Однажды морпех - навеки морпех

Такси замедлилось, и уже через пару секунд замерло на месте. Мерфи Джефферсон щедро рассчитался с водителем и вылез на тротуар. Оглядевшись вслед уезжающему желтому кэбу, мужчина пошарил взглядом по сторонам, и достал свой потрепанный, повидавший многое старый блокнот. Каждая страница была пронумерована, но вместо цифр там стояли буквы в алфавитном порядке. Наконец Мерфи добрался до буквы «Г». Тут было множество фамилий — зачеркнутых, подчеркнутых, обведенных жирной линией. Наконец-таки он нашел ту, которую искал. Она значилась последней в списке, но она стояла обособленно от остальных, ничем не обведенная. Гриффен. «Так-так, Уолтер, значит, вот ты где живешь! Сколько я не возвращался на увольнение в Нью-Йорк, но… так и не удосужился у тебя побывать, эх.» Морпех достал мобильник и набрал номер, значившийся напротив фамилии в блокноте. Трубку сняли уже буквально через пару секунд. — Алло, Гриффен слушает! — Слушаешь? Ну так правильно делаешь, что слушаешь, Уолт! — громко сказал, даже прорычал в трубку Мерфи. Его настроение заметно повысилось. На другом конце провода воцарилось молчание. Мерфи не спешил представляться. — Алло! Алло! — вдруг снова послышался взволнованный мужской голос. — Уолтер, это я! — Я не понимаю, кто вы. — Что же ты, брат? Совсем уже память пропил, или да? — Очень смешно, мистер комедиант. Немедленно представьтесь, иначе я больше не буду отвечать на ваш мобильный номер. — «Иракская свобода». Ни о чем не говорит? На другой стороне тяжело засопели. Похоже, что эта фраза попала прямо в точку, воздействовав на собеседника также, как кодовая фраза влияет на спящего агента какой-нибудь спецслужбы. К счастью, уже через секунд десять из трубки раздался громогласный, радостный вопль. — Айронсайд! Долбаный Айрон, мать его, Сайд! Сука, мать твою! — Я тоже рад тебя слышать, Уолт! — Пиздец, сержант, ты где?! Откуда звонишь? Далеко от меня?! — Да тут я, рядом с твоим домом. Если хочешь — выгляни в окно и увидишь меня на улице. — Лучше я увижу тебя в своей хате! Пиздец, серж! Кодовый замок я уже открываю. Бегу вниз. Ну надо же, охереть! — Не слови разрыв сердца от счастья! — сержант с довольной улыбкой на лице неторопливо двинулся к подъезду. На душе резко стало очень приятно — он был нужен, его хотели видеть, по нему скучали. А это, если так подумать, довольно важно в такой никчемной и неблагодарной вещи, как жизнь. По телефону не соврали: домофон был открыт, а сверху уже слышался топот торопливых шагов. Мерфи же неспешно поднимался наверх, предвкушая долгожданную встречу. Поднявшись на лестничную площадку парой этажей выше, взору сержанта предстал широкоплечий белый мужчина с коротко выбритой, кругловатой головой. Одеждой ему служили потертые джинсы, белая майка-алкашка и накинутая поверх камуфляжная куртка. Мужчина улыбался. Мерфи уже было хотел протянуть ладонь для рукопожатия, но тут мужчина напротив сделал совершенно невероятное с точки зрения логики движение: присел, вскочил и набросился на сержанта, словно какой-нибудь медведь. Сержант хотел увернуться, но ему это не удалось. Уолтер Гриффен, весивший все сто добротных килограммов, схватил Мерфи и сжал его так сильно, что у того захрустели кости. — Да раздавишь же, гриззли! — глухо зарычал Мерфи. — Сержант! Серж! Айронсайд! — Гриффен ошалело глядел на не уступающего ему в комплекции негра, как на воскресшего Иисуса. Приобнимая того за