Academy of despair

Осаму смотрел в окно, за которым активно шёл дождь. Сейчас бы можно было с пледом и кружкой какао грустить, смотря на капли на стекле, но у Дазая в планах было побесить Чую. Насмотревшись на депрессивную картину 2013 года, Осаму сел на подоконник. Сразу после в коридор вышел рыжий. — Ооо, принцесса, угадай своего соседа по комнате? — Издевательский тон Дазая моментально привлёк к себе внимание Чуи — Опять ты. У меня нет соседа по комнате. Проваливай. — В голосе Накахары было явное желание повесить Дазая на его же бинтах на ближайших перилах лестницы. С ручкой во лбу, конечно же. — У тебя устаревшая информация, рыж. Я твой сосед. — Полные возмущения глаза Накахары сузились. — Сразу отвечаю на вопрос: это даже не я всё подстроил! — Осаму пожал плечами, делая грустное выражение лица. — В таком случае ждём Акутагаву или сваливаешь. — Чуя сел на подоконник рядом с Дазаем. — Тебе заняться нечем? Да уж. — Осаму ещё раз трагично вздохнул. — Кстати, это ты получается вообще ничего способностью делать не можешь? Не повезло, хах. — Могу, почему же нет? Тебе дать по морде точно. Хочешь проверить? — В голосе не читалось шуточных намерений. Накахара повернулся к Осаму. — Ой, всё. Не хочу я ничего проверять. — Дазай с «обидой» повернулся от Чуи к двери. Вскоре из неё вышел Фёдор, как только туда зашёл Ацуши. Достоевский направился к Николаю и Сигме за углом. У Дазая теперь возник вопрос. — А Фёдора не проверяли? — Осаму повернулся обратно к Чуе. — Учитывая его способность, максимум—на картонном человеке. Кому нужны риски. — Накахара с безразличием ответил. Сразу видно—долго тут. — Что за способность? — Убивать людей касанием. Поговаривают, кровотечение начинается, будто ножами изрезали. Понятно. Никто не хочет лишней жертвы. Поэтому только на картоне. Вдруг к окну подошёл Достоевский, когда Николай зашёл в кабинет. — Точно не пойдёшь с нами, Осаму? Тебе стоит подумать тщательнее. — Фёдор был явно намерен серьёзно. — Хм? Да нет, всё нормально. Меня этот рыжий по дороге не прибьёт, так что не помру. — Осаму рассмеялся. Смотря на выражение лица Накахары, он немного сомневался в своих словах. — Ты нет. Холод. Да, температура в коридоре сразу понизилась. В глазах была сталь. Ни капли шуток. Ни капли вина в этих глазах. Так они и смотрели в глаза друг другу. Николай вышел из кабинета с Ацуши, Сигма зашёл. Люди приходили и уходили, а они так и общались глазами. В кабинет заходит тот улыбчивый блондин Кенджи, а Сигма подходит к Николаю. Целый круговорот эсперов, а он так и стоит. Чуя пытается уловить смысл действий, а эта парочка так и общается. Даже Фукучи зачем-то зашёл в медпункт, но сейчас нельзя было задавать вопросы вслух «Тебе стоит уйти прямо сейчас». «Зачем Оочи пришёл?». «Если не уйдёшь, то узнаешь, очевидно». «Кто умрёт?». После этого вопроса диалог мыслей прервался. Фёдор направляется к выходу с уже безразличным лицом, где к нему присоединяются Николай и Сигма. Очередь Акутагавы наконец пришла. Он открывает дверь, и Раздаётся выстрел с грохотом. Молчание. Гробовое. Мёртвое. Ничего из этого не хватит для описания. Поток мыслей начал захватывать всю голову Осаму. Слишком много мыслей в один момент времени. Выстрел? Ну и грохот. Что они уронили? Зачем? Там ведь Оочи, Огай и Кенджи? Что там вообще произошло? Это так привычно для этих психов? Они ведь дети, разве нет? Что за чертовщина? Так жертвой стал Кенджи? Акутагава замер у входа. Дазай принял решения самостоятельно посмотреть на происходящее, раз все они уже ненормальные. Около кушетки, которая стоит неровно, на полу лежит тело блондина, Улыбающееся лицо, а в глазах читается испуг и растерянность. Простреленная голова. На белоснежной стене остался след от алой крови. В руках Кенджи ножка кушетки. Понятно. И непонятно. Слишком много мыслей. Они выгрызают изнутри, залезая под кожу. Слишком неприятно. Нужно