Часть 1
5 апреля 2023 г., 08:47
Примечания:
Набралось 5 страниц, но тут их меньше, это факт. Но… знаю, как работает фб, поэтому будем считать, что здесь есть 5 страниц)
ПБ выключена, но обещаю поверить ошибки ближе к вечеру
Гермиона снова взглянула на экран. Снова увидела это фото. Он с другой. И совсем ведь не скрывает этого. Открыто выставил фотографию, где целует эту девушку. Да и не важно кого. Просто он счастлив. Там, где её нет. Не с ней.
Грейнджер отбрасывает телефон, что падает на кровать. Снова. Это так сложно оказывается. Всегда надеяться, уверять себя, что проблема совсем не в тебе, чтобы понять обратное. Именно в ней дело. Именно с ней не может партнёр быть счастлив. Так бьёт в самые лёгкие, выбивая воздух к черту.
Гермиона почти рычит, уткнувшись носом в колени, прижатые у груди. Обидно, больно. Но больше хочется послать всё и не думать ни о ком.
Они не ссорятся. Гермиона лишь кивает понимающе, когда он, приготовившийся слушать оскорбления, приходит домой. Грейнджер шепчет, что заберёт вещи позже, и уходит на улицу, оставляя его с молчаливым принятием.
А ей совсем не хочется забирать что-то. Лишь забить на эту важную составляющую «личную жизнь».
Она и не знает, куда идти. Хочется напиться в баре, но такие истории никогда не заканчиваются хорошо для Гермионы.
На улице не столь тепло, как хотелось бы, приходится накинуть капюшон, пусть её волосам это совсем не нравится. Её буйные, слишком буйные кудри совсем не любят ни её, ни этого мира, по ощущениям. А ведь Ей они нравились.
Грейнджер вздрагивает, когда понимает, о ком думает. Нет. Не стоит даже вспоминать.
Гермиона вздыхает. Она ведь совсем не тот человек, что будет демонстративно разворачиваться, когда видит бывших партнёров. Но всё же что-то жжёт, когда она понимает: история просто повторилась. Они убеждали себя, что просто нужно двигаться дальше. Но это всегда была Гермиона, что просто не могла дать нужной любви дорогому человеку.
Она идёт по улице, покрытой золотыми листьями, и думает, что пора бы пальто достать. Скоро время тёплых тонов, кофе и книг. Их любимая пора. Когда они познакомились.
И всё же больно. Гермиона даже телефон достаёт, долго-долго глядя на телефонную книгу. Хочется нажать это знакомое «Андромеда». Простое такое. Не то, что было раньше. Кажется, она была подписана, как звёздочка. Красиво так, тепло. А сейчас просто по имени.
И кажется, что в глазах что-то плывёт, потому что высвечивается звонок на весь экран, а телефон вибрировать в руке начинает.
Звонит «Андромеда». Сердце замирает где-то глубоко, а девушка сглатывает, думая о том, что она должно быть с ума сходит.
И всё же Гермиона отвечает на звонок, поднося телефон к уху. Не замечая, Грейнджер прислоняется к стене, прикрывая глаза. Странное чувство.
Пару секунд они молчат, а где-то там, возможно, и дыхание можно услышать.
— Приходи, — раздается такой же тихий, низкий и спокойный голос. Как всегда. Как обычно.
Гермиона губу кусает, пытаясь вдохнуть тихо.
— Я буду ждать, — голос чуть стихает.
Звонок сбрасывается, а Грейнджер застывает так ещё на минуту. Слёзы где-то жечь начинают, поднимаясь по горлу комом.
Бесполезно строить себя холодной, когда один только звонок Её может все разрушить, как волны о камень разбившись.
Гермиона убирает телефон в карман, поднимая голову, вдыхая полной грудью, чтобы восстановить хоть немного дыхание.
«Я буду ждать», — крутится в голове вихрем неспокойным.