плечи, он пытался сказать что-то еще, но ажиотаж захватил весь его дух, и он лишь беззвучно открывал рот, как рыба. — Не разевай варежку, а не то комар залетит! — произнес Мерфи, деловито ухмыльнувшись и сощурив глаза. — Неужели это правда ты? — словно бы не веря собственным глазам, Гриффен ощупывал своего бывшего командира. — Точно, точно, ты… Вот это радость! Не ожидал… — Не ожидал, что твой старший сержант заявится к тебе в гости? — Если честно, я-то думал… Хотя ну нахер! Тебя, серж, ни одна пуля не возьмет, и ни один штык не проткнет. — А что ты думал на самом деле, Уолт? — Думал… что замочили тебя еще года эдак два газад… — Гриффен неловко почесал затылок и виновато улыбнулся. — Знаешь, серж… я всегда, когда выпиваю, первую рюмку поднимаю за тебя. — А последнюю? — Последнюю уже не помню, а вот первую — обязательно за тебя! Руки Гриффена тряслись так, словно бы с ним случилось что-то невероятное, словно у него на глазах произошло какое-то настоящее чудо Господне. — Точно, это ты! Мерфи, мать его, Джефферсон! Ну ты и отмочил сейчас номер! Хоть бы предупредил! Я бы приготовился, пацанов позвал… А ты как снег на голову… — Только так и умею, по-другому не научили. — виновато отшутился Мерфи. — А если не секрет, ты меня решил первым навестить? Или уже кого-то проведал? — Да нет, Уолти, еще не успел пока. Не довелось еще. Только сейчас до Гриффена дошло, что он все еще разговаривает с сержантом, до сих пор топчась на лестничкой клетке. — А хули мы, как придурки, стоим в подъезде! Пошли в хату! — едва сказав это, Гриффен попытался схватить Джефферсона, взвалить к себе на плечи и потащить наверх, как раненого. Естественно, Мерфи заупрямился: — А ты здоров, чертила! Я смотрю, массы набрал. Как твой боров, будь здоров! — Да, серж, приходится быть здоровым! Хоть я уже — и не тот, что был раньше. Старший сержант Джефферсон похлопал по плечу своего бывшего капрала, и они, обнявшись за плечи, тяжелой походкой двинулись по направлению к квартире. — А у тебя дома есть кто? — Мерфи приподнял брови и стеснительно надул губы. — А то я, балда, не подумал как-то, пока к тебе ехал… — А? Не, у меня никого. — В смысле? А Эллен где? — сержант всерьез удивился своей глупости: как он мог забыть о жене Уолтера?! Это было недопустимым провалом: он ведь даже ни цветы с собой не захватил, ни коробку конфет! — А нет ее. — как-то слишком лаконично ответил Гриффен, к тому же еще и небрежно махнув рукой. — Неужели она… ? — Ага, два раза! Разошлись мы с ней, еще полгода назад. — Как это? — непонимающе переспросил Мерфи. — А то ты не знаешь, серж, как люди расходятся. Пропала искра, так сказать… — задумчиво протянул Гриффен, но уже через пару секунд к нему вернулось радостное настроение, и он снова запричитал, — Но знаешь, я тебя совершенно не ожидал! Подумал еще, кто это может звонить? Правда, когда ты про «Иракскую свободу» сказал, я, серж, едва удержался, чтобы не вытянуться по стойке «смирно». А ведь я в тот момент на унитазе сидел. Вот какой казус бы случился, да?.. Признаюсь, я сразу и не понял, ты ли это… но что-то в голосе послышалось знакомое… железное и строгое. Мерфи самодовольно усмехнулся. К тому моменту они уже вошли в квартиру Гриффена, и тот сразу же отвел его на кухню. Старший сержант хотел было разуться, но Гриффен не дал ему этого сделать, едва ли не насильно усадив за стол. Меньше чем через минуту перед Мерфи оказалась нетронутая бутылка