отвернуться и потом подумать. Но ведь нужна информация. Спокойные лица Огая и Оочи. Почему Оочи пришёл именно сейчас? Время сваливать. Да, время посидеть в одиночестве и попытаться контролировать свои мысли, чтобы придти к самой правдоподобной версии событий. Осаму быстрым шагом прошёл мимо Акутагавы к выходу, оставляя в одинокой тишине Чую и Рюноске. Кажется, Накахара бросил Акутагаве краткую фразу и побежал за Осаму. Догнав, он шёл с ним в одну ногу. Голоса парней были серьёзными. Можно было сравнить с лязгом металла. — И ты ничего не скажешь? — Чуя был, все же, немного удивлён. Или не немного. Он был поражён реакцией Осаму. — Что я должен сказать? Вы же мне ничего не поведали о подобных происшествиях, которые считаются для вас нормальными. — Осаму было неприятно от нескончаемого потока своих мыслей и отсутствия информации о подобных ситуациях. Слишком много мыслей. Он сейчас в них потонет. Надо было идти с Достоевским. — Это не считается нормальным для нас. — Холодная обида? Как будто тронули за живое. — Тогда почему вы все молчали? Надо было идти с Достоевским. — Это дико для меня. — Честное признание. — Но ты ведь тоже молчал. Ты ничего не сделал. Надо было идти с Достоевским. — Что я должен был сделать для уже мёртвого человека? — Логика в подобной ситуации? Удивительно. — Что и со всеми. Оплакивать, например. Тебе ведь было наплевать, разве нет? Надо было идти с Достоевским. — Мне не всё равно на смерти своих одноклассников. — От вас даже не пахнет товариществом. Надо было идти с Достоевским. — Ты вылезешь из своих мыслей или нет? Что? Осаму перевёл пустой, в отличие от своих мыслей, взгляд на Чую. Они на улице, под проливным дождём, уже в плащах, недалеко от входа в учебный корпус. — Что ты сказал? — Дазай шокированно смотрел на Накахару. — Вылезай из вакуума своих мыслей, говорю. Ещё и лицо такое. Тебе бы зеркало с собой носить. — Голос Чуи громыхал в голове Осаму. Его поймали с поличным. Дазай часто во время разговора залезал к себе в бушующий океан из мыслей, а собеседник (объект, над которым можно постебаться) невинно ни о чём не подозревал. Накахара оказался внимательнее. — Я могу понять, что убийство, надо переварить все это, но тебя ведь всё это сожрёт вместе с костями. Не советую пока в голову себе лезть. — … Убитая выстрелом тишина. И не в голову, а куда-то далеко в душу, и раздающийся голос парня. Слишком метко стреляет. Накахара «тяжело» смотрит «в» Осаму. В них нет злости за то, что его волосы окончательно промокли, что его называли половину дня принцессой. Нет. В них есть то, чего раньше Дазай особо-то нигде и не видел. Нечто особенное. Понимание. В глазах Накахары больше не было той бури. Теперь там был штиль, готовый принять тело утопленника и сохранить его в своей пучине. Как будто там уже не одно и не два тела. Будто эти глаза повидали много подобного, и сейчас Накахара видит нечто похожее. Как будто он видит себя. Осаму ничего не мог из себя выдавить. При всём желании. У него не получалось сказать никакой издёвки, никакой шутки. Ком сдавливал горло до боли. — Ладно, пошли. — Накахара схватил рукав плаща Осаму и «потащил» в общежитие. Дазай оглянулся и увидел, как из корпуса выносят на носилках человека. Понятно, тот самый Кенджи. Только белой простынёй прикрыли. В дождь. Мокрая ткань облепила тело, покрываясь алыми пятнами. Под покрывалом Кенджи казался безумно бледным. «Как покойник», во всех смыслах. От изучения тела Осаму отвлёк Чуя, резко остановившийся. В итоге Дазай врезался в спину Накахары. — Доброе утро, подъём. Хватит пялиться куда угодно, кроме дороги. Одни проблемы с тобой. Мне тебя через двери и по лестнице проносить? В таком случае, кто из нас принцесса? Дазай повернулся к Чуе. Они стояли на крыльце общежития. Хороший вопрос, как Накахаре удалось довести «слепого» Осаму в сохранности через многочисленные лужи и 3 ступеньки. — А ты