероятно, около шести футов или около того, но она не собиралась пугаться такого пустяка, как размеры мышц мужчины, когда у нее была мощь самого страха. Он злобно смотрел на нее, даже когда ее кошмары двинулись вперед, чтобы расправиться с дураком подобающим образом. Она мысленно приказала стаду отступить. Она разберется с этим лично. Кошмары подчинились, отступив от группы покореженных членов банды, к их всеобщему облегчению, они не собирались расплачиваться за идиотизм одного человека. Барыги спешно расступились, словно Красное море, и Фобия понес ее к центру группы, где на коленях стоял мужчина. Она почувствовала струйку страха сквозь пелену его ярости, когда тот понял, что она идет прямо на него, но она ощутила, как тот отодвинул его за клубок из обиды и гнева, что поглощали его разум. "Потому что я так велела тебе, Зак", - сказала Бугимен достаточно громко, чтобы все собравшиеся барыги услышали. В глазах его мелькнуло удивление от того факта, что она знает его по имени, но она видела, как его рот скривился, чтобы огрызнуться. "Впрочем, я могу просто навестить маленького Джека". Она наслаждалась ужасом на его лице, при упоминании о младшем сводном брате и страхом от мыслей о том, что она убьет того, или еще чего похуже. Зачем описывать то, что она собирается сделать, если можно позволить воображению жертвы заполнить пробелы самостоятельно? Не похоже, что она действительно сделает что-то с двенадцатилетним мальчиком, кроме кошмара или двух, но Зак то этого не знал. Насколько тот понял, она имела власть над благополучием его младшего брата, и, если он разозлит ее, с ним случится что-то плохое. Охваченный ужасом Зак попытался сжаться в комок, пока ее тревожащий взгляд удерживал его еще несколько мгновений. Просто чтобы убедиться, что посыл дошёл до него. Удовлетворенная, Бугимен снова обратила внимание на всю группу. Они смотрели на нее с большей осторожностью и беспокойством, которые те никак не могли сдержать, так как та одарила их ледяной улыбкой. "Вы будете следовать этим указаниям, и у нас не будет никаких проблем", - сказала Бугимен. Она нахмурилась, увидев несколько нерешительных ответов. "Вы же будете?", - спросила она снова, гораздо громче и жестче, в ее голосе прозвучал малейший намек на рычание. Если они отвергнут мягкий бархат дипломатии, то почувствуют суровую сталь наказания. Множество испуганных ответов, эхом разнесшихся по тихой улице, вызвали на ее лице неприятную улыбку. "Хорошо, теперь вы все будете ждать здесь, как хорошие маленькие мальчики и девочки, пока власти не придут за вами", - сказала Бугимен, пытаясь удержаться от смеха над испуганными выражениями их лиц. Когда некоторые из барыг начали устраиваться на холодном асфальте, Бугимен надеялась, что Протекторат не будет слишком долго отвечать на телефонные звонки, которые, без сомнения, поступали в их центр. То, что склад был разрушен танком, размером с небольшое здание, привлекло бы внимание. Оставалось только выяснить, будет ли Протекторат делать вид, что выполняет свою работу, и проводить расследование, или решит, что это лишь сражение между бандами, и будет ждать до тех пор, пока бойцы не перебьют друг друга. Не похоже, чтобы они не делали этого раньше. У нее были дела поважнее, чем оставаться и следить, как преступники часами лежат на улице, дрожа от ледяного ветра и вполне оправданного ужаса. Хотя она должна была признать, что бесплатная еда, которую она получала от них, была вполне достойной наградой. Теперь, когда все улеглось, и у нее было время остановиться и подумать, разница между ее силами до и после нападения была очевидна. Она сомневалась, что пережила бы выстрел из дробовика в упор до этого, но все же осталась цела. Это было больно, словно в грудь вонзили расплавленные иглы, но это не нанесло ей никакого реального ущерба. Что бы она смогла творить со страхом тысяч людей, десятков, или может, даже сотен тысяч? От одной только этой мысли, на губах выступала слюна. Из размышлений о еде ее вывел отблеск красного цвета. Ярко-красная полоса, мчавшаяся по пустой улице, выделялась на фоне тусклых, приглушенных серых и коричневых тонов окружающих домов. Пятно остановилось примерно в двадцати футах от них, замедлившись, чтобы показать форму человека. Бугимен сразу же узнала Скорость по недавнему выпуску новостей о том, как Протекторат уничтожил мелкую сеть контрабандистов в районе доков. Его костюм был почти до смешного ярким, единственными частями, которые не кричали "обрати на меня внимание", были две черные «гоночные» полосы, которые дугой спускались по бокам, и одна черная буква V, покрывающая часть его торса, подчёркивая его профиль. Пускай она не могла видеть большую часть его лица из-за шлема с забралом, она все еще могла видеть тонкую линию его рта, что сжался, пока тот оценивал ситуацию. Хоть она и не могла видеть, куда именно направлен его взгляд, она почувствовала, что его