ячменного виски, два стакана и свеже-вскрытая банка маслин. — А знаешь, Уолти… я ведь уже — не военный. Так что можешь перестать называть меня «сержем». — Как?! Не может быть! Вы мне лжете! — не поверил услышанному Гриффен, тут же перейдя на «вы». — Сержант Джефферсон, да вы что? Что вы такое говорите? Мерфи лишь устало покачал головой: — Ты все правильно услышал: я уволился. Написал рапорт и уволился из морской пехоты. Теперь я — обыкновенный штатский. — Не верю! Это какой-то розыгрыш с вашей стороны?! — Нет, Уолти, мне сейчас не до шуток. Я совершенно серьезно. — Но… почему? — ошарашенно вымолвил Гриффен. — Неужели у вас с начальством конфликт произошел? — И с начальством тоже. — Так все-таки… почему, сержант Джефферсон? — Отказался принимать участие в этой херне в Южной Америке. Ничему наш «доблестный» Пентагон не учится. Вьетнама им было мало, так теперь они решили отправлять молодняк в Боливию, Колумбию, Чили… И ради чего? Ради кучки нарко-баронов, которых сами же когда-то и взрастили. Проклятые спецслужбы, они должны этим заниматься! А я что? А мне сказали «либо учишь молодняк по нашим стандартам и никакой самодеятельности, либо идешь нахер». А какие у них стандарты — ты и сам знаешь, не хуже меня. Угадай, что я выбрал? — Мда уж… тут и угадывать не надо… — Будь она неладна, война эта долбаная! Придумали ее конченые идиоты, и приходится снова смотреть, как пацаны погибают. Вам Дядя Сэм дал спутники, дал мощнейшую разведывательную организацию в мире. Нет, мы не хотим делать все по уму, мы хотим жрать говно… ладно, что-то я заговорился. — Да ладно, серж, что мы все про грустное? Давай выпьем! Мерфи стащил с плеч куртку и, опрокинув с Гриффеном по-первой, не чокаясь, с интересом огляделся по сторонам. — А ты неплохо живешь, Уолтер. — Раньше, серж, жил неплохо… пока жена была со мной. — Так а что все-таки случилось? — Долго рассказывать. Давай лучше по второй. Выпив во второй раз, Мерфи закинул сразу целую горсть маслин в рот, и прожевав, сказал: — Должен сказать, у тебя тут и чисто… прям до ужаса. Все блестит, сверкает. Прям как в нашей казарме. — А это все благодаря тебе, серж. Ты же и приучил нас к чистоте. Я как тоже из морской пехоты ушел — перенял с собой привычку к порядку. И знаешь, так гораздо лучше живется! Сразу человеком себя чувствуешь, а не животным каким-то. — Главное, чтобы не отвык. — Привычка — вторая натура! — усмехнулся Гриффен. — Хорошая привычка. Надеюсь, ты с Эллен не из-за этого развелся? — А мы с ней и не разводились. Она просто от меня ушла. — Вот так просто взяла и ушла. И почему же? Пока мужчины общались, Гриффен сновал по кухне, то и дело возвращаясь к обеденному столу. И при каждом его возвращении стол постепенно пополнялся все новыми закусками, бутылками и пачками дорогих, импортных сигарет. Мерфи смотрел на эти манипуляции с нескрываемым удивлением. «Слишком уж большая поляна для двух мужиков». — Ну вот, вроде бы и все, — как заключительный аккорд, на столе появился огромный арбуз, только что из холодильника, на сверкающем блюдце. — Теперь можем как нормальные люди сесть, и обо всем спокойно поговорить. — Ну так давай, Уолти. — Сержант, ты просто красавчик! — с каким-то ребяческим восхищением произнес Гриффен, неотрывно пялясь на старшего сержанта. — Да перестань ты уже глазеть на меня, как на дорогую эскортницу. Я — всего лишь Мёрфи. — Серж, я рад! Айронсайд, ты даже и представить не можешь себе, как я на самом деле рад! Всем, кого знаю, я всегда говорил: наш сержант, наш Айронсайд — это мужик, настоящий мужичара! И не надо, говорил я им, мне в уши ссать, что в нашей морской пехоте все — идиоты, только и умеющие что мелки жрать да вызывать на себя арт.