хорошая собака-поводырь. — Ком в горле пропал, стоит и развеселить обстановку. А то настроение вокруг становится «чересчур противным». — Ладно-ладно, сам дойду. — Я ж тебе реально потом уже два глаза выколю ручкой. Ты кого собакой назвал, сучара? — Не услышав и слова благодарности, Накахара был далеко не в восторге. Оно и понятно. Сначала 180 сантиметров задумчивости и длинных ног, за которыми обладатель не следит, вести через многочисленные препятствия, а потом услышать к своей персоне «собаку». На этом моменте Чуя решительно вошёл в здание и хлопнул дверью перед носом Осаму. — Мелкая чихуахуа..— Осаму проследовал за Накахарой на 3 этаж. Пройдя несколько пролётов лестниц, Дазай наконец добрался до своего места жительства. На 2-3 комнаты приходилась кухня и душ. Им достался один сосед—знакомое трио, судя по их присутствию на кухне рядом с комнатой 2. Накахара молча скрылся за дверью спальни, а вот у Осаму были планы поболтать. Фёдор сидел на подоконнике напротив стола, за которым сидел Николая и Сигма. Гоголь закинул ноги рядом с Достоевским, растянувшись на стуле, а Сигма сидел «как нормальный человек». Справа от стола была плита, холодильник и другая техника. — Федь, как ты вообще пьёшь чай без сахара? Так ещё и каждый день по три раза. У тебя этот чёрный чай уже в крови, не? — Николай размешивал напиток в своей кружке. После громкого звона ложкой, он кинул её в раковину. — Ооо, в этот раз попал! Жених будет! — Нет, чая у меня в крови быть не может. Кстати, он имеет множество полезных свойств для организма. Что за женихи уже? — Фёдор после глотка чая постоянно ставил кружку на подоконник. Видимо, охлаждаться. И как он не боится, что Гоголь махнёт ногой и собьёт её? — Ой, женихи..долгая история. Мне матушка раньше постоянно говорила про жену и что я сам не проживу нормально. Вот теперь назло говорю жених. Да и актуально! Кто у нас вообще есть из девушек? Йосано? Она ярая сторонница матриархата. Мне такого не надо. Никакой свободы мне не видать! Или Агату? Она мне просто не нравится. Или Теруко? Она такая же, как Йосано! Остальных мне перечислять лень. Понимаешь, да? Вариантов нет. — Николай глотнул явно горячего чая, судя по слезящимся глазам. — Фёдор, что это такое?! Кошмар какой! Я обжёг себе все внутренности! Ты это из-за моего «з» на английском? — Николай поставил кружку на стол, откашливаясь. — Сам попросил сделать «такой, чтобы был похож на меня». — Фёдор встал с подоконника и долил из крана в кружку Гоголя, кажется, уже холодной воды. — Ооо, так я, по-твоему, горячий? Обжигающий? Ух ты, а это интересно! Что думаешь, Сигма? — Кажется, Николай забыл про свой обожженный язык. Гоголь вертел в руках свою белобрысую косичку, весело улыбаясь. — Э..я не хочу это никак комментировать..— Сигма был явно против заигрываний Гоголя с Достоевским. — Учитывая, что ещё недавно ты лежал с температурой 38, то очень горячий. — Фёдор потрепал волосы Николая и вернулся на прежнее место. — Ой, у тебя одна медицина на уме. Даже пошутить нельзя. — Здоровье тебе не шуточки. — Напомни, чем ты вчера занимался всю ночь? Недосып ведь тааак вреден! — … — Фёдор, тебе действительно стоит перестать рассказывать содержание Библии ночью..— Сигма наконец решил присоединиться к разговору. — Да и методы взлома замков крестиком тоже не очень актуальны.. — Ну почему, взлом замков ещё как актуален! — Гоголь выражал явное несогласие, глотая уже нормальной температуры чай. На этом моменте Осаму решил прервать мирские беседы троицы. Дазай подошёл к двери, которая вела в комнату 2 и находилась в непосредственной близости с кухней. — Всем добрый день. Чаи гоняете? — Дазай прислонился к двери спиной. — Как видишь. Присоединишься после обустройства? — Фёдор был явно не против компаньона в чаепитии. — Я? Ко.. На этом моменте Дазай провалился в комнату. Оказывается, она открывалась внутрь, а не наружу. Не повезло.