The Nightmare Queen (Worm/RotG)

Тучная и отчасти болезненно выглядящая директор Службы Контроля за Параугрозами Броктон-Бэй, казалось, почти нависала над ним, несмотря на тот факт, что даже сидя, он всё равно был выше неё. "Не мог бы ты объяснить, почему ты позволил новому парачеловеку, который признался, что несет ответственность за госпитализацию Грязи и смерти Толкача, Скрип и трех других барыг, уйти, не предприняв никаких попыток усмирить её?", - спросила она, голос её был обманчиво мягок и тих, что совершенно не соответствовало тому гневу, что кипел в ее теле. Ее стол протестующе застонал, когда она наклонилась вперед, позволив весу своего опуститься на него. Робин Сваер не нравился Эмили Пиггот. Она была чрезвычайно боевитой как по отношении к своим подчиненным, так и к своим врагам. Она использовала кнут, когда нужно было больше пряника, она давила, когда следовало бы отступить, она спорила, когда требовалось пойти на компромисс. Она не обладала тем тонким чутьем, что есть у большинства директоров, и это отражалось на её работе. Ну, стоит сказать, что пускай и не до конца, но и самому Робину не нравилась директор Возможно, так было потому, что, несмотря на ее бойцовский характер, он понимал ее и то, с чем ей приходится сталкиваться каждый день. Она обязана была стараться удержать город от удушения бандами и в то же время не дать им слишком серьёзный отпор, лишь бы город не погрузился в хаос. Когда-то давно он уже был на ее месте, во время службы в армии. Существовала причина, по которой в городе было так мало преступников. То было время, когда финансирование армии полностью поглощалось постоянно растущим бюджетом СКП и Протектората, когда Соединенные Штаты все еще пытались удержать мир от развала, пока атаки Губителей и растущие внутренние угрозы не заставили их отступить и сосредоточиться на защите самих себя. Он был на Ближнем Востоке, в Иране, если на чистоту, примерно через год после первого появления Бегемота. Поскольку Нью-Йорк все еще оправлялся от собственной атаки Губителя, высшее руководство было обеспокоено тем, что крах Иранской экономики ударит по ним гораздо сильнее, чем те изначально предполагали. Даже после необратимого облучения Маруна, Иран по-прежнему контролировал более десяти процентов нефти мира. Если страна погрузится в тотальную гражданскую войну, что, судя по всему, и назревало, то последствия будут ощущаться по всему миру. Робин входил в состав многонациональной оперативной группы, которая была собрана с целью остановить боевые действия. Это... это было нелегко. Иногда Робин думал, что жители Броктон-Бей не осознают, сколь легко им живется. Конечно, у них были злодеи и банды, укоренившиеся в городе, словно злокачественные раковые опухоли, но это не было похоже на ужасающий хаос Ирана. Банды следовали определенному кодексу и понимали, что эскалация лишь приведет к их уничтожению. Лунг мог сжечь пару зданий и завалить шлаком парочку улиц, но он редко убивал всех без разбора, во время своих, к счастью, нечастых разборок. Пускай он и другие злодеи, конечно, не стали бы сдерживаться против солдат СКП, они понимали, что убийство гражданских в больших количествах привлечет к ним куда больше внимания, чем им хотелось бы. Там, прямо в гуще событий, не было никаких правил. Не было никаких джентльменских соглашений или договоренностей между оперативной группой и сотнями мелких террористических и повстанческих групп, возникших после атаки Бегемота. В то время для него не имело значения, что за мотивы у них были: религиозные, политические, экономические - все, что он знал, так это то, что борьба с ними была сущим адом. Не обязательно быть парачеловеком, чтобы нести опасность. Дети-солдаты. Террористы-смертники. Массовые уничтожения целых деревень во тьме ночи, не оставляя за собой ничего, кроме ледяных трупов, что находили в слабом свете утреннего солнца. Он совершил множество выборов, о которых сожалел, таких, что не давали ему спать по ночам. Робин не питал