удары! Я всегда говорил, что наш серж… — — Уолтер! — Мерфи хоть и было чертовски приятно, но сейчас ему казалось, что Гриффен натурально лижет ему задницу. — Что такое? Неужели я не могу порадоваться встрече? А, серж? — Уолт, завязывай. Теперь я — просто Мерфи. Гриффен виновато взглянул на собеседника. — Виноват, серж… кхм, то есть… Мерфи. Старший сержант удовлетворительно кивнул. Вопрос с именами был улажен, и поэтому Гриффен не преминул случаем вновь наполнить стаканы. — Ну что. Мерфи… давай выпьем за встречу? За тебя, короче! — Да нет, Уолт, давай лучше за тебя. — А за меня-то что пить? Во, я знаю! Давай лучше — за те самые годы. За всех тех, кто остался там… Мерфи тяжело поднялся. Гриффен последовал его примеру. Они взглянули друг другу в глаза, и им на миг показалось, что они видят в глазах друг друга разрывы артиллерийских снарядов, слышат глухие залпы из танков, свист пуль и крики раненых. — За Морскую Пехоту!

***

— Так что у тебя все-таки случилось? — после довольно продолжительной паузы поинтересовался Мерфи Джефферсон, неотрывно вглядываясь в темно-зеленые, как болото, глаза своего бывшего капрала. — С женой? — уже немного опьяневши переспросил Гриффен. — И с женой, и вообще по жизни… — По жизни все в общем-то все норм, не считая мелких засад, а вот с женой… — Гриффен втянул голову в широченные плечи и наклонил ее вперед, словно бы собирался броситься и прошибить головой стену. — Знаешь, Мёрф… она, скорее всего, не вынесла испытания роскошью. — Это как вообще? — в непонятках спросил Джефферсон. — Когда я ушел на дембель, Эллен меня ждала. Я был бедным. Нет, не нищим. А просто бедняком… но у нас с ней все было хорошо. Мы оба стремились к чему-то. Было за что сражаться в жизненной перспективе, понимаешь? Я хотел подняться, а она мне честно помогала. На заработанные в пехоте бабки я открыл одно дельце, и — не поверишь! — оно начало приносить доход. Чем больше Гриффен рассказывал, тем больше приятные, радостные эмоции сменялись на угрюмые и стальные, как каленая арматура. — Я поднялся, как и хотел. Деньги потекли рекой. Мне открылись новые возможности. И тут… — Гриффен выдержал небольшую, но длящуюся словно вечность паузу. — Но тут началось то, что капитализм называет войной за сохранение богатства. Точно так же нищий борется за то, чтобы завтра ему не стало еще хуже, понимаешь? Так вот моя Эллен уволилась. Я сам виноват. Это я убеждал ее: «какого черта ты будешь за гроши пахать в своей больнице медсестрой и пропадать там целыми днями?». Она подумала… и уволилась. — Многообещающее начало, — спокойно и рассудительно сказал Мерфи. — Я тоже так размышлял. Полагал, что Эллен станет хорошо, а мне — еще лучше. Все-таки жена всегда рядом. Любимая! Но получилось все… наоборот. У нее появились деньги… Я деньги от нее не прятал, она брала, сколько надо было. — И что по итогу? — уже понимая, куда клонит его бывший сослуживец, поинтересовался старший сержант. — Загуляла она по итогу. — тоскливо ответил Гриффен. — Нашла таких же подружек, которые днями бездельничали, и пошло-поехало… Начала пить, начала пропадать на всяких… как это называется? А, во! На «мероприятиях»! — А