Я умру на закате

С момента прогулки прошла неделя, но Чон и Ким ни разу не списывались.​ Очередной учебный день, полный нудных пар и надоедливых ректоров. Тэхён с толпой остальных учеников спешил к стенду информации. Всем не терпелось посмотреть итоги промежуточных экзаменов. Тревога и волнение витали в воздухе, пока каждый ученик искал своё имя в списках. Хорошо если найдёшь в тех, кто сдал. Настала очередь Кима, он быстро пробежался глазами по листочку в поисках своего имени.​ — Нет! Нет! Как так? — схватившись одной рукой за волосы, а другой сорвав несчастный список со стенда, чуть ли не плача проговорил он. Снова, на этот раз тщательнее просмотрев список сдавших, Ким не нашёл своей фамилии. С удручённостью посмотрел в список не сдавших. Да, там красовались его имя и фамилия. Тэхён разочарованно бросил листочек на пол прямо на глазах у взволнованных студентов и пошёл прочь из учебного заведения.​ Для Тэ учёба в университете — была наверное важнейшей целью в жизни, от этого зависела его будущая карьера. Первый экзамен провален. Что же будет со следующими? Эмоции переполняют, Ким даже не знает, что хочется сделать больше расплакаться или побить кого-нибудь. Жизненно необходимо выпустить пар. Тэ пишет Сохи, своей девушке, и просит встречи. Та, к его счастью, соглашается, предлагая встретиться во внутреннем дворе университета.​ Спустя всего несколько минут Тэхён оказывается в объятиях Сохи, носом утыкается в маленькое хрупкое плечико, отодвигая гнев и проблемы на второй план. Она медленно поглаживает по спине и волосам, её касания дарят спокойствие и умиротворённость. Внутри гаденько копошится желание пойти и наговорить ректору всё, что о нём думает Тэ. Но, словно прочитав его мысли, Сохи грозно предупредила: — Только попробуй пойти к ректору и наговорить что-то, о чём ты скоро пожалеешь. Хён удивлённо отстранился, но девушка лишь пожала плечами: — В тебе сейчас бушуют эмоции, не дай им взять верх над разумом. ​ Конечно, не дать взять верх эмоциям. «Легко сказать» — думает Ким, тело которого мелко трясёт от испытываемого им гнева. Он стоит перед ректором. Уже два экзамена провалено. Третий — и он вылетит из университета как пробка из бутылки. Тэ вдыхает носом воздух, стараясь ничего не натворить. — Вы сдаёте позиции, Ким Тэхён. — глядя поверх очков, ровным тоном произносит мужчина. — Я надеюсь вас увидеть в третьем списке сдавших. ​ Как бы Тэхён усердно не готовился, сколько бы не потратил нервов, он не был удостоен ни единой поблажки. Вот он стоит в третий раз в кабинете ректора. Третий экзамен провален.​ — Вы отчислены. — бесчувственным голосом объявляет мужчина. На глаза Кима наворачиваются слёзы.​ — Но… Но… — заикаясь, произносит он. На него жалко посмотреть: некогда красивый юноша, сейчас стоит, ссутулившись, весь в слезах и соплях.​ — Вы отчислены. — повторяет ректор, не вынося это зрелище. Стоя на крыльце главного входа, Тэхён обратил свой взгляд к небу. По прежнему спокойное и безмятежное, оно окрашивалось в жёлто-оранжевые тона.​ Бумажка в руке Тэ жалобно скрипит, до какой степени он её сжимает. Дрожащие губы сжаты в тонкую линию, по щекам текут солёные ручьи. Отчислен. Он отчислен. Неужели это конец? ​ ​ Сохи в очередной раз успокаивает его, но ей это самой порядком надоело. Каждый божий день — одно и то же. Дело не в то, что она его не любит. Нет, она просто устала. Устала брать на себя чужие проблемы, пропускать их через себя, не видно им было ни конца, ни края. — Хён, я понимаю, что тебе плохо, тебе обидно, тебе больно — не торопясь говорит Сохи — но прошло две недели, надо искать альтернативную деятельность, ты не сможешь жить всю жизнь в апатии, как и я, поддерживая тебя.​ ​ Но Тэхён не внял совету Сохи. Уже три недели он пребывал в депрессии, ничем не увлекаясь, отказываясь от еды и сна. Только закаты стали для него небольшим утешением. Часто, завернувшись в плед, он стоял на балконе своей квартиры, глядя на разноцветное небо и плывущие по нему пушистые объёмные облака. Такие свободные и неуязвимые… Хотелось бы Тэхёну стать таким же.