иллюзий относительно того, что случилось бы, если бы он не триггернул. Он убил бы себя, либо всадив пулю себе же в башку, либо же позволив врагу спокойно расстрелять себя. А так, его триггер дал ему свободу делать то, чего он всегда желал - спасать людей. Более ему не нужно было беспокоиться, не собираются ли мирные жители, идущие по улице, убить его средь бела дня, пока он шел в продуктовый магазин. Ему не нужно было проверять каждую комнату на наличие растяжки, прежде чем войти в нее, или убеждаться, что то, что он ест, не отравлено. От него требовалось лишь арестовывать преступников и злодеев, да не давать городу окончательно впасть в анархию. Потому он понимал и уважал положение Пиггот. Она была вынуждена принимать решения, от которых могло зависеть благополучие сотен, если не тысяч людей. Она не могла позволить себе быть мягкой и дружелюбной в таком городе, как Броктон-Бей. Однако это не означало, что она должна ему нравиться. "Я посчитал, что попытка вступить в бой с неизвестным парачеловеком, пока там было столько людей, привела бы к новым жертвам, потому я решил попытаться деэскалировать ситуацию", - сказал Скорость, не обращая внимания на явный гнев своего начальства. Она ничего не могла ему предъявить, он следовал стандартной процедуре обращения с новым парачеловеком и она не собиралась отчитывать его за то, что он не погнался за кейпом, который, как он предполагал, мог убить его одним прикосновением. Пиггот сощурила глаза, но, похоже, приняла его доводы и позволила себе опуститься на свое место, сложив руки, в задумчивом выражении лица. На мгновение она замолчала, просто глядя на него своими холодными, расчетливыми глазами, прежде чем задать вопрос. "Что думаешь о парачеловеке?", - спросила она. Скорость помнил, что он подробно описал ее в своем отчете, который лежал в нескольких дюймах от нее, на ее чертовски большом столе, но все равно ответил. Иногда простого разговора о было достаточно, чтобы в голове промелькнули новые мысли или открылись детали, упущенные ранее. "Она была... боевитой", - сказал Скорость. "Похоже, она довольно низкого мнения о Протекторате и СКП в целом". "У тебя есть идеи, почему она так низко нас оценивает?" - спросила Пиггот, набирая заметку на своем компьютере. "Она упомянула нашу неспособность обуздать деятельность банды", - сказал Скорость. Конечно же, он не вздрогнул от взгляда, брошенного ему Пиггот. Было известно, что по каким-то причинам директор не особенно любила паралюдей, и мысль о том, что куда менее приятные личности могут безнаказанно разгуливать по улицам, не пришлась ей по нраву. Ему тоже было не по себе, но они мало что могли сделать, чтобы остановить продвижение банд, если бы это не было незаконно или не повлекло бы за собой горы трупов. "Как думаешь, мы могли бы склонить ее к вступлению?", - спросила Пиггот, сложив руки. Скорость покачал головой. "Вряд ли, нам нужно будет либо поймать ее, что, как мы уже выяснили, будет крайне сложно, либо узнать ее личность, что будет нарушением неписаных правил", - сказал он, не обращая внимания на мрачный взгляд, который Пиггот бросила при упоминание о неписаных правилах сообщества паралюдей, - "И даже если мы это сделаем, как только это всплывёт на ПЛО, она получит большую поддержку со стороны общественности". Он не сказал о том, с какой пиар катастрофой им придется столкнуться, если они попытаются приписать Бугимен к злодеям, после ликвидации почти повсеместно осуждаемой банды. Вряд ли кто-то будет горевать о смерти Толкача и Скрип, даже учитывая ту жестокость, что она продемонстрировала по отношении к Барыгам, Скорость сомневался, что найдется много гражданских, пожелавших, чтобы она остановилась. "Единственная альтернатива - это если мы каким-то образом убедим ее присоединиться добровольно, но, учитывая ее резко негативную реакцию на подобное предложение, я сомневаюсь, что из этого выйдет что-то путное. В случае чего, она может оскорбиться таким предложением", - сказал Скорость, ерзая