ты куда смотрел? — Мне, Мерфи, некогда было. Я семейным бизнесом занимался! Привез груз, принял груз, договор заключил, с нужными людьми встретился, обмыл контракт. А потом сауны в компании жирнющих толстосумов и их молоденьких спутниц… потом поездки, командировки всякие… Вот так продолжалось, пока мне не позвонил доброжелатель и не сказал, что моя жена гуляет. — И ты поверил? — Нет конечно, я его нахер послал! Но знаешь… у самого на душе что-то недоброе поселилось. Я тогда сел в свой «Мерседес», приехал домой, открыл дверь своим ключом… — Я уже понял. Не рассказывай, если больно. — твердо сказал Мерфи, выставив перед собой ладонь. — Уже не больно. Отболело, Мёрф, ох как отболело! Я же что? Я когда ее выгнал на улицу в чем мать родила, а ёбыря спустил с лестницы — два месяца бухал, не просыхая. Докурив сигарету и меланхолично раздавив окурок в пепельнице, Гриффен вперил взгляд в Мерфи и громко заявил: — А потом решил: все! Хватит сопли распускать, Уолтер! Если бы серж это увидел — выдал бы лютую затрещину и заорал: «Тряпка ты, капрал Гриффен, а не мужик! Самая настоящая половая тряпка!». После этого я уже на следующий день — как стеклышко был. — Это — самое главное. — уверенно сказал Мерфи, хотя сам имел о подобных житейских ситуациях очень отдаленное представление. И только сейчас сержант увидел то, что все это время в упор перед ним висело. Позади осунувшегося Гриффена стоял большой серебристый холодильник, на котором что-то висело. Этим «чем-то» была большая фотография на магните. Сержант поднялся, подошел к снимку и стал пристально в него всматриваться. Следом за ним поднялся и Гриффен. Он приблизился к Мерфи, положил тому руку на плечо. — Помните это место, сержант? Это Багдад. Помните, как мы за тот дом на углу рынка бились? — Помню, Уолт, помню я этот дом, будь он неладен. Сколько парней полегло! А вся война ни к черту, как потом выяснилось, зря только головы под пули подставляли. «Свобода» хваленая, мать ее. — Сержант, не вспоминайте плохого. Лучше расскажите, как там… — договорить Гриффену не дали: на кухонном столе зазвонил мобильник. Схватив девайс, бывший капрал оставил Мерфи на кухне, а сам отучился в гостинную (впрочем, зачем-то закрыв за собой дверь). «Каждый имеет право на секреты. Кто я такой, чтобы осуждать?» — подумал Мерфи. Гриффен вернулся через несколько минут, внешне ничем не изменившийся. Но проницательный взгляд сержанта заметил, что ладонь его товарища с зажатым телефоном немного подергивалась, а желваки то и дело поигрывали. — Что-то видок у тебя, Уолт — хреновей некуда. — Небольшие проблемы, — небрежно махнул рукой Гриффен. — Проблемы, говоришь? Ну давай, рассказывай. Было видно, что Гриффену не особо хотелось распространяться о сути телефонного разговора, но скрывать это от старшего сержанта не хотелось еще больше. Грузно упав на просторное гостинное кресло, капрал набрал в грудь воздуха и протяжно выдохнул. — Ну? — все дожидался Мерфи. — Та… наехали на меня одни козлы… денег требуют. — Чего, блин? Я из этой жизни, походу, напрочь выпал. И вообще, иногда даже не понимаю, о чем между собой люди на улице говорят. Какие козлы, какие деньги? — Помнишь, я тебе за семейный бизнес говорил? Ну, я и сейчас продолжаю им заниматься. Так вот: нарисовались тут одни бандюки, и дань с меня трясут. — Хочешь сказать, тебя на рэкет поставили? — Именно. — За что? — Ни за что, собственно говоря. — Ну так не плати. Пошли