​ ​ — Ты уволен! — крикнул мужчина, швырнув в Кима его документы — проваливай! ​ Закрывшись руками от летящей в него бумаги, он казался таким маленьким… Таким беззащитным… ​ — Тэхён? — зайдя в квартиру, позвала Сонхи.​ Вещи разбросаны по полу, на кухне свалка из грязной посуды, в спальне — из одежды. Там же, в спальне, уткнувшись лицом в подушку и всхлипывая, на кровати лежал Тэ.​ Девушка прошла к нему, по дороге складывая разбросанные вещи и возвращая их на место.​ Села на край кровати, обняла за плечи, успокаивая. Но это произвело обратный эффект: Ким разрыдался, сжимая в руках одеяло и поскуливая в голос от жалости к себе и несправедливости жизни. — Тэхён, пожалуйста, успокойся, отпусти неудачу, нельзя жить прошлым. Я прошу тебя. Я очень устала, я не могу так больше. Ты, целыми днями лежишь не вставая с кровати, квартира вся в мусоре, я тяну всё на себе, сжалься хотя бы надо мной. — увидев, что её мольба не принесла никакого результата, она тихо произнесла: — Прости, но я хочу расстаться… Девушка по привычке убрала посуду, перемыла её, поставила в шкафчики, собрала вещи, сложив и положив в большой шкаф-купе. И ушла, бесшумно прикрыв за собой входную дверь. Всё кончено. Прожекторы на сцене погасли, оставив Тэ в кромешной темноте. В забытье. Работы нет, девушка бросила, из университа отчислен. Тэхён завыл в голос, захлёбываясь в своих слезах, что текли по нежной коже, дрожа всем телом от того, что остался один. Совсем один.

***

Опять вечер. Чонгук устало простонал, делать ничего не хотелось. Бездумно уткнувшись в телефон, он в очередной раз просматривал новостную ленту. А что если уйти из универа? Или что будет, если послать начальника нахер? Было бы неплохо. Наконец-то бы стал свободным. Но начальник точно не обрадуется. Крики людей за окном порядком начинали надоедать. Что же им неймётся-то в такой прекрасный спокойный вечер? Но всё же чувство чего-то неправильного победило, и Чон, накинув на себя ветровку, вышел на балкон. И действительно, под окнами его квартиры большой толпой стояли люди, глядя куда-то вверх. Куда же они смотрят и что здесь происходит? Чонгук взялся за перила и попытался посмотреть поверх козырька своего балкона. Помимо испуганных криков внизу, он услышал всхлипы. Но его этаж — это последний… Получается кто-то стоит на крыше? Эта мысль была одновременно и безумной и пугающей. Что забыл человек на необорудованной крыше? Наспех закрыв входную дверь, Чон, переступая через несколько ступенек, стрелой побежал на крышу. Пожарный выход открыт. Он открыт. Предчувствуя нехороший исход данного открытия, Чонгук со всех ног бросился на крышу. На её краю, на бортике, стоял Тэ раскинув руки в сторону и смотря на небо. Поднял ногу, чтобы сделать шаг. — Не-е-ет! — крикнул Чон, отчего Ким, замахал руками, пытаясь не упасть. Чонгук успел вовремя, схватил того за руку оттягивая от края. Они упали на жёсткое, водонепроницаемое покрытие, ободрав локти и колени. Чона накрыла сильная боль в районе голеностопа, во время падения сустав сильно хрустнул. Сердце бешено колотилось, только при мысли, что только что могла так печально закончиться человеческая жизнь. — Отпусти меня! — закричал Тэ, вырывая свою руку из хватки — Я не просил меня спасать! ​ — Зачем? Скажи, зачем ты это делаешь? — тяжело дыша, спросил Чон, прислонив руку к разодранному колену. Конечность ныла и болела.​ — Зачем? Зачем?! — встал на ноги Ким, не замечая физических увечий. ​ Сумасшедшая улыбка, а глаза полные отчаяния и боли.​ — Меня все бросили! Все! Я не хочу больше жить, и ты почти мне в этом помог. — направляясь к обратно к краю, отчаянно закричал Тэхён. — А теперь я хочу закончить начатое. — встав на край, продолжил он. Его остановил голос Чона, который всё так же сидел на покрытии, не предпринимая попыток встать: — Ты знаешь, что своей смертью ты ничего не решишь? — А мне не надо ничего решать — безразлично пожимает плечами Ким — Я хочу, чтобы они просто сожалели.​ — А ты уверен, что они будут? — спрашивает Чон. Лодыжка неимоверно болит и постепенно начинает опухать и отекать.