Однажды морпех - навеки морпех

Мерфи Джефферсон докуривал уже пятую сигарету. Они с его бывшим капралом уже почти подъехали к большому зданию, находившемуся где-то в дебрях Бруклина. В какой-то момент, когда такси плавно проезжало по улице, Гриффен указал пальцем на совершенно невзрачный ресторан с яркой неоновой вывеской «Челентано». — Шеф, подождешь? — обратился Мерфи к шоферу, заранее протягивая тому пятьдесят долларов. — Зависит от того, сколько ждать… — таксист неопределенно пожал плечами. — Может быть, полчаса. А может быть — и того меньше. — А, ну если так — вообще без проблем! — согласился таксист, сразу же спрятав протянутый полтинник в бардачке и откинувшись на спинку сиденья. Потеряв всякий интерес к своим пассажирам, он сделал погромче магнитолу и стал слушать музыку. — Ну вот и момент истины, — мрачно сказал подошедший ко входной двери ресторана Гриффен, и дернул на себя ручку. Та, на удивление, оказалась заперта. — Сильнее постучи. — деловито подсказал Мерфи. — Ну уж я и постучу им! Огромный кулак капрала Гриффена ровно пять раз ударил по двери с такой мощью, что по зданию прокатилось раскатистое гулкое эхо. Но что самое главное — это возымело эффект! Сразу же после этой канонады послышались шаги, и злой недовольный голос пробурчал с гнусавым итальянским акцентом: — Кого там черти принесли? — Открывай, мать твою! — крикнул Гриффен. — Ты там не охуел, приказы мне раздавать? Пшел нах отсюда, козел! — Не пойду, мне нужно повидаться с «Кастетом»! — Че? — недоверчиво послышалось из-за двери. — Ты кто такой, и нахрена тебе Кастет? — А это уже — не твоего ума дело. Открывай давай, пока я не набрал Кастета по телефону и не сказал, что его дверная бычара отказывается пускать важного бизнес-партнера! — Бизнес-партнера? — охранник за дверью немало удивился такому заявлению, и его даже не смутила откровенная борзота во фразе Гриффена. — Ну… так бы сразу. Ща открою! Заскрежетал ключ, дверь приоткрылась. В этот самый момент Мерфи рванул ее на себя с такой силой, что стоявший за ней толстый жлоб едва не упал к сержанту в ноги, так и не отпустив дверную ручку. — Где Кастет? — проскрежетал Мерфи, мигом подняв толстяка на ноги и впечатав его в стену. К счастью, в помещении этого маленького ресторанчика никого не было, поэтому пока что им никто не мешал. Толстяк вжался в стену так, словно собирался раствориться в ней, и трусливо втянул голову в плечи. — Говори, где Кастет, падла ты итальянская?! — прорычал стоявший рядом Гриффен. Охранник боязливо выставил толстый, как сарделька, указательный палец и показал им куда-то за барную стойку, в сторону какого-то подсобного помещения. — Там, там Кастет… Но он никого не принимает! — Ну а нас примет, значит. Сержант Джефферсон взял охранника за плечо, отшвырнул в сторону и зашагал вслед за Гриффеном, уверенно направлявшимся к двери подсобного помещения. За дверью, впрочем, сразу же начиналась винтовая лестница, ведущая в подвал. Там начинался длинный коридор с голыми бетонными стенами и таким же полом. Из самого конца коридора клубами валил пар, а еще оттуда доносилась крепкая мужская брань, всплески воды и звонкий девичий хохот. Когда оба морпеха прошли внутрь, перед их взглядами оказалось большое, отделанное бело-синим кафелем помещение с бассейном и несколькими джакузи. Между ними располагался широкий стол из черного дерева, весь заваленный разноцветными, пузатыми бутылками и всевозможной закуской. За столом, на длинном диване, сидели полуголые девицы в окружении пятерых крепких мужиков. Посередине, как и подобает хозяину подобного заведения, развалился крепкий, подтянутый итальянец средних лет в банном халате. Одной рукой он приобнимал одну из девушек за грудь, а второй держал большой бокал пива. Внезапное появление Гриффена и шедшего рядом незнакомого негра, казалось бы, нисколько не удивило Кастета. Подавшись вперед, он расплылся в хищной улыбке. — О, какие люди к