Dark Possession

Ночь Хэллоуина, а точнее, известную в волшебном мире как Самайн, Гарри ощутил. Леди Магия витала в воздухе, и граница между мертвыми и живыми была самой тонкой, какой только может быть. Это был день, когда мертвые и живые могли взаимодействовать, а магия витала в воздухе. Что-то должно было случиться. Магия подсказала ему это, и для Гарри это было подобно току по коже. Как и в каждый особенный день, Гарри почти затаил дыхание от предвкушения. Сегодня была ночь, когда умерли его родители, ночь, когда предположительно Лорд Волан-де-Морт был побежден, и ее отпраздновали пиром. Гарри никогда не знал своих родителей — и никогда не узнает — не то чтобы он особенно оплакивал их смерть. Но иногда он задавался вопросом, стал бы он таким… не таким , как все. Но тогда, предположил Гарри, они тоже могли быть такими же, как он. Эта мысль заставила его ухмыльнуться. Сканирование Большого зала, и блуждающий взгляд подсказал ему, что одного профессора не хватает за столом. Профессор Квиррелл. И разве это не было просто подозрительно? Учитывая то, что он слышал о предполагаемом проклятии защиты от положения темного искусства, разве его удивляло, что то, что должно было случиться сегодня вечером, имело отношение к их дорогому профессору? Гарри встретился взглядом с Северусом, но тот слегка покачал головой, когда Гарри наклонил голову в сторону пропавшего человека Квиррелла. Рон напротив него набивал себе морду, к большому отвращению Драко. «Рон, разве ты не можешь есть как цивилизованный человек? Ты можешь быть предателем крови, но ты чистокровный! Рон закатил глаза, но услужливо замедлил скорость, с которой ел. Драко продолжал ругаться. «Честно говоря, у тебя как будто никогда в жизни не было уроков этикета». Повисла очень многозначительная пауза, и Рон отвел взгляд от Драко. Негодование на лице Драко медленно трансформировалось в чистый ужас. — Вы не пробовали, не так ли? Драко был так близок к тому, чтобы вырвать себе волосы. Он издал сдавленный звук, о котором Рон и Гарри очень вежливо не упомянули. "Нет!" — ошеломленно прошептал себе под нос блондин. «Чего я ожидал, в самом деле? Ты даже не взглянул на школьные задания перед началом Хогвартса! Рон издал обиженный звук. "Что это значит?" Он был немного зол, что Драко назвал его семью предателями крови. Драко, казалось, тоже ловил на себе взгляды обычно счастливых пуффендуйцев вокруг него и немного сжался. — Извините, — сказал он четко, и группа пуффендуйцев, которые смотрели на него, умиротворенно отвернулись. Драко не мог смириться с тем, что его на самом деле прощают за оговорку, просто используя слова «извините». Неудивительно, что Гарри сказал, что может стать настоящим слизеринцем в Хаффлпаффе, если использует это в своих интересах. Всех людей, с которыми он общался — и все они оказались на Слизерине, — он знал лучше, чем ожидать прощения всего за несколько слов. Вот почему до встречи с Гарри и Роном он ни разу не пробормотал никому слова «прости». Однако сейчас одно это слово давало ему столько свободы действий. До тех пор, пока он мог правильно использовать свое выражение лица в своих интересах, так оно и было. Драко шлепнул Рона по руке, которая выскользнула за буханкой хлеба. — Уизли, — прошипел он. — Малфой, — прошипел в ответ Рон. Но в уголках его глаз мелькнула доля юмора, тогда как Драко был совершенно серьезен. Драко фыркнул и придвинулся ближе к Рону. "Смотри сюда. Я научу тебя, так что лучше учись! Оставив Рона Драко, Гарри вместо этого обратил свое внимание на то, что больше заслуживало его внимания. Магия в воздухе достигла апогея, и незаметно для всех остальных глаза Гарри засветились, когда запела магия. Гарри глубоко вздохнул, когда заряженный магией воздух наполнил его легкие. Как всегда, всякий раз, когда дело доходило до его точки зрения, Гарри чувствовал себя полностью и совершенно живым , чего он никогда бы не почувствовал в обычный день. Магия текла по его венам и туго скручивалась под кожей. Это было похоже на искры, это было похоже на низкое пламя, охватившее его тело. Гарри, как и всегда, задавался вопросом, так ли себя