их нахер. — Серж… — Гриффен с некоторым непониманием взглянул на сослуживца. — Ты же из Гарлема. Ты должен знать, что дела так не ведутся… Они мне уже две мастерские сожгли! — Мастерские? Сожгли? — Спалили к херам! У меня, если что, бизнес на авто-мастерских строится. Я покупаю старые развалюхи, чиню их и перепродаю. Вот мне две мастерские и уничтожили, исподтишка. Что, для этого много тактики надо? Налил бензы, кинул спичку — и пусть горит синим пламенем! — сказав это, Гриффен заметно помрачнел. — И тебя, хочешь сказать, это подкосило? Ты же — морпех! Тебя нельзя так просто сломать! — Я и не ломаюсь, сержант! Из последних сил держусь! А они угрожают. Говорят, мы знаем где жена твоя бывшая живет. А она… хоть и змея подколодная, но не позволять же мне им сделать с ней что-нибудь плохое!. А то бы они… — Что «они»? — спросил Мерфи каким-то странным голосом. Таким, каким обычно он спрашивал у своих подчиненных о выполнении задания. — Вот правда, серж, на гражданку ушел — а нихрена ты не понимаешь в ней. Взяли бы в заложники жену, и тогда мне некуда деться. Знают, суки, что люблю ее до сих пор, стерву такую. — Да типун тебе на язык, капрал! А наши ребята? Наши батальонные мужики? Гриффен виновато опустил глаза. — Неохота мне ни к кому обращаться, и подставлять тоже. У всех теперь свои дела, свои проблемы, свои семьи. Им точно не до меня. — Что значит «подставлять»? Ты совсем охренел, что ли?! — Мерфи подошел в упор к Гриффену и крепко схватил того за плечи. — Мы же все — свои! Ни один морпех не остаётся позади! Мы друг другу столько должны, что по жизни не рассчитаться! — Неохота, серж, рисковать жизнями братанов. Хватит, на войне уже нарисковались. — Понятно, понятно. — угрюмым голосом сказал Мерфи, а затем серьезно посмотрел на Гриффена. — Но я же сейчас здесь! Давай помогу, разберемся! — Ой, Айронсайд, не все ты понимаешь! Ой, не все! Влезешь в это говно, будешь по уши в крови, да и замочить могут. Всегда было сложно жить, а сейчас — тем более! — Меня, Уолти, столько раз могли замочить, да и тебя не меньше… — Серж, давай лучше выпьем? — Гриффен уже собирался было вернуться на кухню, но тяжелая рука Джефферсона остановила его. — Нет. — твердо произнес Мерфи. — Так дела не делаются. Ты меня тогда с поля боя вынес, когда мне в бедро прилетело. Поэтому я тебе должен. — Мёрф… просто забей. — сказал было Гриффен… но тут же понял, что ляпнул нечто совершенно непозволительное. Для них с Мерфи, для морпехов, кровавый долг был чем-то сакральным… чем-то священным. И все твердо знали: если на тебе висит долг — то ты обязан его выполнить. И отказывать старшему сержанту Джефферсону вернуть его — было как минимум некрасиво. Мерфи уловил ход мыслей задумавшегося капрала, и поэтому решил додавить: — Колись давай! Выкладывай, что это за шайка придурков, третирующая тебя? — Бандиты… самые обыкновенные бандюги. — Ты боишься их? — Нет конечно!.. просто связываться с подонками не хочется. — А мне кажется, что боишься, Уолти. — Мерфи смотрел на Гриффена, на этого широкоплечего здоровяка так, словно тот был сильно перед ним виноват. — Да провались все пропадом! Сержант, не смотрите на меня так, а то мне не по себе, снова хочется вытянуться по стойке. А ведь мы не в Морской Пехоте уже! — Однажды морпех — навеки морпех. — назидательно, как мантру, проговорил старший сержант Джефферсон. — Не разочаровывай меня. И вообще, кончай бухать. Давай лучше разберемся, что к чему. Объясняй, рассказывай: где они, кто они? Если надо, я позвоню, ребята подъедут. — Не надо никому звонить. Лучше присядь…

