Dark Possession

Месяцы пролетели незаметно.  Почтение Северуса к Гарри росло с каждым днем, пока мужчина не мог больше вспомнить, как он чувствовал себя под тираническим правлением Темного Лорда. Это было почти освобождением души, чего мужчина никогда раньше не чувствовал. Конечно, он все еще питал подозрения к Квирреллу — он подозревал, что этот человек был эмиссаром Темного Лорда, которого ранее скрывали. С присутствием Гарри, который теперь был его Лордом, его нельзя было обвинить в том, что он пришел к выводу, что Темный Лорд сделает ход в этом году. Видя, как чудовище сходит с ума за эти годы, Северус был уверен в этом. Темный Лорд ни в коем случае не был мертв. Он все еще был где-то жив, а это означало, что теперь он представлял угрозу его Господину. Отсутствие тела наверняка лишило его здравомыслия. Внутри Пожирателей Смерти не было никаких движений, но это ничего не значило. И Северус… не допустит этого. Это было не только его обещание самому себе сохранить сына Лили живым и здоровым, но и форма глубочайшего почтения и поклонения самому мальчику. Возможно, это было развратно, поскольку он так зависел от дразнящего ощущения магии своего Лорда, чтобы удержать его от нападения, но Северуса это ничуть не волновало. Окклюменция — это одно, а магия его Лорда — совсем другое. За прошедший год Северус видел, как его Лорд плел – осмелюсь сказать – магию в течение других первых лет, как в его доме, так и за его пределами. Внешне Гарри Поттер выглядел как идеальный Хаффлпафф. Он заводил друзей повсюду и внушал всем им верность. Но никто не был более фанатичным, чем его собственный дом. Он был для них как свет, и все они обращались к нему, пусть и подсознательно. Это заставило Северуса ощутить сбивающую с толку смесь эмоций — в основном веселья и чего-то вроде ужаса. Казалось, это было так же естественно, как дыхание для его Господина. Будь то его личная харизма, его магия или смесь того и другого, Северус едва ли видел, чтобы Дамблдор оказывал хоть какое-то влияние на ту группу первокурсников. Губы Северуса чуть скривились при этой мысли. Проклятый старик в последнее время был все более и более напряженным, и он съел больше лимонных леденцов, чем обычно. Это был искусный способ, которым Гарри плел свою паутину, затягивая всех, не отпуская. За пределами Хаффлпаффа также были привлечены Теодор Нотт и Блейз Забини и, в меньшей степени, остальные факультеты. Гарри просто казался таким добрым и милым , что они все спотыкались, только чтобы ему чем-то помочь. Даже учителя были вовлечены, хвастаясь тем, что мальчик был таким абсолютным наслаждением. Северус на этот раз отбросил свои мысли в сторону и зашагал по коридору. Он должен был снова встретиться со своим Господином на их еженедельной встрече. Как всегда, Северус попытается убедить своего Лорда, что ему не следует приближаться так близко к Квирреллу, но у него было предчувствие, что это снова останется без внимания. Подойдя ближе к своим покоям, Северус уже чувствовал, как его сердцебиение учащается в предвкушении. В тот момент это было похоже на зависимость, и он не был уверен, что сможет выжить, избавившись от нее, что еще больше укрепило его лояльность. Его Лорд служил самой Леди Магии, и его магия была его собственной, но также и продолжением Леди Магии. — Лили, — сказал он картине. В его сердце была легкая боль, рана все еще была там даже после стольких лет, но она успокоилась, узнав, что он поклялся в верности ее сыну, своему Господу. Картина распахнулась, пропуская его внутрь, и Северус вошел в свою комнату. В тот момент, когда его нога прошла через дверной проем, по его телу прошла дрожь, когда его ласкала эта греховная темная магия – такая темная, что она взывала к самой его душе. Когда дверь за ним закрылась, Северус шагнул вперед и увидел своего лорда, удобно сидящего на диване с книгой в руке. Прежде чем Гарри успел что-либо сказать, Северус опустился на колени, мягко положив голову на колено Гарри. Губы Гарри изогнулись в улыбке, и магия в комнате стала гуще, заставляя Северуса вздрогнуть. Он даже не удосужился скрыть свою реакцию от своего Лорда, желая прозрачности в этих… их отношениях. Прозрачность, которой ему не давали два его предыдущих хозяина. Как говорится, в третий раз прелесть. Магия Гарри коснулась его сердцевины, так же, как мальчик нежно коснулся прядей его волос. Что-то внутри Северуса расслабилось, когда его маски упали к его ногам. — Милорд, — сказал Северус очень осторожно, не невнятно. В его тоне звучало почтение, которое он испытывал к этому маленькому мальчишке. Его Господин уже сказал, что ему не нужно поступать так. Ему не нужно было доказывать свою преданность каждый раз, когда они встречались наедине, но Северус был более чем готов это сделать. Возможно, потому, что перед Темным Лордом, своим предыдущим хозяином, ему приходилось ползать и пресмыкаться, целуя полы своих мантий, а у Дамблдора он должен был пресмыкаться по-другому — подобострастию его капризам и приказам. Но в случае с Гарри ему не нужно было этого делать. Его не заставляли это делать. Напротив, это произошло очень естественно. Почти слишком естественно, но в этот момент Северус действительно не хотел больше задавать вопросы. Он был уставшим. — Северус, — ответил Гарри с мрачной улыбкой на губах. — Это Квиррелл, милорд, — сказал Северус, выражая свое беспокойство. «Он делал подозрительные движения. Особенно в последнее время. Я не знаю, что с ним случилось, но я беспокоюсь о вашей безопасности. Гарри просто слушал с той же мрачной ухмылкой на губах, как будто он наслаждался частной шуткой, о которой никто, кроме него самого, не знал. В конце концов Северус сел рядом с Гарри на диване, закончив свой отчет. Гарри кивнул. "Хорошо. Не беспокойся о Квиррелле. Я знаю, ты думаешь, что он работает на Темного Лорда, но… Улыбка на губах Гарри стала шире, а в его зеленых глазах появилась искра собственничества. Это испугало Северуса, но быстро успокоилось. Казалось, что у его лорда скоро будет еще один верный слуга. — Но… — продолжил Гарри, нежно поглаживая книгу кончиками пальцев.  «Он принадлежит мне. Или, по крайней мере, часть его определенно принадлежит мне». Слова, которые он произнес, были такими мрачными, что с них почти капала вода, и от этого на руке Северуса покрылись мурашки. Это было греховно. Настолько греховно, что Северус знал: если Гарри когда-нибудь попросит его сделать что-нибудь с его голосом, он сделает это без лишних вопросов. Квиррелл никогда не узнает, что его поразило. Гарри рассмеялся, и магия в комнате забурлила и сгустилась, живая. — Он просто еще не знает этого.