​ — Хён, послушай меня, это не будет красивым зрелищем, не думай, что ты элегантно полетишь, а затем приземлишься и совсем не почувствуешь боли. ​ — К чему? К чему ты это говоришь? Я не хочу жить и мне всё равно как это будет происходить — в отчаянии говорил Тэ. Слёзы постепенно начали подступать к глазам то ли от сильных порывов ветра, то ли от желания тела жить.​ Но Чонгук продолжать гнуть свою линию, он категорически не хотел, чтобы на его глазах завершилась человеческая жизнь. Внизу, около здания, всё так же толпились люди, глядя на стоящего Кима на краю крыши. Где-то вдалеке выли сирены спасателей. Не успеют. Они точно не успеют. — По всему асфальту будут разбросаны твои внутренности, при соприкосновении с землёй ты почувствуешь адскую боль, твои кости и суставы будут сломаны и вывихнуты, и если ты не умрёшь от болевого шока или потери крови, то ты точно умрёшь, когда твоя сломанная ключица проткнёт лёгкое, а сломанные до осколков кости рёбер остановят работу сердца.​ Тэхён замолчал, удивлённо похлопав длинными ресницами.​ Чонгук усмехнулся, опустив голову вниз. — Ты всё равно меня не сможешь остановить. У тебя наверняка сломана нога, поэтому ты ничего не сможешь сделать — ответил в такой же манере Тэ. — Тебя не будут жалеть, за тебя нельзя молиться в церкви, и похоронят тебя за кладбищем. — всё не отступает Чон, оттягивая неизбежный момент. Ким стоит на парапете, не оборачиваясь. Думает. Чонгук тихо стонет от боли, что охватила ногу. Тэхён оборачивается: по его щекам текут слёзы, а нижняя губа подрагивает. — Скажи зачем мне жить? — говорит Тэ, вытирая слёзы рукой, но они никак не хотят останавливаться. — Что бы ни происходило, самоубийство — это не способ. Умерев, ты ничего не сделаешь.​ Тэхён всхлипнул, понимая верность этих слов. — Тебе хорошо. У тебя есть собственная квартира, и всё, что ты хочешь. — Дело в квартире? Я отдам её тебе, только не прыгай. Чонгук хотел сделать всё, что угодно, лишь бы он не прыгнул.​ — Нет, не надо… — А родители? Что они скажут? ​ ​ Спустя несколько минут на видеозвонок ответили, и в кадре появилась пара.​ — Хён, что случилось? Почему ты плачешь? — обеспокоенно спросила мать, глядя в камеру. Состоялся небольшой диалог, где в Тэхёне осталось всё больше сомнений в правильности своего решения. — Мама, папа… Я вас очень сильно люблю… ​ — Я прошу тебя, только не прыгай. — произнёс Чонгук, боясь ухудшить положение. Ким стоял и снова смотрел на облака. Такие свободные, такие вольные… Интересно, какого это было бы стать таким же облачком? — Назови хотя бы ещё одну причину почему я должен жить… Слёзы на щеках Тэхёна обсохли от ветра, но от него же он замёрз, ёжась так же, как на их прогулке. — Хён~и, я тебя люблю и прошу жить просто для себя — прикрыв глаза, говорит Чон, вспоминая их прогулку. — Ты красивый не только внешне, но и душа твоя цветёт, словно апрельская нежная сакура. Глаза, лицо, губы и тело — ты весь идеален. — Что..? — тихо переспрашивает Тэ, не веря в происходящее. «Хён~и, я люблю тебя» — слова эхом отдавались в голове, согревая душу. Никто. Ещё никто, кроме родителей не говорил об этом так искренне, от всего сердца. Слёзы снова потекли по щекам Кима, и он бросился на шею Чона, обнимая его и вздрагивая всем телом. Нутро Чонгука ликовало. Он смог. Смог предотвратить необратимое. Вой сирен был уже около дома, но для них время как будто замерло, существовали только они на этой крыше, при красивом фиолетово-алым закате. Прибывшие спасатели еле как отцепили плачущего Кима от Чона. Ногу иммобилизировали и Чонгука увезли в больницу. Тэ попросился с ним, всё-таки не прыгни он, с Гуком было бы всё хорошо. Перелом, Тэхён был прав. Но от этого было не легче. Выпустили их почти за полночь, ногу аккуратно запаковали в гипс, назначив постельный режим и покой. Всё хорошо. Наконец-то. Тэхён прижался ближе к Чону, пока они ехали в такси до дома. Поднял голову и встретился глазами с Гуком. Тот, наклонился и трепетно поцеловал Кима. Нежный, полный настоящей любви поцелуй, Тэхён получил в первый раз. Вот так, отказавшись расстаться с жизнью, Тэхён приобрёл самое лучшее на свете счастье — любовь.