Грейнджер открывает глаза, только сейчас понимая, что плачет. Почему же всё должно так рушиться.
Но она всё же идёт. Медленно, рассматривая свои ботинки, идёт по слишком знакомой улице.
Стоит только Гермиона свернуть к знакомому дому, как сердце начинает болеть, а желание уйти становится сильнее.
И зудит что-то под кожей глубоко. Знакомое желание закурить не вовремя появляется. А хотя… Грейнджер отгоняет воспоминания. Нет. Не стоит.
Она и не замечает, как перед дверью оказывается. И рука словно свинцом налитая. Гермиона губу кусает, а дверь сама открывается.
А на пороге она. Та, кто жизнь её разрушил, заполнив всё собой.
Волосы распущены, привычный кардиган, лёгкие штаны и… глаза тёмные глубокие. Гермиона замирает, дыхание спирает, когда видит этот цвет глубокого шоколада. На губах Андромеды появляется небольшая улыбка, пока она смотрит на знакомую девушку.
И Грейнджер взгляд отводит, чувствуя себя просто ужасно. Кажется, как будто вся её жизнь круговой идёт около этой женщины. А ведь Гермиона так стремилась оправиться после их разрыва.
— Зайдёшь? — в жизни голос ещё большее влияние оказывает. Вздох срывается с губ Грейнджер, пока она жмурит на мгновение глаза. Так непривычно, но так было боли знакомо.
Андромеда открывает дверь шире, проходя вглубь. Она знает, что Гермиона последует за ней.
Девушка замирает в коридоре, глядя на такую знакомую квартиру. Привычный порядок, чистота и такие… воспоминания. На дверце шкафа всё ещё те брелки, что Грейнджер оставила однажды. Знакомое пальто Андромеды висит на вешалке, пачка всё тех же сигарет лежит на столике, а в зале виден плед, с которым столько воспоминаний связано.
Гермиона чувствует себя одновременно как дома, и при этом… словно не имеет она и права здесь находиться.
А Андромеда стоит, прислонившись к стене, смотрит внимательно на девушку, уголки губ её поддёрнуты улыбкой, пока глаза… такие спокойные, тёплые и понимающие, что Гермионе приходится отвести взгляд, чтобы слёзы не навернулись от боли.
И всё же Грейнджер снимает ботинки привычно, почти на носках проходя за старшей.
Блэк поворачивается, направившись к залу. И Гермиона сглатывает, пока Андромеда привычно на диване располагается, подогнув ногу под себя.
Когда она берет со столика пачку сигарет с зажигалкой, Грейнджер всё же проходит. Блэк смотрит за ней внимательно, прежде чем кивнуть на диван. И это наносит новый удар по сердцу Гермионы. Она садится у другого края, не отрывая взгляда от женщины. Такая же прекрасная, как и раньше.
Андромеда протягивает ей пачку. Грейнджер достаёт сигарету, не думая о том, что завязать пыталась. И мысль эта совсем летит, когда Блэк зажигалкой щёлкает, подаваясь в сторону Гермиону. Девушка наклоняется, позволяя огоньку зажечь сигарету, пока в голове ее лишь одно: запах. Духи Андромеды всегда были чем-то тонким, спокойным оттенком её. Именно когда наклоняешься, чувствуешь этот глубокий, чарующий запах.
— Он позвонил мне, — тихо произнесла Блэк спустя минуту тишины. Она смаковала вкус сигареты, держа её меж пальцев, при этом рассматривая девушку рядом, что выглядела такой подавленной.
— Прости, — так же тихо отвечает Гермиона, чувствуя нужду в объяснении, когда Андромеда бровь выгибает. — Не хотела тебя тревожить.
Женщина затягивается, её взгляд скользит по губам Грейнджер, что заставляет сердце ёкнуть.
— Без тебя было больно. — Андромеда отводит впервые взгляд, оставляя Гермиону с сигаретой на пол пути и взглядом шокированным.
