Ангел-хранитель

​ ​ Диана прокашлялась и с трудом приоткрыла веки, полоска яркого света больно полоснула по глазам. Все вокруг плыло, не желая приобретать четкие очертания. Тело горело, было ощущение, что кожа на ней резко стала на несколько размеров меньше. От горла до груди нарастало жуткое ощущение, как будто там перекатываются десятки маленьких ежиков. На губах чувствовался едкий привкус соли, удивительным образом сочетающийся с каким-то прекрасным послевкусием, настолько неуловимым, но таким манящим, что хотелось схватить его и оставить при себе навсегда. Она попыталась пошевелиться, но тело как будто окаменело. Перед глазами показался нечеткий силуэт. Кто-то это или что-то она не понимала, силуэт тут же уплывал, и все вокруг начинало кружиться, как только она пыталась сосредоточиться. Борясь с новым приступом тошноты и кашля, Диана с силой закрыла глаза и попыталась сжать кулаки. Пальцы почувствовали что-то горячее и скрипучее. ​ «Песок!» - догадалась она. Но ситуацию это не проясняло. Она не понимала, где находится и что с ней происходит. Попытки покопаться в памяти и отрыть хотя бы что-то из последних воспоминаний, также были тщетны. Вдруг она почувствовала, как что-то мягкое нежно коснулось её в середине груди. От этого прикосновения по всему телу пошли волны тепла, а боль куда-то отступила. Она открыла глаза и, наконец, без головокружения увидела самое прекрасное создание. Это была женщина. Солнце, находившееся за её спиной, затемняло лицо. Светлые кудряшки, обрамлявшие голову, светились от этого ещё ярче, казалось, что этот свет исходит от самой женщины. — Ты ангел? — прохрипела Диана, ни то в утвердительной, ни то в вопросительной форме. — Ага! — подтвердила женщина, одарив её самой прекрасной улыбкой, которая только может существовать. — Очнулась, наконец! Солнце вновь ударило в глаза, потому что прекрасное создание перестало его собой заслонять. Но теперь Диане не было больно. Тошнота и резь в горле отступила. Она смогла сесть и оглядеться вокруг. Совершенно не понимая, каким образом, но она находилась на пляже: идеальный белый песок, тихое изумрудное море лениво перекатывает волны, пальмы неподвижно возвышаются над головой. — Где я? Кто ты? — ничего не понимая, вращала головой женщина. — Где ты? Это сложно объяснить. У вас, людей, это вроде как чистилище называется. Пусть будет оно. А я Света. Твой ангел-хранитель. Выяснили же уже, — пожала плечами кудрявая, осматривая её критическим взглядом. Диана не знала, как ей реагировать, хотелось рассмеяться, но получилось только нервно крякнуть. Отчего-то было совсем не смешно. — Пиздишь! — наконец подытожила Диана. Света с укоризной посмотрела на нее, вздохнула и что-то начеркала в невесть откуда взявшемся в её руках блокноте. — Опять материшься. Нельзя. Грех это. Вот уже 34789...563 раз за жизнь. Ну, можно же без этого как-то обойтись? Хоть ты и учительница английского, но при рождении тебе было дано стать носителем русского языка. Замечательный же язык! Почему его надо портить такими ужасными словами? Диана только молча открывала рот, не слушая праведные нравоучения, взгляд её был прикован​ к изящным тонким рукам собеседницы, в которых неведомым образом появился и растворился​ блокнот. — Да что за хуйня тут твориться? Кто ты? Как ты это делаешь? — 34789...564 раз, — с очередным вздохом сообщила Света, поставив отметку в снова появившемся блокноте. — Так, я сошла с ума? Да? Это бы все объяснило, по крайней мере. Кукушка поехала у меня? Фляга засвистела? Ну