на своем довольно-таки неудобном стуле. Он был почти на сто процентов уверен, что у Пиггот есть в разы более удобная копия этого кресла для совещаний, потому что оно никогда не казалось ему таким ужасным, когда он занимался чем-то другим. "Так ты утверждаешь, что мы не сможем привлечь её", - спросила Пиггот, приподняв бровь. Скорость кивнул: "По крайней мере, без понимания корня ее ненависти по отношении нам и попыток убедить, что подобное вне нашей ответственности, я сомневаюсь, что она согласится на сделку". Потому что обычные проблемы не вызывают такого гнева. Он мог бы понять, если бы она злилась на Протекторат и оставалась равнодушной к их посланникам, но столь бурная реакция на простое предложение посетить вышку, чтобы найти решение, намекала на куда более личные проблемы с Протекторатом. "Она герой или злодей?" Скорость взял паузу, обдумывая ответ. Это был важный вопрос, что мог определить будущее парачеловека в лучшую или худшую сторону на долгие годы. Он слышал ужасные истории о кейпах, которых из-за недоразумений называли злодеями, едва не разрушая их жизни. Это было не то, что СКП признали бы публично из-за всей этой пиар-херни, но Скорость более чем понимал всю важность вопроса. "Если бы она была злодейкой, то попыталась бы подмять под себя кейпов Барыг и захватить власть над бандой, а не передавала их нам". Наступила короткая пауза, пока Скорость обдумывал свои следующие слова: "Я думаю, что у нас на руках может оказаться ещё одна Призрачный Сталкер". Пиггот задумчиво откинулась на спинку кресла. Призрачный Сталкер без сомнений была самым проблемным ребенком из всех, что существовали в принципе. Она отказывалась общаться со своими товарищами по команде Стражей и была склонна оставлять своих напарников, чтобы отправиться в несанкционированное одиночное патрулирование. Это полностью противоречило правилам, но Пиггот воздерживалась от наказания, потому что, несмотря на все ее недостатки, она была хороша в своем деле. У нее был один из самых высоких показателей по задержаниям среди всех Стражей, она спасла множество невинных граждан от смерти, или еще чего-нибудь похуже. Естественно, именно это и расстраивало Пиггот, вплоть до самого насильственного введения в ряды Стражей. Она была слишком хороша. За время своей независимой деятельности она едва не спровоцировала небольшую войну за территорию. Жестокая расправа Призрачного Сталкера над лейтенантом Империи, имевшим большие связи, вызвала всплеск преступлений Империи на границе с АПП, что, конечно же, привело к мобилизации сил АПП в качестве ответной меры. Если бы Протекторат не привлёк её, разрядив ситуацию, множество людей могло бы погибнуть. "Это тревожит", - сказала Пиггот, барабаня пальцами по столу. "Тем более, если учесть, что у нее, похоже, нет никаких предубеждений по поводу убийств". Скорости пришлось сдерживать себя, лишь бы не дёргаться в своем кресле. Сама мысль о том, что ребенок добровольно убивает кого-то, не задумываясь, не обращая внимания на отнятую жизнь, навевала воспоминания, которые он предпочел бы не тормошить. Пиггот продолжала, видимо, не замечая его растущего дискомфорта. "И учитывая уровень ее сил, который она продемонстрировала на данный момент, попытка привести ее в чувство будет сложной, и это при условии, что она раскрыла вам все свои способности". Короткое фырканье показало мнение Пиггот по поводу этой идеи. Честно говоря, Скорость был вынужден согласиться с ней. Не было абсолютно никаких признаков того, что "Бугимен", как она себя называла, раскрыла все свои способности. Но и то, что уже она показала, было достаточно тревожным. Мощная основная способность, проявляющаяся в виде довольно кошмарно выглядящих лошадей, которых насчитывалось как минимум несколько десятков, если не больше. В зависимости от их срока существования и общих возможностей, она была уже на уровне Властелина 6 или 7, и то при условии, что она не могла создать больше. Движок 4, учитывая ее трюк с исчезновением. Скорость