Подари цветы!

Будильник, оказавшийся где-то в кровати, напугал Лесю. Так обычно начинались самые посредственные и тяжёлые дни. Ночью она с горя доела оставшиеся пирожные и не смогла уснуть. Ей нужно было поговорить с подругой, но это означало посвятить её в свой новый страшно значимый секрет, что казалось невозможным на протяжении всех предыдущих четырнадцати часов. Теперь она передумала. Тревожно потягивая кипяточек и наслаждаясь захватывающим видом на мокрый серый двор, Леся ожидала ответа на той стороне. Естественно, тщетно. Яростно швыряя на рабочий стол вещи из сумки, девушка размышляла, можно ли рассказывать о своих приключениях верному зеленушнику. Решила, что нет. Решила, что и Джугён не стоит знать подробностей - хотя бы пока что. Как будто чувствовала, что тут всё не так просто. Оказалось всё, на самом деле, наоборот: до смешного просто. Просто ничего из этой тайны не вышло. Леся усердно молчала при подруге на единственную важную для неё тему, молча терпела замечания Макса - работала она последние пять дней и правда плохо, вернее сказать, вообще не работала. Сидела за столом и ждала чего-то особенного (сообщения), шла на обед и ждала чего-то особенного (вестей о Чонине от Джугён), возвращалась домой и ждала - тут её желания наглым образом путали все ориентиры - конечно, Чонина из-за угла, желательно с блестящими извиняющимися глазами. Совершенно тоскливо теперь ей стало в обществе Ёнсу, в квартире же Лесю накрывала уже тоска зелёная. И вот теперь, как смутно чувствовала сама девушка и решил бы почти любой в известной степени адекватный человек, нужно было бы рассказать, как она справлялась с обидой разочарования. Но не тут-то было. Совершенно уверенная, что ей нечего терять - это состояние накрыло, конечно, посреди бессонной ночи - Леся пролистала список вызовов и нашла нужный неизвестный номер. И как ей раньше не пришло в голову добавить его в контакты и так приятно провести время, подбирая подходящие к его имени смайлики? Невообразимо. Она решила позвонить. Передумала, ибо было уже пол третьего, и собралась написать. Напечатала непринуждённое сообщение, вроде: "Приглашаю поесть мороженое и обсудить кое-что насчёт книги". А потом всё как в тумане: треснула себя по лбу, стёрла этот бред собачий, заледеневшим пальцем нажала кнопку вызова и невидящими глазами уставилась на издающий оглушающие гудки телефон. Хвала яйцам, не ответил. -А я упрямая, ясно? Ничего, поднимайся давай. Я же потом не решусь больше. Если бы Леся видела себя со стороны, не узнала бы. Чуть не плакала, страдальчески сжав губы, и всё из за "какого-то парня"! Хоть ядерную дозу ромашки вперемешку с мелиссой глотай. Ещё один пропущенный, третий сбросили. Здесь можно было и остановиться, но что за мода на цифру три? Четвёртый так четвёртый. Тихий голос слишком неожиданно прервал монотонную череду гудков: -Да? -Это я. -Знаю. Они помолчали. В трубке послышался шум. Он попросил подождать минутку. Мучительную вечность Леся ожидала и боялась, что не услышит голос из-за собственного сердцебиения. -Я вернулся. Что-то случилось? Ответ был уже готов, но, как говорится, заплетак заязыкался: -Мне нужно назначить встречу. С тобой, ясное дело. И ясное дело, он очень, очень долго не отвечал. И Леся прекрасно понимала, почему. Какое ему до неё дело, тем более теперь, когда она не сдержалась и, как тогда, ещё в грёбаной школе, сама решила действовать. Судя по опыту, эта третья попытка должна была обернуться вымученным из жалости свиданием и вечным игнором. Хотя, может быть, всё-таки есть что-то в цифре три? -Я рад. -Серьёзно что ли? -Да, но у