нам пожаловали! Это же сам сеньор Гриффен, собственной персоной! Но… что-то я не вижу на его плече кожаной сумки, в которой должны лежать десять тысяч долларов, — Кастет отхлебнул пива, не забыв закусить жирной королевской креветкой, и небрежно махнул рукой. Один из сидевших рядом мужиков поднялся и медленно направился к «гостям». Его примеру тут же последовало еще три короткостриженных лба. — Так что же тебя привело сюда, Уолт? Денег, как я вижу, при тебе нет. Да еще и друга с собой привел… небось, страшно одному, что ли? — Денег от меня ты не получишь, — твердо сказал Гриффен. — Ну что же… — Кастет, казалось, был ни разу не удивлен такому заявлению. — Не принесешь, так не принесешь. Твое право решать вопросы таким образом. Две мастерских у тебя сгорели, осталось еще столько же. Думаешь, их час полыхать синим пламенем не настанет? Так что ты уж лучше подумай, что для тебя выгоднее — платить нам или вообще не иметь денег. — Не надейся, мои деньги тебе могут только сниться. — Поживем-увидим. И мне все еще интересно, кто твой чернокожий друг? — Кастет распахнул халат, показывая крепкие, бугрящиеся мышцы, и хитро посмотрел на сержанта Джефферсона, испытывая его взглядом на прочность. — Ты верно подметил, это — мой друг. — подтвердил Гриффен. — А больше тебе знать не нужно. — А ты что, правда боишься к нам один приходить? — Не боюсь я тебя, и ты это знаешь. Страх — это твоя профессия, не моя. — Боишься, боишься. — Кастет усмехнулся. — Не боялся бы — пришел бы один. Поначалу все так себя ведут: упираются, строят из себя крутых. А потом приходят по двое-трое, рисуются, мол всех вас приструним, на каждого управу найдем. Но так не может долго тянуться, понимаешь? А потом случается какая-нибудь неприятная случайность, и эти же люди на коленях передо мной ползают, пятки лижут и в верности клянутся. Обещают платить, лишь бы процент с них не драл конский. И знаешь, что? Они платят. Платят, и всегда исправно. Видишь, какая жизнь? Гриффен сплюнул на пол. — Херня полная, а не жизнь. Сержант Джефферсон смотрел на все это так, как смотрят на возню мух над кучей свежего дерьма. — Что-то мне рожа твоего кента не нравится, — вдруг сказал один из шестерок Кастета, указав на Мерфи. — По-моему, я уже эту харю где-то видел. Может, он коп? Ты смотри нам, за такие рамсы мы не только мастерские сжигать можем. — Повторюсь, он — мой друг, — сказал Гриффен. — Так объясни, зачем же ты тогда пришел сюда? — Кастет окинул рукой все помещение. Сидевшие вокруг девушки с интересом наблюдали за ситуацией, нисколько не сомневаясь в том, что их покровитель контролирует ситуацию. — Настроение нам испортить? Неужели твой друг не мог тебя уму-разуму поучить? Он ведь все-таки постарше тебя будет, по всему видать — человек рассудительный. — Я пришел сказать, что платить не буду, только и всего. — А я сказал — делай как хочешь. Но поскольку я предоставляю тебе свободу выбора, то и сам волен делать, что заблагорассудится. — Ну и сволочь же ты… — прошипел Гриффен, прожигая Кастета насквозь взглядом. — Ты приходишь ко мне, прерываешь наше с парнями веселье, качаешь свои условия, и после всего этого я еще — сволочь? — улыбка сползла с лица Кастета, и он недовольно покачал головой. — Я тебя услышал, Уолт. Мужики, выбросьте мусор. Эти два мудака мне все настроение испортили. Сержант Джефферсон вытащил руки из карманов своей камуфляжной куртки. Сейчас, собственно говоря, и начнется то, ради чего они с Гриффеном приперлись в эту богадельню. Предшествовавший разговор был не более чем прелюдией. Четверо крепких парней, не торопясь, направились к Гриффену и Джефферсону, стоящим в нескольких шагах от стола. — А ну, пошли нахер отсюда! — сказал высокий черноволосый парень с боксерской шеей и забитыми партаками на обеих руках. — Съебали в ужасе, пока мы еще добрые! — А ты меня не торопи, чмо. — сказал Мерфи с такой сталью в голосе, из какой обычно делают сердечник