провел несколько минут на большой скорости, осматривая тени в том месте, где она и ее лошадь исчезли, и ничего не обнаружил. Быстрая пробежка по окрестностям также не выявила никаких следов ее присутствия, так что минимальный радиус действия у нее был не менее тридцати футов, но, скорее всего, гораздо больше. Одни только ее рейтинги Движка и Властелина превращали ее в кошмар, а допросы, которые проходили задержанные Торговцы, очевидно, выявили куда больше способностей, которые она использовала во время нападения на их базу. Он еще не был посвящен в результаты этих отчетов, но если она была столь сильна, как он думал, то Протекторат или СКП мало что смогут сделать для ее задержания. "Могу я узнать, что мы собираемся делать?" - спросил Скорость. Пиггот слегка нахмурилась, возможно, она думала о том же кошмарном сценарии, что и он. "Я встречусь с Оружейником и Мисс Ополчение примерно через полчаса для собеседования. Если повезет, мы найдем хоть что-то, что сможем использовать". Мысль о том, что им никогда не везло, так и не прозвучала. "В любом случае, нам нужно начать разрабатывать планы на случай, если она продолжит эскалацию, но сейчас это не моя главная забота". "Банды", - сказал Скорость, в горле пересохло от одной только мысли о реакции других банд на очевидное уничтожение Барыг. Хотя Барыги не могли сравниться с Империей или АПП в плане грубой силы, они выполняли роль стабилизатора для города, каким бы нищим и развращенным такой стабилизатор ни был. Пускай они и были слишком слабы, чтобы с ними возиться, они обладали достаточной силой, чтобы их игнорировать. Ни одна из банд не желала рисковать, вступая в бой друг с другом и с Протекторатом, в то время как Барыги кружили, словно стая стервятников, выискивая малейшие признаки слабости у своих конкурентов. Именно поэтому они решили сохранить госпитализацию Грязи в тайне. Если бы банды прознали, что Барыги потеряли свою главную силу, у них могут возникнуть идеи, которые Протекторат предпочел бы не допустить. Теперь, когда Купцы как организация, очевидно, прекратили свое существование, ничто не могло удержать Империю и АПП от расширения, и это не считая десятков других мелких банд, которые появятся в ближайшие несколько недель в поисках куска туши Броктон-Бэй. Если они не будут осторожны, то в ближайшие несколько дней в городе начнется полномасштабная война банд. "Действительно", - сказала Пиггот, ее лицо исказилось от досады. "Мне же не нужно разъяснять тебе последствия такого исхода событий, не так ли?" Скорость устало покачал головой, в голове его мелькнули мысли о трупах, устилающих улицы: "Нет". Если бы Лунг решился сделать ход, Протекторат мало что мог бы предпринять для его усмирения. В последний раз, когда вся местная команда Протектората и Новая волна сражались против азиатского парачеловека, те были основательно потрепаны, и лишь решение Лунга не убивать никого из них, предотвратила кровавую баню. Он до сих пор помнит те вопли паники и ужаса, когда титанический кейп пронесся сквозь них, словно шар-баба. Он слышал, что оружейник работал над чем-то, что могло бы сдержать Лунга от эскалации, но работа до сих пора еще далека до завершения, и даже если бы она была закончена, оставались бы и прочие угрозы безопасности города. Если Лунг решит сделать шаг, велики шансы, что Кайзер нанесет ответный удар. Пускай Империя и не обладала мощью, подобной Лунгу, у них было гораздо больше кейпов, способных в одиночку расправиться с большей частью местного Протектората, и это, еще не беря в расчёт подкрепления, которое они могли вызвать. Дело в том, что банды превосходили их числом. Даже с учетом Стражей, у них попросту не было достаточно сил, чтобы сравниться с Империей, притом Стражи даже не должны были сражаться с такими людьми, как Крюковолк или Ночь. Если бы не шлем, Скорость уже в отчаянии запустил бы руки в свои каштановые волосы. А так ему пришлось довольствоваться потиранием кончика носа, перебирая в уме все наихудшие сценарии, что