меня почти нет свободного времени. -Не страшно. -Важный вопрос: есть дело или просто хочешь встретиться? -Мог бы не спрашивать такое. Это даже жестоко. -Я вот хотел бы просто так пообщаться, - голос его стал чуть громче и зазвучал так, словно он улыбался. Так мягко и приятно. -Мог бы написать. Он промолчал, только хмыкнул как-то растерянно. -Я хочу спать, кстати. -Я тоже. Леся в течение всего разговора любовалась луной. Она была ещё не полной, но и серпом месяца её нельзя было назвать. Перистые облака проплывали быстро, пеленой застилали луну, и снова она полностью выходила из-за них и скупо освещала мерцающий светом фонарей город. -Луну сегодня хорошо видно, - снова перешёл на шёпот Чонин. -Да, - прерывисто выдохнула Леся. -Когда ты свободна? -Каждый вечер, весь день в воскресенье. -Ого. Завтра, думаю... Завтра же суббота? -Ага. -Можно прийти к тебе? -Можно. Она не уснула. -Куда побежала? Я же сказал отредактировать это! Леся! Из зарплаты вычту! Тьфу ты. Смеясь, девушка юркнула за угол, скрываясь из поля зрения Макса. Отдышалась, приложила ладонь к груди, успокаивая бешено клокочущее сердце, и быстро-быстро зашагала домой. Ждала, казалось, целую вечность. По пути твёрдо решила надеть платье, немного поздно (уже дома) поняла, что платья у неё нет. Но даже это её не расстроило. Пришлось усесться перед окном, провернуть, пожалуй, в сотый раз кольцо на пальце и затем замереть в ожидании. Всё это ощущалось совсем как трепетное предвкушение первого настоящего свидания, но просто магическим образом мозг смешивал эту ваниль с остринкой интимной обстановки на закате дня, и, в принципе, выходило неплохо. Правда, Олесю то подмывало пищать и дёргать конечностями, то тело словно плавилось и норовило стечь под окно в горячую лужицу. В дверь отрывисто позвонили, и через пару секунд последовала вторая протяжная трель. -Приве-ет, - к концу слова улыбка окончательно исчезла с губ девушки. -Здравствуй! Извини, что внезапно.. -Крис, господибожемой, не позорь меня, - устало прошипел гость. -А-а-а, проходите, - неуверенно отступила Олеся, вздёрнув бровь и неприлично пялясь на спутника Чонина, - Что-то случилось? -Я не мог.. -Он не хотел пускать меня одного, вдруг ты маньячка, - Чонин ткнул большим пальцем в плечо Чана и раздражённо махнул рукой, скидывая кеды, - Да не отнекивайся ты! Прости, но от этого же не отделаешься. -Я волновался, поймите меня, пожалуйста, - молодой человек вальяжненько размахнул руками, подпирая стены узенького коридора, скинул кроссовки и жеманно улыбнулся. Так, извините, мать его, приторно-привлекательно пробежался языком по нижней, что чуть не посрывал все рубильники в олесиной башке. Бедненькая, она еле поверила своим глазам. Как человек способен убедительно оправдываться мягким жалобным голосом, плавно текущим из уст с так нагло вздёрнутыми уголками, было загадкой. Сверхъестественное рядом, знаете же. Верь-не верь, а вот он медленно шагнул навстречу и почти впечатал в стену охренительной мужской аурой, так что Леся не поняла, почему она так шарахнулась в сторону и направилась за поддержкой к второму парню. -Да, проходите, - кинула взгляд в свободно удаляющуюся спину и вцепилась в рукав Чонина, - Пойдёмте на кухню, что ли? А вообще-то я думала прогуляться. -Крис! Убедился, что такой ангел не съест меня? Пора бы уже.. Правда? -Что? Я не знаю, просто я не рассчитывала ещё и на твоих друзей, - отпускать незваного гостя отчего-то не хотелось. -Просто выгони его из своего дома. Меня он не слушает, ну а ты - другое дело. То есть её он послушает? Слабо верилось. Но в таком случае просто невыносимо