А что могло бы быть дальше?

В комнате и до этого было не очень, а сейчас и вовсе наступила гнетущая атмосфера. Папа явно сделал всё только хуже, хотя конечно отвёл внимание мамы от Максима на себя. Очень мило с его стороны, но можно было бы как-то по-другому начать диалог с мамой. Папа прошёл в свою комнату переодеться, пока мама попивала свой чай. Поддержать разговор со мной она уже не планировала, ведь зачем, если пришёл её любимый объект для её изощрённых издевательств. В большинстве своём моральных, а не физических. Конечно, бить она никого не собиралась, а вот по выносить всем мозги она любила. Особенно под удар матери конечно же попадал отец. Максим никогда не понимал почему. Папа был… можно сказать идеальным. Он никогда не ругал своего сына, ежемесячно давал ему и, зачем то, его матери деньги и старался уделять как можно больше времени своей семье. Минимум два раза в месяц Максим, его папа и дядя приезжали к дедушкам Макса. Могли бы и чаще, но у папы и у одного из дедушек часто не совпадал график. Ну а что касается его дедушек… да, семья Максима была странная не только потому, что у них него не было мамы. Их семья полностью состояла из мужчин. Ну, кроме конечно, прабабушки. Но она умерла когда Максим был маленьким, так что теперь у них вообще не было никого женского пола. Дядя иногда любит подтрунивать над папой, мол, это проклятье такое, и что женщины сами от них убегают. Дедушки геи, а дядя асексуал. Вот и получалось, что вся надежда была на папу, но как выяснялось, вкуса в женщинах у него нет. И его избранница, родив ему ребёнка, сбежала. Так ещё и ребёнок мальчиком оказался. При том, что на узи родителям говорили, что будет девочка. А родился Максим. Явно не девочка. Поэтому и имя такое дебильное- что первым в голову пришло, так и назвали. Спасибо… Пока Макс думал, папа умел заварить себя чай и уже о чём-то спорил с мамой. При чём уже на повышенных тонах, что означало, что спорят они уже долго. Максим, который всё это время их не слушал, потому что просто не слышал, попытался по отрывкам фраз что-нибудь понять. — … на него! Меня значит мы тут говном поливаем, а сам то хорош. За этим,— в этот момент мама указала на Максима.— ты вообще не следишь, отец из тебя никудышный. — Ох, ну уж точно получше чем из тебя мать. Я хотя бы есть,— спокойно, в контраст матери, ответил отец. Он даже на неё никогда не кричал, чтобы она про него не говорила. — Я тебе говорила, что ребёнок мне не нужен,— рявкнула мать. Вам подумается, что Максима должны были настроить такие слова, но когда ты с детства растёшь без мамы, ты и сам понимаешь, что не особо то и нужен ей. Ну а когда его мать всё же появилась, слова о том, что ты ей не нужен были первые, которые она сказала сыну. Так что он привык. В отличие от папы. Тот хоть всегда и пытался сохранять спокойствие, в моменты, когда мама говорила что-то, что по его мнению могло задеть Максима, тоже начинал закипать. Нет, он ни на кого не орал, но это было только хуже. — Ага, но ты в итоге его родила, так что закрой свой рот и не смей говорить такого при моём ребёнке,— сделав акцент на слове «моём», угрожающе-тихо проговорил папа. — Своего сам себе родишь, понял?— не укрылся от мамы этот акцент. — Слушай, я вообще не понимаю твоих претензий. Ты пришла ко мне и сказала, что беременна и ребёнка оставлять не будешь, потом, что оставишь, но только если я тебе оплачу роды в лучшей клинике, проживание и вообще заплачу за ребёнка. Что я и сделал. Ты деньги получила? Получила. Более того, до сих пор получаешь. И всё равно чем-то недовольна,— немного успокоившись, сказал папа. — Хм,— усмехнулась мама. Но мы тут все знали, что она просто не знает, что на это ответить. Дальше мы пили чай в тишине. Очень нервирующей тишине Понимая, что разговор не клеится, и поорать не получается, мама решила зайти с другой стороны. — Ну и как тут у вас, в вашем мужланском коллективе? Мой ребёнок уже стал геем, как его дедушки? Или может он вообще психически не здоров и ему никто не нравится? А, Вань? Или пусть лучше Максимка нам ответит, как думаешь?— мама знала куда бить, да так чтобы побольнее. Всегда знала. Вот и в этот раз плевок явно достиг своей цели, потому что лицо папы снова начало приобретать малиновый оттенок. Папе дороже семьи ничего не было. Дядя считает, что это потому, что папа жил какое-то время в детском доме, но Максиму всегда казалось, что папа просто любит их всех. Причём очень сильно. Поэтому то он и не выносил, когда кто-то (в особенности сидящая сейчас напротив него дама) что-то говорили о них. Ну и именно поэтому, каждый раз когда мама приходила сценарий был примерно один. Прийти, поругать Максима, наорать на папу и наконец по оскорблять их семью. — Ох, ну раз умная такая, осталась бы с нами. Но кто-то решил, что лучше поживёт со своим парнем, чем с мужем и сыном, верно?— злобно спросил папа. — Извините, что я не желала оставаться с психованным взрослым, двумя геями, агрессивным социопатом и обосранным, орушем ребёнком,— прошипела мать. — Что ты сейчас сказала?— приподнимаясь на стуле, агрессивно прошептал отец. И кто знает, чтобы случилось дальше, но кое-кто решил, что настал его выход. Из-за шкафа раздались аплодисменты, которые сразу привлекли к себе внимание. И вслед за ними вылез весь красный, непонятно от чего, толи от долгого пребывания в замкнутом пространстве, которое он не переносил, толи от злости, дядя. Дядя Мики.