***

Следующий час Уолтер Гриффен рассказывал Мерфи Джефферсону подробности его конфликта с бандитами, рассказывал о своем автомобильном бизнесе, как он поднимался и начинал путь к успеху. В конце концов сержант во все «въехал» и даже немного повеселел: — И что ты хочешь всем этим сказать? Неужели мы с тобой, Уолти, испугаемся каких-то чмошников, даже пороха не нюхавших? — В том-то и прикол, что нюхали они порох, и еще как! И стволы у них есть, и думать долго не станут — воспользуются тут же! — Ну так давай их наскоком возьмем! Возьмем их штаб штурмом! — Чего… ? Да ты о чем вообще, Мёрф? Ты правда решил в соло всех перехерачить? — Ну не в соло, а в дуо: со мной ты будешь. А еще я более чем уверен, что ты знаешь, где они сидят. — Знаю… — мрачно признался Гриффен. — И где же? Выкладывай! — Есть у них любимый ресторан в Бруклине, там же в подвале и сауна с бассейном. Они там частенько зависают. — Небось, сам думал с ними разобраться? — Мерфи усмехнулся. — Конечно думал. Но что я один сделаю против целой толпы? Их там человек пять, не меньше. — Тогда поехали прям щас, поговорим. — Не надо тебе, серж, совать голову в мою петлю, не надо… — Гриффен все же попытался урезонить бывшего сослуживца, но получил он совершенно противоположную реакцию: Мёрфи резко встал со стула, бросил крайне гневный взгляд на собеседника и рявкнул: — Молчать! Отставить панику! Это приказываю тебе я, старший сержант Морской Пехоты, Мёрфи Джон Джефферсон! Мы немедленно выдвигаемся в точку дислокации вражеских сил с целью их нейтрализации! — Куда мы выдвинемся?! Мы ведь выпили! Мне нельзя за руль! — Такси возьмем! Вызывай, не мельтеши! Бывшему капралу Морской Пехоты Уолтеру Гриффену ничего не оставалось делать, как только выполнить приказание старшего сержанта. Он и сам не заметил, как поневоле, по капле, начал действовать совсем по-другому, чем еще за день до их встречи. Он подтянулся, расправил плечи и понял: рядом с Джефферсоном он чувствовал себя так же, как давно, в Ираке, когда все решали секунды, даже десятые доли секунды. Мерфи Джефферсон был именно тем человеком, с которым бояться не следовало ничего. И Гриффен это чувствовал. Старший сержант не подведет: ведь если уж он берется за дело, то доведет его до конца. А в том, что сержант имеет колоссальный опыт и стоит целого взвода бойцов, Гриффен ни на мгновение не сомневался. — Серж, мне стоит взять с собой пушку? — Какую еще пушку? — А вот какую. — сказав это, Гриффен полез за диван в гостиной, и вытащил из него плотно упакованный пакет. Когда тот оказался распутан, взгляд Мерфи упал на тяжелую, вороненую «Беретту». Наличие столь надежного агрегата заставило сержанта на мгновение задуматься. — На войне — как на войне, поэтому да, бери. Но! Без явной угрозы для жизни в ход его не пускай. Пока что я просто хочу посмотреть на этих имбецилов. Хочу сказать им, чтобы они не лезли к тебе. Думаю, меня они послушают. — Рискованно… может, все же не стоит? — Стоит, капрал, стоит. А не то ты так вовсе себя уважать перестанешь. Понял? После этого у Гриффен точно отпали все сомнения. И вместо того, чтобы просто ответить «да» или «понял» резко развернулся к Мёрфи, спрятал поставленный на предохранитель пистолет за пояс, встал по стойке «смирно» и прокричал: — Сэр, так точно, сэр!