обидно было бы просить его уйти. Это же тот самый чел с огромного плаката, который теперь покоился в шкафу, аккуратно сложенный и прижатый картонками. Ну, как тут устоишь. Этот же самый чел широко вышагивал рядом, почти не вмешиваясь в разговор, только изредка поправляя Чонина, когда тот порол откровенную ахинею, не в силах совладать со страшным английским. Уже стемнело, и мрачная тень из плоти и крови достаточно раздражающе действовала на нервы. -Почему ты так усердно не хочешь? -Да блять, не говори, как извращенец. Усердно отказываешься. Кстати, да, почему? Поели бы, например, вон там, - Чан задумчиво кивнул в сторону кафешки. Это был первый жест, напомнивший, что он живой человек, а не машина-привлекательный-наблюдатель-невозмутимый-дядька. -Ха-а, - неловко протянула Леся, закидывая руку за голову, - После нормального приёма пищи меня вырубать начинает. Прямо так спать хочется, что людям приходится мне в рот заглядывать. -Что. -А! Зеваю, в смысле. -А. -Ага. Прошли шагов двадцать и по новой: -И всё же поесть охота. -Тогда зайдём, я возьму десертик, ладно? -О, хорошо! - Чонин благодарно кивнул и поспешил свернуть. -Неправильно как-то. Терпи давай. Что же, девушка будет смотреть, как ты суп наворачиваешь? Дебилёнок, - нежно протянул Чан. -Да ничего. -Я тебя изобью когда-нибудь. Папаша недоделанный... -Всё, в кафе только не ссорьтесь. -Вот сам води девушек в кафе и не ешь там, придурок. -Нарываешься. -Конечно, нахрен, никто потому что не вытерпит такого правильного. Да рядом с тобой даже поговорить нормально не получается, - отрезал Чонин. -Это правда? -Ну...А? -Конечно Леся не признается, она же не такая бестактная. Реплики Чонина тарабарщиной вертелись в мозгу: ничего не ясно, но голос, резко скачущий с шёпота до повышенных тонов, приятно оседал в тревожном сознании. А этот подлец Чан. Леся боковым зрением, не стараясь, видела его спокойную улыбку. Голос официанта заставил обоих заткнуться и кошачьими глазками разжалобить девушку. -Так уж и быть, закажите-ка мне мясца и чего-нибудь к нему... Только не капусту эту, и не супом чтобы было. -Не смей фоткать! -Да прекрати ты это, ничего так получилось, - усмехался Чан, рассматривая до противного милое фото, если бы не страдальческое выражение лица Чонина. Настоящий мужик был готов героически распрощаться с отнимавшейся рукой, к которой кровь не могла как следует приливать вот уже с полчаса. -Мне тоже это не нравится, - на секунду оторвала голову от жёсткого плеча парня девушка и, вернув её на прежнее место, пробубнила, - скоро пойдём. -Я так и догадался, - ехидно хихикнул Чан, то ли подмигивая другу, то ли неожиданно дёргая глазом. -Я не сплю. И, кстати, я предупреждала. -Припоминаю что-то такое. -После такой порции грех не отдохнуть. -Заметь, никто не заставлял тебя давиться. -Ох, ну уж это, - встрепенулся Чонин, сражая Лесю наповал толчком в висок, - Нормально? Крис, ты... -Да я и не давилась, - она пожала плечами, припоминая порцию, достойную титана. Леся даже себе никогда бы не призналась, что стало капельку, совсем крошечку обидно. Чонину она бы простила такое, списав на простоту, а вот Чан, будь они поближе, заслужил бы дружеский подзатыльник. -Если что, падай на Инни. Олеся вовремя замаскировала ругательства удивления и недовольства за вздохом. Вышло что-то, напоминающее зевок, перетекающий в усталое завывание. -Я и не знала, что тебя так называют. Не волнуйся, я держусь на ногах. -Это пока, - многозначительно взмахнул пальцем Чан, - Ещё немного, и коктейльчик подействует. -Пф. Ты называешь коктейлем тот сок с разноцветной трубочкой? - решительно