для бронебойных танковых снарядов. Кастет подался вперед, оперевшись локтями на стол. Сейчас перед ним должно будет произойти воистину завораживающее зрелище. В своих парнях он оставался уверен, все они были бывшими спортсменами: кто борец, а кто — боксер. И сейчас все они работали на него, потому что он хорошо платил. А когда они разберутся с Гриффеном и этим немногословным негриллой — то вообще пожалует им премию. Сами же шестерки Кастета тем временем уже обступили Мерфи и Уолтера. Лица всех присутствующих были полны решимости, никто не собирался давать заднюю. Мерфи ждал первого удара, первого движения. Он прекрасно понимал, что предстоит нешуточная драка, ведь все пятеро подсосов этого недо-мафиози были здоровенными бугаями и скорее всего, довольно искушенными в драках. Старший сержант хоть и был от природы довольно крепким и высоким, но тем не менее он был на полголовы ниже Гриффена. И один из оппонентов опрометчиво решил, что Мерфи станет для него легкой добычей. Он сделал шаг к негру и выбросил в его сторону резкий выпад. Однако Мерфи предвидел это: кулак бандита со свистом разрезал воздух. Тот удивился, в его глазах мелькнула тень растерянности. — Во, бля! — изумленно выкрикнул бандит и тут же бросился на сержанта, пытаясь вцепиться ладонями в его шею. Мерфи пригнулся, и со всей дури ответил сокрушительным хуком прямо в пах. Ноги оппонента подкосились, заставив его упасть и плашмя растянуться у ног сержанта. И чтобы наверняка добить угрозу, ботинок Мерфи тут же впечатался в грудь бандита, прямо в солнечное сплетение. «Минус один, осталось четверо.» — мысленно обрадовался Мерфи, позволив себе хищно ухмыльнуться. После этого все и началось по-настоящему. Веселье кончилось. Остальные четверо бойцов Кастета решили не церемониться: один из них уже растерял все достоинство у ног негра, и следовать его примеру у них не было никакого желания. Двое сразу бросились на Мерфи. Едва успев уклониться, он — так, словно показывал приемы новобранцам в учебке — заехал бандиту слева ребром ладони по кадыку. Затем он сделал резкий разворот на одной ноге, пригнулся и, подобно сжатой пружине — выбросил свое тело навстречу второму нападающему, чего он никак не ожидал. Мерфи молниеносно ударил его ногой по колену, сгруппировался, отскочил назад и вновь бросился вперед. Бандит попытался было ответить прямым джебом в челюсть, но из-за боли в колене его движения стали дергаными, и сержант без труда перехватил его руку. Не церемонясь, Мерфи сблизился с бандитом вплотную и, встав к нему полубоком, нанес удар локтем по перехваченной руке. В ушах прозвучал леденящий душу хруст сустава. Следом раздался истошный крик. Но кричал не тот, которому Мерфи сломал руку, а один из тех, которого Уолтер Гриффен перебросил через себя, прямиком лицом на край стола. Посыпались бутылки, несколько упало на пол и звонко разбились на десятки осколков. Доселе наблюдавшие за побоищем девушки-эскортницы с визгами побежали прочь, совершенно не обращая внимания на свою наготу. Это была страшная драка, где никто не считал ударов, не следил за временем, не фиксировал свои травмы, если, конечно, они позволяли оставаться на ногах. Противо лязгали сломанные челюсти, трещали порванные связки. Старший сержант Джефферсон носился по сауне словно одержимый самим Сатаной. Наносил удары, уворачивался, парировал, выкрикивал ругательства. Ревел, как бешеный зверь, ни на секунду не забывая прикрывать спину капралу Гриффену. *** Через несколько минут все бандиты уже корчились на полу. Практически у каждого к тому моменту уже имелось по несколько травм, за каждую из которых полагался минимум месяц больничного. В одном джакузи вода даже успела окраситься в розовый из-за обильно стекавшей туда крови изо рта бандита, свесившего над водой свою разбитую голову. Голые девушки, словно стая селедок, прижимались друг к дружке в углу помещения и периодически громко повизгивали. Впрочем, для