чего ты смотришь на меня? Отвечай! Я в психушке под какими-то вашими сраными пилюльками галюнов словила? — 34789...565 раз. — Какого хрена? Я не материлась! — 34789...566 раз. Сквернословие тоже считается. — Да хорош черкать там ерунду какую-то! Объяснишь ты мне, что тут происходит? — подскочив на ноги, заорала Диана. — Так, а чего тут тебе непонятного? Я же сказала все. Я — твой ангел-хранитель. А где-то сейчас твое тело пытается бороться за жизнь. А пока оно борется, душа твоя оказалась здесь. Ну и я рядом. И не надо тут кричать. Гнев, между прочим — тоже грех. Только у меня еще лет десять назад закончился блокнот, в котором я его учитывала. "Да? А если я тебя придушу, интересно, успеешь ли ты записать это в какой-то блокнот?" — Не придушишь. Чего ты удивляешься? Разумеется, я и мысли твои прекрасно слышу. Диана молча стояла, как вкопанная. Затем села обратно на песок и потрясла головой, как будто отгоняя надоедливую муху. — Послушай, Света, или как там тебя. Но это же просто бред какой-то, то, что ты мне тут говоришь! Такого просто не бывает! — с плохо скрываемой надеждой изрекла женщина. — Почему не бывает? — удивленно приподняла брови Света. — Почему? Почему?! — переходя на крик, продолжила Диана. — Потому, бля! Вот почему! — Опять гнев. И мат, — вздохнула вторая, ставя галочку в блокноте. — Прекрати немедленно это делать! Не верю ни единому слову, ясно! Никакое это не чистилище. И ты, тоже мне, ангел-хранитель! У тебя даже крыльев нет! — Да, крыльев у меня и правда нет. Но их и не должно быть. Это люди сами придумали, что ангелы с крыльями. — Очень убедительно. Но все равно полный бред, — упрямо твердила Диана. — Просто я наверно где-то… где-то... в отпуске. — Ага. В отпуске. В который не собиралась. И вообще не помнишь, как здесь очутилась. — Все объяснимо, — начиная маниакально грызть губы, рассуждала женщина, — я значит просто нахерачилась. И решила послать все в жопу и укатить на необитаемый остров. Да, можешь там хоть три блокнота исписать, мне до пизды. А ты, видимо, здесь тоже солнцем припеклась и дичь мне втираешь какую-то. Или вон, какой-нибудь кокос с пальмы на твою кудрявую головушку шмякнулся. Так что отстань от меня. Приятно было познакомиться, но мне пора. Надо бы гостиницу мою найти. И бар в ней. Пропустить пару рюмочек, залечь на шезлонг под зонтиком и выспаться. Диана резко подскочила на ноги. От такого стремительного подъема в глазах вновь потемнело, песок под ногами поплыл, и не упала она только потому, что рядом оказалась Света, схватив её за руку. И как только их пальцы соприкоснулись, случилось что-то необъяснимое. Пляж вокруг исчез, а перед глазами простирался родной, ночной Питер. Она стояла на мосту, медленно вертя головой. "Какое чудесное место, семь мостов вокруг. И с любого можно утопиться. Красота!" Диана сделала большой глоток из бутылки, зажатой в руке, и перевесилась через перила. Кто-то рядом закричал. Женщина. И все. Пелена... Она почувствовала, как выскользнула теплая рука, сжимающая её руку. Ни мостов, ни чёрной глади воды, ни Питера. Перед ней вновь тихо шумело море. — Я вспомнила... — Вспомнила она. Поздравляю. Куда так вскочила? Еще недавно еле в чувства тебя привела, а она скачет тут... — Я упала с моста? — перебила она Свету. — Упала. Говорила же тебе. Бестолковая какая. Твое тело сейчас борется за жизнь. А душа здесь, со мной. — Но как такое возможно? — Возможно. Все возможно. Вы, люди, даже не подозреваете, что и как возможно. Дальше своего носа ничего