Пепел почти падает на колени Грейнджер, но она успевает смахнуть его в пепельницу, немного подавшись вперёд, к столику.
Блэк делает то же следом, всё ещё не встречая взгляда янтарных глаз.
Они когда-то так же сидели на диване. Но ближе намного.
Андромеда просто обожала класть голову на колени Гермионы, смеяться вместе с ней, поднося сигарету к губам. А после подаваться вверх, опершись локтями, чтобы накрыть губы младшей поцелуем.
— Ты не была счастлива со мной, — шепчет Грейнджер, мутно глядя перед собой, пока слёзы янтарём блестят.
Андромеда медленно гасла возле девушки. Тихо-тихо так, она становилась другой.
— Нет, — голос Блэк становится хриплым, пока она затягивается глубоко. — Я была самой счастливой.
И Гермиона, наконец, вздрагивает. Она поворачивается, чтобы понять, что Андромеда плачет. Блэк избегает её взгляда старательно. Всегда такая. Скрывающая свою боль, почти не плачущая при ком-то.
Андромеда аккуратно пепел смахивает, чувствуя ноющую боль. Они год провели в молчании. Год не видели друг друга и не слышали ничего друг о друге.
И всё же Блэк встаёт с дивана. Она идёт к балкону, медленно и немного дрожа.
Гермиона губу снова кусает, чувствуя железный привкус, пусть крови и нет.
Андромеда открывает двери балкона, просто вдыхая свежий воздух, пока шум улицы проникает в комнату.
— Мне казалось, что если оттолкнуть тебя, то ты начнёшь жить дальше. Ты отравляла себя в отношениях, Гермиона.
Девушка вздрагивает всем телом, сжимая сигарету в пальцах. Как же давно она не слышала этого мягкого «Гермиона». До дрожи больно становится от этого.
— Я любила тебя больше жизни, — голос Блэк становится тише. — А мне говорили, что я эгоистка, — плечи женщины резко поднимаются, пока она выдыхает, прежде чем поднести сигарету к губам, прикрывая глаза. — Только когда ты ушла, я поняла, какую ошибку совершила.
Гермиона не замечает своих слез. Она тушит сигарету, поднимаясь бесшумно.
Андромеда молчит, погружённая в себя, когда тёплые руки ее талию обвивают, а мягкие, такие родные кудри чувствуются на плечах. Гермиона обнимает ее, уткнувшись носом в ореховые волосы. Она и сама дрожит от боли, от тёплого прикосновения, от почти катастрофического недостатка кислорода.
Блэк не выдерживает, одним движением потушив сигарету о пепельницу на высоком столе.
И когда руки на её талии ослабевают, словно готовясь тут же оторваться, женщина разворачивается, чтобы притянуть Гермиону к себе.
Их губы почти сталкиваются, обжигая солеными слезами. Грейнджер дрожать начинает от одного этого чувства. Её пальцы почти впиваются в плечи старшей, когда она притягивает ее к себе, чувствуя руки на своих скулах.
Андромеда целует ярко, глубоко. Вспыхивает что-то давно забытое, пока Гермиона, дрожа, всхлипывая, прижимается ближе, целуя с пылким напором.
Но и он ослабевает, перетекая в нежные движения губ. Блэк ласкова становится, когда зарывается в каштановые мягкие кудри, чуть наклоняя голову вбок.
— Я люблю тебя, — шепчет Грейнджер, отрываясь от поцелуя. Она тут же зарывается носом в ореховые волны, пока ее руки обнимают старшую, а плечи опускаются. Так долгожданно. Так тепло.
Блэк закрывает глаза, вдыхая тихо-тихо. Она обнимает девушку, дрожащими пальцами поглаживая её по волосам.
— Я тебя тоже люблю, Гермиона. Начнём заново, дорогая. Позволь.
Гермиона улыбается тихо от этих слов, понимая, что сбежать от Андромеды Блэк невозможно, никогда она не выйдет из головы девушки. Пусть будет так.