могли исполниться в течение следующей недели или около того. "Скорость", - прошелестел голос Пиггот. Тот поднял голову, но встретившись взглядом со своим директором, попытался взять эмоции под контроль. Прошедшая неделя в целом была полна неудач. Мало того, что ему предстояло разобраться со всем этим, вызывая те воспоминания, что он предпочел бы навсегда оставить в прошлом, так еще и кошмары докучали, вот уж которую ночь. Группа контрабандистов, что он помог обезвредить, была бандой торговцев людьми, чьи заключённые по большей части были несовершеннолетними. Их пустые взгляды и нездоровые, походившие на ветви тела тронули его куда больше, чем он хотел бы признать. Пиггот на мгновение задержала на нем взгляд, смотря словно бы на насекомое, прежде чем вздохнуть. "...Отдохни слегка, Робин, всю последнюю неделю ты работал сверхурочно", - не без злорадства сказала Пиггот. "Да, отдых", - сказал он, поднимаясь со своего места. Он рассеянно взмахнул Пиггот рукой, мысли его были уже далеки, когда он проходил сквозь стальной, бронированной двери. Сейчас, мысли его были сосредоточены на молодой женщине, с которой он столкнулся прошлой ночью. Та смотрела на него своими неестественно золотыми глазами, которые, казалось, слегка светились в темноте. Конь её переминался с ноги на ногу под ней, его мощные конечности стучали по бетону. Он видел травмы, нанесённые лошадьми, еще в Иране, и знал, с подобным не шутят, а уж если добавить к этому зубы, выглядящие так, словно их вырвали из пасти медведя, что же, ему еще пару ночей точно сниться кошмары. На улице стояла едва ли не гробовая тишина, и Скорость не мог не отстукивать ногами, лишь бы сжечь излишнюю нервозность. Он мог видеть, как Бугимен обдумывает его слова, лицо её стало столь невыразительным, словно кирпичная стена. "Да, Скорость. Всё так и будет." В словах этих ощущалась некая завершённость, как в объявлении о том, что ураган скоро снесёт деревню или Губитель, надвигается на город. Не было ни дебатов, ни аргументов, ни просьб передумать. Она собиралась пройти через это, даже если это будет последнее, что она когда-либо сделает в своей жизни. Он уже встречал подобных людей раньше, еще в Иране. Их нельзя было переубедить, бесполезно умолять, все, что можно было сделать, — это попытаться остановить их и молиться Сыну, чтобы они не увлеклись кем-то еще. Когда она скрылась в тени здания, Скорость не мог отделаться от ощущения пустоты, словно ему только что было нанесено сокрушительное поражение. Даже с учетом повязанных Барыг, что уже ожидали тюрьму, он осознавал, что всю бесполезность этой «победы» ----- Робин не помнил, когда он успел вернуться в свою комнату на базе. Он словно бы отключился после того, как покинул собрание, а когда "очнулся", уже стоял в дверях своей комнаты. Возможно, он был измотан гораздо сильней, чем думал. Робин упал на кровать, даже не потрудившись снять костюм. Он чувствовал, как его мышцы взвыли от облегчения, когда им дали заслуженный отдых. Даже для такого спидстера, как он, постоянное перенапряжение в течение вот уже нескольких дней не слишком благоприятно сказывалось на состоянии тела. Но только лишь он лёг на своей спартанской кровати, глядя на белый потолок, такой же, как и все остальные потолки на Вышке, он обнаружил, что не может заснуть. Его тело было молило отдаться в сладкие объятия Морфея, но, очевидно, у его разума были другие планы на этот счёт. Это была проблема, которую он испытывал со своими способностями постоянно. Ускорялось не только тело, но и разум, лишь так он был способен бежать так быстро, как мог, не врезаясь лицом в столбы или здания. Ему всегда казалось, что мир вокруг него замедлен, словно бы мир поставлен на минимальную скорость, поделённую на 100. Пусть это и было полезно в драке или быстром чтении книг, но далеко не так полезно при попытке не думать. Зачастую, он случайно активировал свои способности, не осознавая этого, и проводил, как ему казалось, часы, пытаясь отключить свой