нервозность несколько усилилась, когда тот посмотрел в ее сторону. Возможно, это было связано с её внешним видом и тем, что голова Скрип лежала на земле, без намёка на остальное тело. Она видела, как напряглись его мышцы под облегающим костюмом, когда ее Кошмары начали бросать на новичка голодные взгляды. Быстрая мысленная команда остановила их на месте. У неё не было нужды вступать сегодня в бой с Протекторатом. Если она сделает это сейчас, то не получит ничего, кроме всей тяжести гнева Протектората и СКП. Удовлетворенная тем, что ее кошмары не собираются обвинять её, Бугимен вспомнила всё, что она знала о Скорости. Из того, что она могла вспомнить из форумов ПЛО, Скорость являлся спидстером, что, на первый взгляд, было довольно универсальной силой в плане ведения боя, но у Скорости была проблема: чем быстрее тот двигался, тем меньше он влиял на окружающий мир. Протекторат никогда не подтверждал этого, в конце концов, раскрывать слабости своих героев, показывая, что они не такие уж непобедимые, какими себя провозглашают, было бы большой ошибкой, но годы пребывания в поле зрения общественности и спекуляции со стороны многих поклонников Кейпа на ПЛО сделали это практически достоянием общественности. Теоретически, бой между ними мог бы закончиться её победой. Пускай она не смогла бы ударить его, пока тот двигался, он не смог бы атаковать ее с действительной силой, поскольку его тело теряло всё больше и больше массы по мере того, как он двигался быстрее. Но если она не могла ударить его, это не означало, что ее кошмары не могли сделать этого. Даже при его великолепной скорости, ему было бы довольно трудно увернуться, на улице, полностью покрытой движущимся песком Но, если конфликт с Барыгами и научил ее чему-то, так это тому, что теория не всегда соотносится с реальностью. Скорость был намного опытнее ее, за его плечами были годы службы и десятки боев с кейпами. Она была уверена, что даже с его слабостями он сможет по крайней мере удерживать ее на месте достаточно долго, чтобы прибыло подкрепление, или вовсе победить ее самостоятельно, если тому удастся нанести несколько хороших ударов. Нет, сейчас разговор был лучшим вариантом поведения. "Кто ты?", - спросил он. Он стоял в напряжении, но в любом случае не желал её раздражать. Она могла сказать, что он был неуверен и насторожен по части её намерений и пытался выяснить все, что мог о ее целях, не выглядя при этом враждебно. Поза его была открытой и в то же время жёсткой, готовой взорваться при малейшем намеке на насилие. Она наблюдала, как слабо вздымается его грудь, а плечи распрямляются, так как он старался выглядеть слегка более устрашающим для нее. Она увидела, как несколько барыг отпрянули назад при виде позы героя, инстинктивно реагируя на присутствие нового парачеловека. Пытается напугать ее? Как очаровательно. Она широко улыбнулась ему, обнажив все свои острые, слегка кривые зубы, растягивая свои мертвенно-бледные губы и щеки намного больше, чем это было возможно для человека. "Я - Бугимен", - сказала она, сделав свой голос настолько холодным, насколько это было возможно. Она почувствовала, как большинство Барыг задрожало от страха перед ее заявлением. Не просто Страшилище или Бабай, а Бугимен. Это было больше, чем имя, больше, чем псевдоним — это была идея. Она была монстром, прячущимся под кроватью, и чудовищем в шкафу. Она была той, кого преступники боялись в темноте. Она видела, как Скорость поджал губы, словно пытаясь понять, что с ней делать. Его голова совсем слегка наклонилась в сторону, но достаточно для того, чтобы понять, что он, вероятно, слушает кого-то на другом конце рации. Его поза оставалась угрожающей, но она могла видеть и чувствовать малейшие следы беспокойства в его теле, после её опознания. "Это ты в ответственности за госпитализацию Грязи?", - спросил он, его рот принял мрачное выражение, несомненно, он был обеспокоен тем, что посчитал чрезмерной жестокостью. Бугимен почувствовала, как её улыбка стала еще шире, до такой степени, что ему стало немного не по себе. "Да, это я, тебе понравилась моя работа? Должна сказать, я была слегка разочарована тем, что вы держали это в секрете, я надеялась, что эти парни услышат об этом", - сказала она, махнув рукой в сторону дрожащих мужчин и женщин, сгрудившихся в страхе. "Наверное, мне следовало бы злиться на вас, - продолжила она разговорным тоном, - но сегодня у меня щедрое настроение. Ты можешь забрать оставшихся барыг". Она одарила его болезненной улыбкой: "Тех, кто еще жив". Один из младших Барыг издал хрип. Она видела, как напряглись мышцы Скорости под его костюмом в ответ на ее утвердительный и, по общему признанию, безумный ответ. Но та малая часть выражения, которое она могла видеть на его лице и ощущать, что проносится в его голове, было противоречиво, словно он не был уверен в том, как собирается с ней поступить. Наконец, он вздохнул, слегка