присутствующих они к тому моменту уже давно приравнялись к статусу мебели. Только теперь Кастет понял, что бой окончился не в его пользу. Сглотнув так гулко, будто он только что проглотил собственную душу, его рука пыталась как можно скорее нашарить припрятанный под столом револьвер. И тем не менее, он тут же пресек эту попытку и поднял руки, когда его взгляд встретился с капралом Гриффеном, чья кровоточащая от содранных костяшек ладонь крепко сжимала рукоять «Беретты». Та была нацелена прямиком Кастету между глаз. — Вам не жить! Пидоры вонючие, вы хоть понимаете, что я вас урою нахуй?! Обоих урою, закопаю живьем, блять! — Ты так в этом уверен? — безэмоционально спросил Мерфи, после чего подошел к Кастету и, схватив того, повел прямиком к джакузи, наклонил над краем и сунул его голову в воду. Он держал Кастета в воде примерно с минуту, пока тело того не перестало дергаться и обмякать. Лишь после этого Мерфи поднял бандита за волосы и прорычал, глядя тому прямо в глаза: — Запомни, подонок, это — мое первое и последнее предупреждение! Не приведи Господь вы еще раз попробуете поставить моего друга на рэкет — я сам засуну тебя в резиновые покрышки и подожгу напалмом! Будешь гореть не хуже, чем иракский Т-62! — Сволочь! Пизда и тебе, и Гриффену! Я вас все доста… Ааа! — изо рта Кастета вылетел противный крик, ведь именно в этот момент Мерфи схватил его за палец и, сделав резкое движение — сломал его. — Даю тебе еще один шанс принять верное решение. — Пошел ты! — О-о-о, я-то пойду. Вопрос в том, сможешь ли пойти ты? — сказав это, Мерфи перевернул Кастета на спину и развел его ноги в стороны. Отсутствие какой-либо одежды под банным халатом у него играло сержанту на руку. Наступив тяжелым ботинком на хозяйство Кастета, Мерфи немного надавил, заставив того истошно завопить. — Спрашиваю в последний раз: ты меня понял? — Понял, понял. отпусти! — Не понял ты ни хрена. — Мерфи еще чуть-чуть надавил. — ПОНЯЛ, БЛЯТЬ! ПОНЯЛ, ЕЩЕ КАК ПОНЯЛ! — Вот и отлично. Девушки к тому моменту больше не визжали. Они молча глядели на происходящее с перекошенными, полными ужаса глазами. — Не заставляй меня приходить сюда во второй раз. Это говорю тебе я, старший сержант Морской Пехоты, Мерфи Джон Джефферсон. Запомни это имя, запомни раз и навсегда! –Мерфи погрозил Кастету указательным пальцем. — Я уже сказал тебе, что с тобой будет, если вы снова станете прессовать моего друга, капрала Гриффена. Если тебе еще хочется пожить, то ты вникнешь моим словам. Решать тебе. У Кастета уже не было сил ни на что, кроме как кивнуть. Убедившись, что его работа здесь закончена, Мерфи дал знак Гриффену, что пора уходить. — Запомните, сучары! Это говорю вам я, капрал Уолтер Гриффен!. Если еще раз мне на глаза попадетесь — вам не жить. Ясно?! И я не один приду! — Пойдем, Уолти, им уже хватило, — сказал Мерфи, положив руку на плечо товарища. Тот посмотрел на сержанта с нескрываемой злостью. — Вот же гондоны! Я бы их всех пристретил щас, да на нары не хочется! — Пошли отсюда, каратель хренов. Я думаю, мы их хорошо проучили, на всю жизнь запомнят. — Да нет, серж, тут не все так просто. Это — бесконечная цепочка. За ними обязательно появятся другие. — Ну если придут другие, и числом побольше — то ты скажешь мне, я позову всю нашу роту, и мы эту шваль придушим раз и навсегда. Запомнили эти — запомнят и следующие. Гриффена слова сержанта заставили задуматься, поэтому они оба молчали до самого выхода из ресторана, пока не сели в исправно ждавшее их такси. Лишь когда машина тронулась, и выехала на соседнюю улицу, до ушей Мерфи донеслось: — Да, сержант, дерешься ты — как медведь! Ни за что бы не хотел оказаться на траектории твоего кулака! — Уолт, по-твоему, это драка? Я хоть и умею драться, но не люблю это дело. И вообще… мне что-то в последнее время не везет. Вчера подрался, сегодня подрался. — Надеюсь, что это была последняя драка. — напутственно произнес