разум, насладиться покоем лишь чтобы обнаружить, что прошло от силы несколько минут. Именно поэтому он всегда следил за тем, чтобы у него перед глазами были часы, когда он проводил время в одиночестве, чтобы избежать случайного использования силы. " Я не позволю ограничить себя тем, кто дал городу пасть столь низко". Робин понимал, через что она проходит, он мог понять разочарование от невозможности что-либо изменить, наблюдать, как злодей за злодеем выходят из изолятора, словно сквозь вращающиеся двери. Наблюдать, как хороших мужчин и женщин разрывает на куски Крюковолк, выпрыгивая из своего фургона без единой царапины. Снова и снова преступник ускользал от них, словно кусок мыла. Он понимал, как обида и разочарование способны кипеть под кожей, угрожая поглотить тебя, сколь мрачные мысли терзали его каждый раз, когда они ловили злодея. Что, если тот случайно свалится с лестницы? Этот сладкий, соблазнительный шепот, что мог бы все исправить, уступи ты ему хоть раз. Это было то, с родни чему, ему приходилось бороться, особенно учитывая его военную подготовку и опыт, постоянно требовавших от него устранить угрозу, и то, как легко он мог бы сделать это с помощью правильного подставленного ножа или двух... "Нет. Плохой Робин", - подумал он, отгоняя от себя эти мысли. Быстрый взгляд на часы показал, что мир по-прежнему подчиняется нормальному течению времени. Он вздохнул, силясь устроиться поудобнее. Бугимен всколыхнула вопросы, что преследовали его так долго. Было ясно, что Бугимен с радостью поддалась этому голосу соблазна, если судить по ее действиям. Робин не мог не содрогнуться от воспоминания, о той неестественной улыбке, что она подарила ему. В глубине души он знал, она не намеренна останавливаться. Он мог понять, почему, но осознание ее мотивов способствовало лишь, тянущему чувству в животе, когда он подумал о том, какой ущерб она может нанести городу, несмотря на благие намерения. Но мог ли он сказать, что та ошибается? В последний раз злодеев ловили и отправляли в тюрьму, в те времена, когда Лунг решил, что Броктон-Бей станет отличным местом для создания банды, и рвал на части своих азиатских конкурентов, пока те не сгинули или сдались. Сколь давно это было. С тех пор весь город застыл на месте, никто не продвигался к победе над своими врагами. Банды стали неотъемлемой частью города и воспринималась как нечто, само собой разумеющееся, что всегда было и будет. Однако, за одну ночь Бугимен разорвала на части банду, что в той или иной мере существовала со времен Маркиза и Маршала. Ее атака была эффективна, но игра, что она решила начать была действительно опасна. Другие банды будут вынуждены пойти на эскалацию, и пострадает либо она, либо окружающие ее мирные жители. И это, не считая того, что случится, если какой-нибудь злодей узнает ее личность. Отсутствие маски означало либо то, что у нее была какая-то защита от опознания, либо то, что ей было попросту плевать, знают ли люди, кто она такая. Если то было первое, то, проснувшись, она вполне могла обнаружить Лунга, стоящего над горящими трупами ее семьи. Лишь когда Робин уставился в белый потолок, задумавшись о том, как ему попытаться удержать Бугимен от эскалации конфликта и гибели себя и окружающих, он почувствовал, что мысли его превращаются в кашу, веки начинают опускаться, приходит то чувство, что его разум наконец догоняет тело, он понял – да, он действительно выдохся. Планирование могло подождать, пускай он слегка отдохнет. Не было смысла паниковать по поводу будущего, которого он не знал. ---- Нити будущего извивались и менялись, десятки из них оборвались; новый элемент прорывался сквозь них с грацией кирпича, разрывая старые и рождая новые из первозданного хаоса возможностей. Высоко над Землей, где граница атмосферы пересекалась с пустотой космоса, одинокая фигура, подобно Богине древности, смотрела вниз на сине-зеленый мрамор, что человечество называло своим домом. Дёрнулось одно из крыльев с кристаллическим оперением.