видеть не хотите. — Подожди. Так если там где-то мое тело, надо же просто найди его. И, как это... Влезть мне в него обратно. Ну-ка. Где оно? Диана огляделась по сторонам, как будто намереваясь где-то под пальмой отыскать бездыханную себя же. — Ой, не неси чушь. Во-первых, все не так просто. Это тебе не дурацкие истории, которые вы в кино снимаете и смотрите потом раскрыв рот. Во-вторых, я понятия не имею где твое тело. Я же душу твою охраняю. Поэтому сейчас с ней и рядом. — Что-то хреново ты мою душу охраняешь. Не находишь? Охраняла бы лучше, я бы здесь с тобой не торчала бы. — Я плохо охраняю!? — возмутилась Света, не забыв поставить очередную галочку в блокнот. — Да я вся измучилась с тобой. Не знаю, как у других, но ты явно не подарок. Мне сравнить не с чем. Я молодой ангел. Ты моя первая подопечная. Но вот тебе лишь малый списочек. К удивлению Дианы в руках у Светы оказался целый практически обойный рулон, с которого она принялась зачитывать: — В год два месяца и три дня ты решила засунуть пальцы в розетку. В два года четыре месяца и двенадцать дней ты решила поцеловать на улице бультерьера. Так, это тут по мелочи: падение с велосипеда, перебегала дорогу на красный, двадцать четыре раза, кстати, с крыши сорвалась, с дерева упала, с гаража на гараж почти перепрыгнула... — Все, все, хватит. Я поняла все. Ты молодец, — остановила поток Диана, понимая, что не в силах выслушивать все заслуги своего ангела-хранителя. — Объясни мне, почему я застряла в этом чистилище? Что делать-то надо? — Я не знаю, — к удивлению, пожала плечами Света. — В смысле ты не знаешь? А кто, бля, это должен знать! Убери к херам свой блокнот, пока я тебе его не затолкала куда-нибудь! — Послушай, я же говорю, я молодой ангел. Не знаю я, правда. Это же не я решаю, куда тебе. — Как это куда мне? Как это не ты решаешь? А кто? Господь Бог? Ну, так пойдем к нему, спросим. Что мы тут торчим-то без дела? Диана задрала голову на чистое голубое небо, ожидая, что должен открыться какой-то люк. — Ага. Ему вот больше заняться нечем, как о тебе рассуждать сидеть. Так он и ждет, когда же ты придешь к нему. Его даже я не видела ни разу. Вообще, жить тебе ещё или нет, другой отдел решает. Так-то ты не жила по-нормальному, честно говоря. Но почему-то тебя сюда переместили. А значит, вопрос с тобой ещё не решен окончательно. — И? — Что? — Ничего! Делать-то что? Где этот отдел решал ваших местных? Когда они там с мыслями соберутся? Долго мне тут торчать в этом... в этом... хрен пойми в чем? Хоть что-то ты знаешь? — Это я знаю. Обычно на все неясные случаи даётся месяц. Это по земному времени. По-нашему неделя значит. Вот за это время они точно определиться должны. — Неделя? Охренеть! И что мне надо делать эту неделю? Просто сидеть и ждать пока кучка каких-то небесных бюрократов решит жить мне или сдохнуть? — Ну, в общем и целом, приблизительно так. Только я, правда, не пойму, почему тебя оставили. Жила ты, как я уже сказала, так себе. А оставляют душу до выяснения всех обстоятельств, только если её что-то на земле ещё нерешенное держит. Не представляю, что тебя может держать. — Э, слышь, ангел-хранитель, хренов. Как то ты без особого почтения ко мне. Хотя, жизнь моя, правда, дерьмо редкостное. Может и правда помереть пора. Все равно я нахрен никому не нужна. Да и мне никто не нужен, если честно. — И да, и нет. Выходит, что нужна кому-то, раз ты здесь. И смысл, ради чего тебе остаться, найти придется. Ну что ж, месяц, то есть неделя у нас есть. Будем искать.