Гриффен. — Не уверен, что все сложится именно так. Последняя — не последняя, а есть разница? Я к этому делу привык и никого не боюсь. Вот если бы у каждого из них было по пушке… — А что, Мерфи, ты думаешь, у них пушек нету? Сейчас у любой, даже самой мелкой ОПГ стволов — как грязи. И они пустят их в ход, не задумываясь. — Ну-ну, пусть только попробуют. Водитель с удивлением слушал их разговор, и то и дело разглядывая через зеркалку их порванную одежду, ссадины на лицах, разбитые кулаки. В какой-то момент он решил полюбопытствовать: — Это вы где так? — А ты думал, мы пиццу жрать сюда приехали? — съязвил Гриффен. — Надо было нам одних мерзавцев проучить. Пришлось драться, — дружелюбно сказал Мерфи, словно они сейчас говорили о погоде. — Понятно… Так, куда вас теперь везти? Гриффен продиктовал адрес. Дальше шофер уже ехал молча. *** Через полчаса такси остановилось у подъезда дома, на пятом этаже которого жил капрал Гриффен. Выйдя из авто, оба мужчины в порванных куртках, в ссадинах и синяках, но с довольными и веселыми улыбками на лицах поднялись по ступенькам и вошли в квартиру. На кухне все еще стоял, словно специально к их приходу, накрытый стол. — Ну что, Уолт, позвоним ребятам? — заговорщицки спросил Мерфи. — А может лучше девочек позовем? — ответил ему Гриффен тем же тоном. — Нет, женщин сейчас не надо. Мне хватило тех анорексичек из сауны. Один взгляд на них отбил из без того никакое желание. — Ну как знаешь. Тогда хорошо, ща я наберу наших, может кто и ответил. Но им главное — как раз таки ответить. Стоит мне сказать, что серж вернулся — они все тут же прилетят, приползут, прибегут. Все дела бросят! — Даже женщин? — спросил Мерфи и рассмеялся. — И их тоже! — Гриффен рассмеялся в ответ. — Женщин много, а сержант Джефферсон у нас — один на всю планету! — Уолтер, не перегибай. — Нет, серж, ты и представить себе не можешь, как тебя пацаны любят. Как отца родного! — Ладно тебе меня нахваливать, не женить ведь собрался. — Мерфи указал на бутылки. — Давай лучше бахнем? — Погоди! Давай я сначала вызвоню парней, а там уже и бахнем. Мерфи согласился, и решил подойти к армейской фотографии. Он улыбался, встречаясь взглядом с теми, кто был изображен на снимке. Но едва он смог предаться воспоминаниям, как позади него заорали: — Джеки! Джек, еб твою мать, приезжай ко мне, бегом! У меня «Айронсайд» в гостях! Да прямо на хате! Да! Да! Ты что! Могу трубку дать! А, вот ты как?! Мне похер, бросай всю свою херню! Ты что тупой? Серж у меня на хате! — Алло, Майкла к телефону, пожалуйста! Что значит «занят»?! Немедленно передайте, что звонит капрал Гриффен! Что значит «совещание»? Пусть возьмет трубку! Алло, ты меня слышишь, сволочь ты усатая? Тут у меня дома сержант дома! Ты охуел? «Айронсайд», вот какой сержант! Нет, не вру! Пулей сюда, бля! Какое на хрен совещание?! Ты совсем ебнулся, сволочь! Да, он передо мной щас стоит, живой! Сейчас еще ребята подъедут. В общем, давай! Да, конечно, привези виски. Сразу ящик бери! Мерфи подошел к своему бывшему капралу, который так лихо спекулировал его именем, и теперь мог слышать голоса тех, кто говорил с того конца трубки. Из динамика послышался радостный смех. — Могу хоть десять, Уолт! Ради такого дела никаких денег не жалко! — Давай, вези, ждем. Чтоб ты знал, сержант сейчас прямо на тебя смотрит! — Как это… на меня? — раздалось в трубке. — На фотку твою смотрит, голова. Реще давай! А, и Макконахи с Гордоном позвони, пусть тоже подтягиваются. Беркли я сам позвоню. И ради всего святого — быстрее! Мерфи понял, что ни остановить раздухарившегося Гриффена, ни образумить его он уже не сможет: машина запущена. Можно вырвать мобильник и вытащить сим-карту, но уже и без Гриффена по всему Нью-Йорку трезвонят телефоны. Можно еще убежать. Но, ведь, найдут же, сволочи. Не зря же он их учил… — Филипп, ты? А, добрый вечер, миссис Беркли! В смысле, «кто звонит»? Гриффен звонит! Сейчас подойдет? Спасибо