Как я попал не туда

      — Отпусти меня, придурок! — Сербия пыталась вырваться из захвата Краснояра.       — Не дёргайся ты! У нас. Есть. План!       — Какой ещё план?! Вы все спятили! Что вам, заняться нечем? Отдадим несчастный ключ и всё будет в порядке! — Я услышал, как Сербия всхлипнула. По коже побежали мурашки.       Я медленно встал, потирая свою сонную голову и подошёл к ним.       — Привет, Сербия.       — Ну, конечно! Ещё и ты тут объявился! — Сербия со злостью и обидой посмотрела на меня.       Я, не зная, что ей ответить, похлопал глазами. Хорошо поспал, что говорится.       — Сербия, давай так, сначала мы попробуем по нашему, а если не пойдёт, то по твоему, окей? — спросил Краснояр, ослабляя хватку, — Всё-таки нас трое, а ты одна. Нечестно будет, если большинство пойдёт по пути меньшинства.       Девушка хотела было возразить, уже даже брови нахмурила, но вдруг взгляд её переменился, она неожиданно стала задумчива. Мы с Краснояром переглянулись. Потом она тяжело вздохнула и сказала:       — Хорошо. Но если что вдруг — я сразу же отдам ключ, ясно?       Я аж подпрыгнул от таких новостей! Прекрасно, просто отлично!       — Ура-а! Тогда давайте побежали к Беларуси! Уже солнце скоро сядет, мы должны встретиться!       — В машину!       — А… Вы на машине, — слегка удивилась Сербия.       Краснояр схватил меня и Сербию за руки и потащил к автомобилю. За его огромными шагами я едва только поспевал. В какой-то момент мне показалось, что я вот-вот взлечу.       Мы быстро сели в машину, Сербия пристегнула ремень безопасности, и мы направились прямиком к Беларуси. Только на этот раз меня не так сильно вдавливало в кресло.       Белый город стал приобретать рыжий оттенок от красных лучей вечернего солнца. В воздухе витали нотки цветочных ароматов. Я расслабленно улыбнулся, но я чувствовал, как внутри меня всё переворачивалось от ожидания нового приключения. Я не мог больше терпеть увидеться с Россией!       Как и ожидалось, мы приехали очень быстро. Беларусь ожидала нас у входа в здание офиса стран.       — Запрыгивай, конфетка! — Краснояр опустил стекло своей дверцы и подмигнул Беларуси. Она вспыхнула румянцем от смущения и, слабо улыбнувшись, подошла к нам.       — Неплохую команду ты собрал, Руслан, — сказала она, пристёгивая ремень безопасности, — Умничка. Теперь остаётся надеяться, что всё пройдёт гладенько.       — Наверное будет логичнее, если ты сядешь за руль, Бел, — сказал Краснояр.       Беларусь пожала плечами. Как только они поменялись местами, я стал переживать сильнее. Вот-вот что-то будет!       Мы ехали не торопясь. Беларусь оказалась внимательным и аккуратным водителем. Поэтому я успел ещё на пару минуток задремать. Что-то мне подсказывает, что ночка выдастся длинной.       Я обернулся. Сербия, с печальным и встревоженным видом смотрела в окно. Даже скорее сквозь него. Она теребила волосы и, как мне показалось, чуть ли не сдерживалась от того, чтобы не заплакать. В отличии от Краснояра, который, судя по его бодрому виду, был уверен в нашей победе.       — Сербия, всё будет хорошо! — я постарался подбодрить её и протянул руку к ней, хотя для меня, сидящего на переднем сидении, это было не слишком удобно.       Она с настороженностью посмотрела на меня и лёгким движением прикоснулась к моей руке. Я улыбнулся.       На секунду и она выдала кривое подобие ухмылки, но тут же покачала головой и вздохнула, ссутулившись. Она уперлась коленями об дверь и держала себя за плечи, словно очень не хотела находиться здесь.       — Ну-с, ребят, — выдохнула Беларусь, — Прибыли!       Я забрал свою руку и посмотрел в окно. Мы стояли перед мрачным невысоким зданием, переливающимся каким-то ржаво-рыжим оттенком. Его окна были наглухо закрыты синими шторами. В принципе, закоулочек весь был застроен какими-то тёмными зданиями, похожими друг на друга.       — Прям как в фильмах ужасов, — усмехнулся Краснояр.       — И не говори!       — Чем быстрее войдём — тем быстрее выйдем, — сказал я и вышел из машины, — Давайте, поторопитесь!       К нашему удивлению двери вовнутрь оказались абсолютно открытыми. То есть, не то, чтобы на них не было какой-то защиты или замка, просто дверь кто-то не до конца закрыл.       — Мы что, — с ужасом промямлила Сербия, — Мы что, приехали к его дому?       — Ну, да, — совершенно спокойно ответила Беларусь.       Краснояр подошёл к двери, открыл её на распашку и, в шутку поклонясь, сказал:       — Дорогие дамы и один маленький мальчик, прошу проходите!       Сначала зашла Беларусь, потом я. А вот Сербия, бившаяся в сомнениях, отступила на пару шагов назад.       — Не нравится мне всё это, — она покачала головой, — Ни за что не поверю, что тут дверь открыта по случайности.       — Проходи давай, я за тобой, — ответил Краснояр, закатывая глаза.       Не выдержав наших настойчивых взглядов (о, а они были самыми что ни на есть настойчивыми!), Сербия тяжело вздохнула и медленно, запинаясь о собственные ноги, наконец вошла в здание.       Внутри была шикарная отделка. На одной из серых стен этого этажа висело три портрета Швеции и, так полагаю, его родственников. А может и его самого. Я насчитал четыре тумбочки с книгами внутри, на них сверху были поставлены какие-то серебряные блестящие искусственные веточки какого-то дерева. Прямо на нас смотрела дубовая дверь, на которой висела голова оленя или лося. К этой двери вели ковры, сделанные из шкуры бурого медведя. Здесь было тихо, как будто никого не было. Куда бы я ни посмотрел — всё выглядело хорошо и опрятно. И воздух здесь был свежим и прохладным. Свет был приглушен, но его было достаточно, чтобы разглядеть здесь всё хорошенько.       — Хорошо живёт, однако! — сказал я, бухнувшись на мягчайший диван, — И чего ему ещё в жизни надо, с таким-то домиком?       — Не трогай ничего здесь, — нахмурилась Беларусь, — Стокгольм, видно, опять в своём кабинете сидит, не пойми чем занимается. Но, впрочем, нам это только на руку. Давайте не будем расходиться далеко друг от друга, быстренько заберем Россию и уйдём отсюда? Чем быстрее уйдём — тем лучше для нас.       С её высказыванием никто спорить не торопился, и мы двинулись к дубовой двери. Первым снова вошёл Краснояр, и только после его одобрительного «Вы че там, застряли?» пошли и мы с девушками.       — Ну-с, и куда нам дальше? — спросил я, не совсем понимая нашего плана действий.       — Он заперт где-то на чердаке, — зевающе ответила Беларусь, поднимаясь по лестнице, Поторопимся!       Мы совершенно неспеша и даже как-то сонно стали подниматься наверх. Тусклый свет и вечерняя усталость прекрасно сказывались на нашем возрастающем желании уснуть. По крайней мере, у меня точно. Беларусь считала этажи и когда мы поднялись на самый-самый верх, она остановилась.       — Четвёртый, — она сказала и растерянно посмотрела на нас, — А должно быть пять. Наверное мы не по той лестнице поднялись! Тут дальше такой же коридор, как и на предыдущих этажах.       — Может это у него чердак такой! — возразил я, — Он сам странный, может, и дом у него тоже, ни на кого не похожий? И вообще, почему именно пять этажей? Это здание точно имеет не больше четырёх этажей, у него по вертикали всего четыре окна, я считал!       — Мелкий прав, — кивнул Краснояр, — Нужно проведать. Мало ли наткнемся на что-то.       Беларусь пожала плечами и мы зашли на четвёртый этаж. Вроде бы и тихо, но откуда-то доносились звуки электрогитары. Мы замерли.       — Без паники, — волнующимся тихим голосом сказала Беларусь. Только она может успокаивать других, при этом сама заметно нервничая, — Это, должно быть, Гётеборг.       — Кто? — громко прошептал я. Всё-таки этот кто-то очень классно играет, как настоящий профи!       — Тихо ты! — я почувствовал, как Краснояр схватил меня за руку. Это у него уже привычка выработалась, всех раздражающих хватать за руку?       — Да ладно, готова поспорить, что Гёт нас даже не слышит.       Электрогитара, на которой предположительно играл Гёт…борг? , издала невыносимо писклявый и очень громкий звук, заставив всех нас закрыть уши.       — Боже мой!       — Бел, веди нас быстрее, я щас оглохну тут! — простонал Краснояр.       Беларусь покачала головой и мы, всё еще с закрытыми ушами стали куда-то медленно идти. Как по мне, было бы лучше, если бы мы быстро пробежали до нужной комнаты, чем идти на цыпочках. Звук электрогитары становился громче, словно мы шли прямо к ней. Я стал волноваться.       — Да ты играть, чёрт ходячий, что ли не умеешь?! — услышал я чей-то крик, — Дай сюда, зачем ты ми шестого лада взял, чёрт возьми?! Ниже, ниже, братан, надо было!       И снова заиграла музыка.       — Знакомься, Руслан, это Стокгольм, — Беларусь вздохнула, — Нам повезло, что эти два дурака заняты.       — Ты кого учить собрался, а?! — другой голос вскрикнул, — Я восьмилетку в музыкалке окончил!       — К чёрту иди, музыкант чёртов!       — Нашел кого учить, моя электрогитара настроена, что ты там крутишь всё?!       — Ни черта у тебя она не настроена, чёрт ты! Слышишь?! Пищит как не в себя!       — Так и должно быть, пень дубовый!       Спор продолжался. Мы наконец почти прошли коридор. Мне было интересно, чем всё это закончится, но, увы, это мне было не дано, поскольку Краснояр взял меня за шиворот и потащил меня к концу коридора.       — Нет, мальчики, нам всё-таки не сюда! — сказала Беларусь, осматривая приоткрытую комнату, находившуюся в самом конце коридора. Она печально вздохнула.       В этот же момент музыка прекратилась.       — Слышал? Что это было?!       — Щас проверим, — я услышал, как чья-то обувь звонко ступала по полу.       Меня бросило в холодный пот. Я почувствовал, как всё моё тело почти что онемело. Ну не может же всё так закончиться! Нет-нет, не могло! Краснояр схватил нас с Беларусью и швырнул в какую-то комнату, закрыв дверь. Но вот сам зайти он не успел.       — Эй! Ты как сюда пробрался, красноволосый чёрт?!       — У вас дверь была открыта! — стал оправдываться Краснояр. Я услышал как он, кажется, ударился головой, прижимаясь к двери комнаты, в которой нас запер.       — Быть того не может! — воскликнул Гётеборг, как я понял.       — И это причина, почему ты подумал, что тебе можно зайти сюда?! Значит так, слушай, красноволосик, внимательно, скоро придет Швеция, вот он тебе и скажет, чёрт возьми, была открыта ли дверь или нет, а пока не смей сопротивляться, а то хуже будет! Я занимаюсь боевым самбо, так что не думай, что сможешь увильнуть, чёрт!       Беларусь прижала меня к себе, чуть ли не когтями вцепляясь в меня. Я чувствовал её быстрое и поверхностное дыхание, видел ужас в её зелёных глазах и слышал, как Краснояр всё-таки сопротивлялся. Слышал, как его стукнули, и он простонал. Слышал, как города засмеялись, и потащили его куда-то.       Всё серьёзно?       И тут меня осенило.       — Бел? — прошептал я тихо, — А где Сербия?       Беларусь похлопала глазами, наполненными животной паникой, вдруг закрыла глаза и перестала так сильно меня держать.       — Бел?.. Бел!              Она не отозвалась, словно потеряла сознание. Я почувствовал, как в горле моём встал ком. Я тихо сидел, плотно прижавшись к моему опекуну, не смея издать и звука. Я не знал что мне делать. Я был потерян.       Меня снова оставили одного. Меня снова все бросили.