протянула Леся, окончательно приняв его правила и не сопротивляясь желанию язвить, да поострее. Жаль, получалось у неё обычно не слишком едко. Они свернули в менее людный переулок и молча поплелись в горку. Пахло настоящей душной летней ночью. Из окон в узком дворике доносились отрывки разговоров, шум телевизора. Чонин осторожно улыбался и время от времени прикрывал глаза, стараясь услышать шум олесиного дыхания. Как назло, надоедливый спутник дышал громче. Чонин не без удивления распознал в районе кисти желание врезать другу. Не больно, конечно, но чтобы знал. А что знал? Парню не хотелось в походных условиях заниматься рефлексией и формулировать мысли, так что он просто встряхнул рукой и оглядел местность, подыскивая тему для разговора. Может, в той клумбе справа найдётся интересная идейка для комфортной беседы в некомфортных условиях, почему нет? Наверное, из-за куста ему маякнул невидимый бабайка, с радостью подсовывая пищу для размышлений. Наверное, это Леся нечаянно, по дурной привычке покачиваться при неторопливой ходьбе, стукнулась легонько плечом о его руку. Наверное, сердце как раз для того ёкнуло и жаром обдало все внутренности от ребер и ниже, чтобы он заметил метавшуюся в черепной коробке мысль: кажется, он влюбляется. -Ты же не собираешься украсть моего мальчика на ночь? - спокойный серьёзный голос отбил решительность отшутиться. Вопрос был задан тем удивительным, совершенно мастерским образом, при котором вроде остаётся право выбора, но почему-то на деле его нет, и единственный ответ сам нехотя, но быстро срывается с уст. -Зачем мне Инни в такое время? - малодушно кинула Леся, внутренне замирая. Нет, это было слишком грубо. В подтверждение её мыслям до слуха донёсся сдержанный смешок Чана и слился с гудением города. Она уговорила ребят не провожать и пулей метнулась домой. Не разуваясь, растянулась от порога на полу, зарылась пальцами в волосы и крепко-накрепко зажмурилась. -Мамочки! Что за страхолюдина! -Ёнсу, поддержи меня. Скажи, как думаешь, это не исправить? -Навряд ли. Слушай, а чего это тебя так? -Перемен захотелось, - насупилась Леся. -Ну, не настолько же... Понимаешь, вот здесь, справа на затылке гораздо длиннее вышло, чем слева. Отшили тебя, что ли? -Да не, - отмахнулась она, - И к парикмахеру идти теперь стыдно. Это ж выглядит, как пиздец. Помоги мне, миленький Ёнсу. -Как? -Вот тебе инструмент, - протянула она ему канцелярские ножницы, - а вот тебе водичка, специально набрала. -А если начальник зайдёт.. -Да ты быстро подравняй, а то у меня руки дрожать начинают. -Будет слишком коротко. Ха, ты, кажется, обречена спать в обнимку с подушкой. -Я стерплю, конечно, эту наглость, но запомню, так и знай. -Блять, криво... -Твою ж... -Пошутил! Повелась, дурёха. Я не такой рукожопый, как некоторые. В ночь с субботы на воскресенье Олеся то плакала, тихонько напевая старые песни и прокручивая в голове отрывки прошедшего свидания, то скакала в кровати и посылала всех к чёртовой матери. В воскресенье, совершенно разбитая, махнула рукой на убывающую луну, на круглое лицо, на всю эту дребедень про решение проблем проживанием ситуации и отпусканием. Потом уже удивлённо вздрогнула от страшного шуршания кухонных ножниц по волосам. Но было поздно, так что с горя и чёлку чикнула. Ёнсу всё-таки был хорошим парнем. Подправил, как мог, и кофе угостил. Проржался, конечно, знатно перед этим. Упорхал обедать с Джугён, наставительно хлопнув Лесю по плечу. А Олеся пролистала ленту пинтереста, ужаснулась примерно одинаковому соотношению пинов с двумя парнями, злостно приземлила телефон на стол. Грёбаный Макс