большое! Ало, да?! Берк, дарова, Уолтер на связи! Козел, что значит «какой еще Уолтер»? Ты что, капрала Гриффена забыл? Давай ко мне! Да, все еще в Куинсе живу! «Что случилось»? Праздник случился: «Айронсайд» в гости приехал! Конечно живой! Здоров, как тысяча чертей! Приедешь — сам увидишь! Можешь побороться с ним на руках, но думаю, он тебя, жирная ты свинья, завалит двумя пальцами! Через десять-пятнадцать минут Гриффен закончил трезвонить, и отдышавшись, с радостью взглянул на Мерфи: — Ну, вроде всех обзвонил. Гуляем, серж! Лицо Гриффена окончательно просветлело, толстые губы расплылись в улыбке, а руки подергивались от переизбытка эмоций. Это было удивительно. Здоровенный мужчина верещал, как маленький мальчик, и называл своих друзей пацанами, словно им было по десять лет, и они играли в одной дворовой команде. — Вот и прекрасно. Только знаешь, Уолт, я хочу умыться, а то, твои гады, всю фотографию мне поцарапали. — Какую фотографию? А-а, — Гриффен хлопнул в ладони, — да-да, серж, я понял. Конечно, иди, можешь даже принять ванну. — Не, ванну принимать не буду, мне душа утром хватило. Да и потом мы еще успели в сауне попариться. — Тогда без проблем. Умывайся, а я тут еще кое-чего на стол еще соберу. Да и пацаны подвезут. Минут через двадцать в дверь зазвонили. — Сиди, серж, я сам открою, — сказав это, Гриффен заспешил к двери. Он уже успел переодеться в домашние спортивки и черную майку-безрукавку. В дверном проеме показалось два здоровенных мужика с кучей пластиковых пакетов в руках. Они сразу же бросили пакеты прямо в руки Гриффену и двинулись, даже не снимая верхней одежды и не разуваясь, в гостиную. Именно там, раскинувшись в дорогом кожаном кресле, сидел с сигаретой в зубах старший сержант Мерфи Джефферсон. — Айронсайд, еб твою мать! — закричали мужчины и… кинулись обнимать сержанта. На их лицах сияли настолько искренние и добрые улыбки, что Мерфи, чего только не повидавший, готов был отдать полжизни за это мгновение. Это были лица настоящих товарищей, кровью доказавших свою верность. Это было именно то, что всю жизнь согревало душу сержанта Джефферсона, что превращало его в неуязвимую для пуль скалу. Гости блаженно обнимали своего наставника, словно не веря, что это он сейчас находится перед ними. — Айронсайд… Мерфи! Мёрф! — восклицали его бывшие подчиненные. — Ты живой! Живой! — Я не могу в это поверить, — шептал Филипп Беркли, бывший пехотный снайпер, а ныне — уважаемый бизнесмен и предприниматель. — Ну вот просто не могу — и все!. Думал, честно говоря, что никогда вас больше, сэр, не увижу. — Будь мы сейчас в казарме, я бы тебе «лося» прописал за «сэра»! — сурово ответил Мерфи, но тем не менее с явной иронией. — Но… мы все теперь — люди исключительно гражданского сорта, поэтому я никакой не сэр и не сержант. Теперь я — просто Мерфи. — Нет, сержант, вы не правы! — завопили гости хором. — Вы для нас всегда останетесь командиром и сержантом. Вы из нас людей сделали, и именно благодаря вам мы в этой никчемной жизни чего-то добились. — Да ничего я, в сущности, не делал. Это вы — молодцы, что не забили болт на мои наставления. — ответил Мерфи, которого обилие похвал стало, к собственному стыду… смущать. — Да будет вам! Смотри, Макконахи, а Айронсайд даже не постарел! Как был крутым перцем, так и остался. А ведь сколько лет прошло! Ну, серж, не желаете поделиться секретом молодости? — Зарядку просто по утрам делайте, и бухайте поменьше. Нет, выпить конечно можно, и даже нужно! Но — не частить! У входной двери снова раздалась трель. На этот раз с ящиком виски и двумя упаковками пива в квартиру вошел еще один мужчина в длинном кожаном пальто. Правда, тару с алкоголем держал в руках не он, а его личный шофер. Вошедший, как и те что были до него, тут же бросился к сержанту и крепко обнял. — Да что с вами всеми такое?! — воскликнул Мерфи. — Что вы все ко мне липнете, как грудные дети к сиське? Гости