ссутулившись, чтобы снять напряжение с плеч. "Послушай, малыш", - сказал он, и Бугимен вздрогнула от невысказанного подтекста. Дети были слабыми и беспомощными, ничего не могли себе помочь и были склонны к недальновидному видению мира. Они зависели от других, тех кто должен был заботиться о них и защищать. Они не были способны... не могли ничего совершить. "Я понимаю, ты хочешь помочь этому городу, поступить правильно... это, - он сделал паузу, словно тщательно обдумывал свои слова, чтобы не разозлить ее, - просто ты делаешь это неправильно, если ты пойдешь со мной, Протекторат сможет..." "Нет", - прорычала Бугимен, впервые позволяя гневу, настоящему гневу, прорваться сквозь ее маску. Она видела, как Скорость застыл на месте, очевидно, удивленный, как и она, резкостью своего ответа. "Я не позволю ограничить себя тем, кто позволил городу пасть столь низко. Вы, герои, можете сколько угодно играть в костюмах и зарывать головы в песок, пока город горит вокруг вас. Я не буду". Бугимен почти физически ощущала презрение, что сквозило в каждом ее слове, лилось изо рта, как водопад. Она полагала, что ей следовало бы лучше контролировать свои ответы, особенно при создании первого впечатления, но она не собиралась позволять Протекторату сковать её теми же нормами и правилами, что позволяют таким монстрам, как Толкач и Крюковолк, бродить по улицам. Она скорее умрет, чем окажется в положении, когда не может ничего сделать, кроме как смотреть, как мир вокруг нее летит к прямиком в ад. Она увидела, как Скорость нахмурился, видимо, расстроенный её бурной реакцией на предложение. Он открыл рот, чтобы заговорить снова, но она оборвала его резким движением руки. "Беги обратно к своим хозяевам и скажи им, что я вершу то, что они должны были сделать много лет назад", - усмехнулась Бугимен, отмахиваясь от своих кошмаров. Она слишком увлеклась, и пускай она была уверена, что Скорость, скорее всего, не сможет остановить ее, она не желала рисковать тем, что он протянет достаточно, чтобы появился другой герой, способный остановить ее. Её кошмары уходили сквозь тени и трещины в зданиях, исчезая так же быстро, как и появлялись. Через несколько секунд на улице не осталось ни одного ее демонического приспешника, кроме Фобии. Она почувствовала, как несколько барыг застыли в облегчении от того, что их мучители исчезли, но внимательный взгляд и оскаленные зубы удержали их от глупых затей. Они будут помнить эту ночь до конца своих дней. Это была ночь, о которой они будут говорить тихим шепотом, собравшись вокруг безопасного костра, в то время как вокруг них будет сгущаться тьма. Они будут рассказывать эту историю снова и снова, давая понять всему Броктон-Бэй, время банд закончилось. Она натянула поводья Фобии, и конь тронулся в путь, чтобы скрыться в безлунной ночи, вместе со своими собратьями. "Стой!" Бугимен обернулась и увидела Скорость с протянутыми вперёд руками, словно тот пытался физически притянуть ее к себе. "Пожалуйста", - сказал он, в его голосе прозвучали умоляющие нотки. "Если ты сделаешь это, то получишь клеймо злодея. Прошу, просто пойдем со мной, и мы сможем что-нибудь придумать. Это не обязательно должно быть так". Последняя фраза показала, это была мольба. Она затронула нити его самых глубоких страхов. С ней говорил не герой Скорость, а человек под маской. Человек, который не хотел, чтобы она прошла через это, человек, который видел все худшее, что может предложить мир, и был создан насилием за пределами разумного. Она чувствовала его ужас при мысли о том, что это может произойти здесь, в Броктон-Бэй, или что кто-то с ее характером будет рваться в город с крестовым походом, выбивая банды. Однако несмотря на то, что он видел худшее, что мог предложить этот мир, под всей его болью все еще скрывались семена сострадания, истинное желание помочь ей и другим. Возможно, Тейлор Эберт и оценила бы мысль о том, что герой так заботится о ней, но больше не была она Тейлор Эберт. Тейлор Эберт не стала бы хладнокровно убивать двоих и приказывать калечить десятки других человек. Тейлор Эберт просто опустила бы голову перед лицом трудностей, позволив им обрушиться на нее, в надежде переждать. Она позволила бы миру растоптать ее без единой жалобы. Она не могла вернуться к этому. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Когда Фобия приблизилась к тени ближайшего здания, Бугимен уставилась на героя Протектората. Она видела, как под неумолимым взглядом желтых глаз Скорость слегка сдвинулся с места. Напряжение было столь сильным, словно его можно было резать ножом, оно, казалось, физически давит на них, как непреодолимая сила. Единственным звуком был ветер, проносившийся по улице, и цоканье копыт ее коня по потрескавшемуся бетону. Спустя, казалось, целую вечность, Бугимен дала ответ Скорости, когда ее тело скользнуло в мрачные тени ржавеющего трупа склада. "Да, Скорость. Всё так и будет."