чувствуют люди, когда, так сказать, «под кайфом». В этот момент Гарри практически почувствовал волнение предвкушения магии под кожей, и действительно, двери Большого зала распахнулись в праздничной атмосфере, заставив некоторых студентов подпрыгнуть от шока. Двери впустили профессора Квиррелла в холл, и он вбежал внутрь, спотыкаясь о собственные ноги. На его лице отразился ужас, как будто за ним кто-то гнался. Если бы Гарри был кем-то другим, на его лице была бы широкая ухмылка, но в действительности глаза Гарри светились больше, чем обычно, и на его лице была легкая улыбка. Ему пришлось заставить себя не улыбаться, когда лица всех остальных сменились на замешательство и шок. «Тролль в подземельях!» — закричал профессор Квиррелл, и Гарри не смог бы скрыть медленную улыбку, даже если бы попытался. Если и нужно было какое-то доказательство того, что заикание Квиррелла было искусственным, то оно было здесь и сейчас. Вместо страха Гарри мог сказать, что мужчина взволнован. И таким был его паразит. Медленное, жгучее удовлетворение разлилось по всему телу, и Гарри, несмотря ни на что, обнаружил, что его взгляд прикован к мужчине. Хаос, взорвавшийся в Большом зале, помог скрыть его внезапный интерес. Помог скрыть внезапный приступ восторга, прокатившийся по телу Гарри. Сделав вдох и стерев улыбку с губ, Гарри посмотрел на Рона и Драко и обнаружил, что они уже смотрят на него. Ну ничего они там наверное уже и не видели. Вы не жили в одном общежитии с кем-то еще, чтобы они не узнали о вашей личности. Неважно, как сильно ты пытался это скрыть. Человек не может так долго носить свою маску, даже если Гарри сам по себе гений. Но, тем не менее, Рон и Драко все еще следовали за ним, что заставило его задуматься, действительно ли они обладают необходимыми пуффендуйскими характеристиками, чтобы быть такими преданными. Что ж, ему, конечно, было лучше. Дамблдор звякнул ложкой о кубок, призывая к порядку. — Приказ, приказ, — сказал мужчина, — старосты, верните свой факультет в гостиную! Медленно Большой Зал погрузился в такую ​​удушающую тишину, что некоторым людям было трудно дышать. Нервный страх витал в воздухе, и Гарри почти не мог дышать, но по другой причине, чем все остальные. Нервное предвкушение в воздухе было для него сладким наркотиком, с тем, как оно витало в воздухе. Гарри не привык испытывать эмоции к кому-либо, кроме себя, хотя он считал своих последователей «своими», и, таким образом, на них также распространялись некоторые меньшие эмоции. Однако, когда так много людей чувствовали одно и то же в таком ограниченном пространстве, этого было достаточно даже для Гарри, чтобы почувствовать это через магию, пронизанную воздухом. Из-за того, что они бессознательно пропускали магию из своих тел из-за страха, это было настолько головокружительно, что Гарри потребовалась вся немалая сила воли, чтобы не действовать. Честно говоря, самоконтроль не был частью репертуара Гарри. Он просто никогда не видел в этом особой необходимости. Но что-то удерживало его. Через зал раздался крик: «Гермиона Грейнджер пропала!» и зал снова взорвался гулом. Гарри облизал губы, когда старшеклассники собрали их, успокаивая и успокаивая младших. Слизеринцы быстро поселили свой факультет в Большом зале. Хотя Дамблдор ничего не упомянул об их Доме, они не были дураками. Никто не хотел случайно встретить тролля, возвращаясь в их гостиную. Равенкло ушел первым, быстро и организованно убравшись, хотя они выглядели встревоженными. Следующим был Гриффиндор, но не обошлось и без того, чтобы многие из них неистовствовали и изображали храбрые выражения на лицах. Старосты Хаффлпаффа двинулись быстро, загоняя факультет обратно в гостиную. Потребовалось больше получаса, чтобы все успокоились, заверив, что профессора позаботятся о тролле. Видя, что ждать нет смысла, старосты отправили их в постель. Ни у кого не было особого настроения делать что-либо, кроме отдыха, так что почти все вскоре легли спать. Гарри, с другой стороны… ну. Он собирался встретиться с кем-то. Гарри выскользнул из общей комнаты, шаги Гарри были беззвучны, когда он последовал зову Леди Магии.