работой нагрузил, а без вдохновения совсем не выходило. Если хоть на минуту постараться стать среднестатистическим реалистом, можно предположить, что олесино положение дел не было таким уж плачевным. Более того, имела бы она совесть, не посмела бы и пикнуть. Не нравится ей её же работа мечты! Но, возвращаясь в реальность и снова становясь не то что не реалистом, а ещё и не пессимистом, и не оптимистом, просто глядя на ситуацию её глазами, становится ясно, что привыкаешь ко всему. И к плохому, и к хорошему. Так что Леся, не замечая таких соображений на задворках сознания, силилась понять, чего ей хотелось. -Например, ничего? Что скажет делать интернет, если мне ничего не хочется? -И давно у вас это? -Напугал! Макс, ублюдок! - выдохнула она, разжимая кулак, - У меня апатия. -Вот подготовишь этот план, и всё пройдёт, честно-честно, - убедительно улыбнулся мужчина и закивал, потряхивая кучерявой чёлкой. -Неправда. -Правда-правда. -Не верю. -Зуб даю, - доверительно прикрыл глаза. -Да иди ты в баню. -Я не знаю, как тебя мотивировать. На курсах не рассказывали про такие тяжёлые случаи. И вообще, сама в баню иди. -Вот и пойду! Ха, о друг мой, ты же понимаешь? Ты понимаешь, что я могу сходить в баню? Я уже взрослая девочка и могу сама сходить в общественную баню! Спасибо, - искренне протянула она вслед закатившему глаза и исчезнувшему за дверью Максу. -Это определённо неплохой вариант, да, - бормотала она, напяливая на себя в малюсенькой примерочной совершенно малюсенький купальничек, - Мой первый сексапильный, очень даже хорошо открывающий что надо лифон. Отличная полоска ткани, стоит, правда, не совсем отлично, зато бонусом такие трусы! Конечно, без моей шикарной попы ничего эта верёвка бы не подчёркивала, и всё же, - продолжала нашёптывать Олеся, перебивая извивающуюся в предсмертных конвульсиях совесть. Краска уже потихоньку приливала к щекам, но надо же было отыграться за неудачную прогулку. К банному комплексу она подходила, когда уже стало темнеть. Мутно-серое небо становилось чернее с каждой минутой, и игривый настрой мало-помалу выветривался по пути. Леся пожирала глазами крупное унылое здание, старалась отрыть хоть одну весёлую детальку. Она злилась, о, Олеся была практически в ярости, спалила бы к чёртовой матери это никчёмное бесцветное переплетение панелей и квадратов стекла только за то, что пришлось войти туда с новым купальником за спиной. Новым и ужасным. Она осознала это, изо всех сил цепляясь за достойную жизнь двумя пальцами после того, как пришлось уступить место в автобусе. Концентрируя чакру в ногах и мысленно прилипая к полу, лишь бы не прижаться к странному мужику справа, девушка чуть не заплакала. Зато, когда вышла на остановке, быстренько переобулась из тапок хлипкой терпилы в берцы гордого крушителя и фурией понеслась мстить злосчастной бане. В мыслях она грациозно и с наслаждением распрямляла средний палец, демонстрируя подпиленный ноготочек назойливой девчонке, что недовольно пыхтела и то и дело проплывала совсем рядом, подкарауливая, когда Леся наконец освободит местечко для гидромассажа. На деле пришлось закрыть глаза и сделать вид, что она ничего не замечает. "Ох уж эти булькалки", - думала она, томно выдыхая и сползая чуть ниже, - "Такую ванночку домой, и я вообще перестану на людей срываться." -"Ага, конечно" - противно скрипнул в мозгу голос Макса, ну а Леся согласилась, что, пожалуй, да, не перестанет. В итоге, поход не оказался бесполезным. Более того, Леся призналась самой себе, что зря она сама себя накручивала. Тем более, удалось прийти к нескольким выводам. Итак, первое: так как квартира с новенькой ванной - это не её вариант, стоило начать откладывать на регулярные походы в спа. Второе: если при каждом шаге неторопясь раскачивать бёдрами, как дурочка, трусы почти не натирают. И третье: она всё время думала о Крисе. Завалилась на кровать, когда было уже прилично за полночь. Веки слипались, и Леся, не сопротивляясь, закрыла глаза, вспоминая самую горячую парилку. В какой-то момент желающие зажариться на ночь глядя ушли, и Леся спокойно вдохнула полной грудью, раскидывая руки в стороны. Что, если бы она в этот момент была не одна? Тогда, проводя рукой по пустому месту рядом, она замечательно ясно осознала, что с удовольствием бы наткнулась на разгорячённую и влажную кожу Криса. Мелкая дрожь удовольствия пробирала тело лишь при мысли о существовании его рук. Наверное, с крепким рельефом мышц под гладкой взмокшей кожей, по которой так лего бы скользнула её ладонь. Прошлась бы вверх до рукава и медленно опустилась к пальцам. Леся перевернулась на бок, с усилием сжимая подушку между ног. Как хорошо, просто сногсшибательно было бы ощутить инициативу с его стороны в виде прикосновения. Горячее и настойчивое прикосновение. Широкая ладонь оставляет за собой след мурашек, и тяжелая рука ложится на девичью талию. Пальцы уверенно ныряют под слегка влажную футболку, и Крис, сдавливая мягкую кожу подушечками, притягивает к себе и сильно, так, что дыхание перехватывает, прижимает спиной к крепкой груди. Жарко и влажно вокруг. Воздух обжигает нос, и перед чуть приоткрытыми глазами плывёт неясное марево. Его губы бархатом смазывают солоноватую испарину с шеи, обдают прерывисто слетающим с уст прохладным дыханием. Зубы останавливаются на линии челюсти, прикусывают косточку, чтобы тут же уступить место мокрому прикосновению языка. Темно и душно, рука отнимается под весом всего тела. Резкий аромат порошка заставляет перевернуться на спину, отвести голову, вытягивая шею, подставляя её холодному сиянию лунного света. Невыносимо приятный запах тела Криса заставляет нетерпеливо откинуть голову, припадая щекой к его лицу, вдохнуть полными лёгкими, наполнить им тело. Заставляет сдаться мягкому напору и подставить шею скользящей вверх от груди обжигающей ладони. Часто вздымающаяся мужская грудь, прижимаясь, впечатывает свой ритм дыхания в другие рёбра, ноги переплетаются, и каждый квадратный сантиметр кожи жаждет прикосновения. Опора в мгновение растворяется под телом, и то долю секунды падает в пустоту, в леденящую бездну. Сердце лишь раз успевает судорожно сократиться, прежде чем полёт обрывается и перед испуганно распахнутыми глазами расплывается голый потолок. Несколько быстрых вдохов, несколько громких ударов в груди, и нутро выходит за пределы восприятия. Нервные окончания, как гладь воды, всплеском реагируют, кажется, на малейшее дуновение, и долго ещё колеблются, расходясь кругами, пересекаясь между собой, сплетая паутину неуловимых разом ощущений. Сквозь пелену в полумраке светится покрытая мельчайшими капельками щека, жилистая шея. Зрачки в тени сливаются с неподвижными радужками, и остановившиеся на ничтожном расстоянии над лицом губы Криса плавно движутся, разливая вокруг тел обволакивающий шёпот. Не слышно. Громче. Тело само дёргается, бессильно растекается, теряя границы, снова собирается по крупицам. Словно под водой, эхом отдаётся всё учащающееся собственное дыхание, заглушает весь мир. Ничего не слышно. В груди неистово клокочет, кровь несётся по артериям, а воды всё больше. И шёпот вокруг - густой туман. Его губы прямо здесь, зубы слабо белеют так близко. Не слышно. Громче.