переглядывались друг с другом, словно задавая друг другу немой вопрос: «это правда наш сержант, живой и во плоти?» — А что это с вами, сержант Джефферсон? Кто это вас так? — Да случилась тут одна заваруха… В общем, нам с капралом пришлось кое-куда съездить, и навести там порядок. — И как, удачно? — Скажем так, если бы было неудачно — я бы тут щас не сидел. — Во бля! А чё нас не позвали?! — обиженно спросили гости. — Некогда было, все как-то спонтанно получилось… — махнул рукой Мерфи, — Та и я не сомневался, что мы и вдвоем с Гриффеном справимся. — Ну, если вы не сомневались — то мы и подавно! — воскликнули мужчины и засмеялись. Капрал Гриффен тем временем вовсю бегал туда-сюда, заполняя стол всевозможными закусками, бутылками и пачками сигарет. *** Весь следующий час дверь квартиры раскрывалась, и входили новые гости. И все без исключения считали своим священным долгом заключить уже давно смирившегося сержанта Джефферсона в крепкие объятия. — Ну, мужики, не ожидал я, конечно… — устало пробормотал Мерфи, когда его снова отпустили. — Рад, рад, у меня даже слов нет. А еще я рад видеть вас всех живыми и здоровыми. — Сэр, давайте к нам в фирму! — предложил кто-то из бывших однополчан. — Нам всегда нужны такие люди как Вы. Сделаю вас своим заместителем! — Э, Фил, в очередь становись! Я первым сержанта пригласил! В моей конторе ему всегда найдется место! — Да Господь со всеми вами! — замахал руками Мерфи. — Что я, хворый или калич какой-то? Что я, сам себе работу найти не смогу? — Сержант, а позволите нескромный вопрос? Только честно! Вы, случаем, не стеснены в средствах? — Не понял… — этот вопрос озадачил Мерфи. — Что значит «стеснен»? — Ну вы же знаете, сэр, какая сейчас жизнь тяжелая… Вон, сигареты — и те подорожали! Да и тем более, вы теперь человек сугубо гражданский, вот мы и проявляем, так сказать, товарищескую взаимовыручку! — Я не удивлюсь, если сержанта уже позвали работать заместителем начальника охраны в банк его брата. — сказал кто-то из толпы. — А ведь и правда кстати! Сержант, у вас же, вроде как, действительно брат есть! Как он там? — Да, есть у меня брат, это правда. Зовут Маркус. — Мерфи самодовольно улыбнулся. — И да, он действительно работает в банке. Начальник, видите ли! Правда, мы с ним ой как нечасто видимся, он ведь в Чикаго живет. Ну а так он не бедствует, по заграницам ездит каждые пару месяцев. — Ладно, мужики, давайте выпьем что-ли? — принялся руководить праздником Гриффен. — Я ведь все-таки капрал, а вы все — рядовые и специалисты! Тут старше меня только сержант, а он мой — гость. Вот и получается, что самый старший тут — я. Тем более, что вы в моем доме. Гости тут же показательно заворчали, надув губы и недовольно качая головами. — Та будет тебе, Уолт! Ты как в КМП: старший, старший… Ты бы еще кого-нибудь дневальным зарядил у входной двери, или заставил бутылки пустые чистить по седьмому разу вместо М-16. Или еще лучше, шваброй у тебя на кухне пошуршать! — Успокойтесь, солдафоны! — едва Гриффен произнес это, как со всех сторон тут же понеслись ругательства. Капрал специально назвал гостей «солдафонами», потому что солдаты служат в Армии, а в Морской пехоте служат, соответственно, морпехи. Самоидентификация всегда стояла острым углом в рядах американских вооруженных сил. — Та успокойтесь, стадо! Давайте лучше выпьем! — Погоди, Уолт. — сказал Мерфи встав с кресла. Как только он это сделал, все тут же резко замолчали и последовали примеру сержанта, встав со стульев. — Лучше давайте выпьем за тех, кого сейчас с нами нет. Сказав это, Мерфи повернул голову к фотографии, висевшей на холодильнике. — За парней. За всех тех, кто не вернулся. За тех, чья война закончилась. Не чокаясь, мужчины выпили. Затем сели. Несколько минут молчали. А потом разговор постепенно оживился, и все начали расспрашивать бывшего сержанта Джефферсона о его службе, о том, где он был и чем занимался все эти долгие годы…