Смальта

"Мёдом тебе тут намазано что-ли?"  - ворчал про себя Цзян Чен, однако честно признавался перед самим собой, что мёдом намазано не только племяннику, но и ему самому. Толстым-толстым слоем, устоять невозможно.        Поэтому глава клана Цзян решил наконец вести себя как взрослый и больше не бороться с очевидным. Да, он опять приехал просто так, без повода. И в общем даже без приглашения. Мимоходом, допустим. Да и что тут пути от Юнменя до Гусу? Всего ничего, подумаешь, пара дней, если быстро.      И повод кстати был. Он соскучился по брату. Имеет же право, разве нет? Тем более, что это действительно правда, он давно не приезжал, то сам закрутится в делах двух кланов, то эти двое уйдут не сказав куда, то ли тоже дела, то ли устали и сбегают от всех.      И вот наконец он воспользоваться тщательно спланированной паузой в бесконечной рутине и пока опять ничего не случилось, рванул в уютное тепло хорошо спрятанного в Облачных Глубинах домика своего зятя. Ему давно уже выделили в обители постоянные гостевые покои, но в основном он там только ночевал, и то не всегда.      Вот и сейчас он вместе с обитателями цзинши злостно нарушал правила клана Гусу. Тёплая летняя ночь располагала к созерцанию и неспешной беседе, что они и делали тесной семейной компанией уютно устроившись на веранде маленького, но вместительного домика.      Лань Ванцзи заварил ароматный чай, братец извлёк из воздуха кувшинчик любимого вина, младшие натащили каких-то лакомств. Цзян Чен мучился выбором между вином и чаем и то и дело проверял себя на предмет дурацкой улыбки, которая сама собой вылезала отовсюду, как ни прячь.      Было уже хорошо за полночь, когда Сычжуй с несвойственным для него смущением попросил Лань Ванцзи сыграть для них. А тот вдруг легко согласился, будто бы только и ждал предложения, и довольный мальчишка стрелой метнулся за инструментом.      Это не были наполненные духовной силой мелодии клана, просто музыка, в основном народные песни, часть из которых Цзян Чен знал. А потом в известные мелодии стали вплетаться  незнакомые ноты и вот наконец музыка стала совсем другой, незнакомой и узнаваемой с первых нот, будто бы рассказом о том, что происходило вокруг, о шелесте листьев и запахе ветра, о лунной дорожке и уставших цикадах, лёгкая и светлая. Магия без магии, но творящая чудеса и очищающая душу лучше любых заклинаний. У Цзян Чена что-то сладко оборвалось внутри, вот оно, то самое, чего он ждал каждую встречу, надеялся, но сам попросить вряд ли собрался бы. А ведь не он один ждал, как посмотреть.      И тогда, выждав в игре паузу Цзян Чен решился, и тоже несвойственно для себя тихо, почти смущаясь, попросил сыграть песню, которую слышал во время таких же ночных посиделок прошлой осенью. Так хотелось послушать ещё, просто именно та мелодия пахла детством, его детством на Пристани Лотоса, временем, когда все было совсем хорошо. Цзян Чен даже попытался напеть. Ну да, как умел, не очень. Не всем же тут музыкантами быть!      Лань Ванцзи явно был где-то очень далеко и только беспомощно взглянул на Вей Усяня, не понимая, что от него хотят, он не помнил или не узнал. Вей Ин шепнул ему что-то, воровато погладил щеке, и Лань Ванцзи снова тронул струны.      Вей Усянь однако потуги брата узнал и помнил. Но повернувшись к нему отрицательно замотал головой. Пододвинулся поближе и тихонько зашептал в самое ухо:      - Да, тогда хорошо получилось. Но Лань Чжаню почему-то та мелодия не очень, и не довёл до ума, хоть я и записал.      - Ты за ним записываешь? - поразился Цзян Чен.      - Конечно! Это же импровизации,  он сам почти никогда не считает нужным их запоминать, не то что записывать, говорит это же так, чепуха, шалость.      - Ничего себе шалости у него! - поразился Цзян Чен.      - О чем и речь! И ведь из него это вот постоянно сыпется! Порой такое играет... А если записать и потом подсунуть ноты, то иногда он все же доделывает.      - Но это ведь... То что он делает сейчас, это невероятно. Такое расточительство эти ваши импровизации!      - Я знаю! Так вот и собираю же! Но силой его не заставишь доработать.  Приходится хитростью.      -  Ну ты даёшь!      - Ага. Тяжело жить с гением! - и Вей Усянь довольно улыбнулся.      Лань Ванцзи долго ещё играл им. Потом позвал присоединиться Сычжуя. Тот засиял от удовольствия  и бегом унесся за вторым цинем, а потом чуть не лопаясь от счастья пугливо встраивался в мелодию. А потом и Вей Ин все же достал флейту.      Под руку Цзян Чену подлез ЦзиньЛин,  и даром что здоровый уже лоб и глава клана, горячо задышал в ухо и по-детски восторженно прошептал, что хорошо бы, чтобы эта ночь никогда не кончилось. А потом сладко зевнул, тоже в ухо.      Цзян Чен покрепче обнял придремавшего племянника, и замер, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Не важно, что не получилось повторить ту песню, настроение все равно удалось повторить. И удастся ещё не раз, теперь Цзян Чен не сомневался, и в сердце стало тепло и спокойно.      ...Вечером следующего дня Цзян Чен в полглаза просматривал срочные письма, и исподтишка наблюдал за братом, что-то увлечённо рисовавшим у окна. У него всегда была очень выразительная мимика, читать его было легко. Вот сейчас Вей Усянь довольно улыбаясь и от усердия морща нос, выводил какие-то мелкие детали. Отвлёкся, засмотревшись в окно прикусил кончик кисти, измазав пальцы в туши. Вернулся к рисунку, наклонился, что-то внимательно рассматривая, и недовольно поджал губы. Быстро поправил. И ещё. Состроил рисунку рожицу, и отодвинулся, посмотреть издалека, ещё добавил какие-то штрихи. И вдруг вскочил, и швырнул лист в стоящую под столом большую корзину. Громко фыркнул, все, не получилось. Быстро просмотрел бумаги на столе и с обиженным лицом бросил в корзину ещё несколько рисунков и исписанных черновиков.      - Пойду пройдусь, - бросил через плечо уже в дверях и был таков.      Цзян Чен немного приуныл, и уткнулся в занудные бумаги. Все же было немного странно сидеть в доме Лань Ванцзи в Облачных глубинах и ощущать себя так хорошо и свободно... Только он сосредоточился на чтении, как скрипнула дверь. А вот и хозяин дома, лёгок на помине.      - Он только вышел пройтись,  - сообщил Цзян Чен.      - Хорошо, - принял к сведению Лань Ванцзи.      А дальше сделал нечто очень странное. Взял мусорную корзину Вей Усяня и вывалил на свой рабочий стол. Цзян Чен тут же забыл забыл про письма.      А достопочтенный Ханьгуань цзюнь с очень серьёзным лицом перебрал все листы.  Часть вернул в корзину, а часть аккуратно разложил по папочкам и спрятал.      Цзян Чен от изумления аж рот открыл:      - Что это ты такое сейчас сделал?      Пойманный на горячем Лань Ванцзи  остановился посреди комнаты с корзиной в обнимку. Цзян Чен счёл нужным пояснить:      - Это ведь мусорная корзина. Вей Усянь выкинул туда рисунок. Разве нет?      - Да, - продолжать Лань Ванцзи явно не собирался, но диалог таки поддержал.      - Ты перебрал его мусор?      - Это корзина для бумаг, - почему-то уточнил Лань Ванцзи.      Цзян Чен чуть не подавился смешком, и перефразировал.      - Ты перебрал выброшенные им бумаги. И часть спрятал.      - Убрал.      Если бы Цзян Чен не знал Лань Ванцзи,  то решил бы, что над ним издеваются, а так просто продолжил допрос.      - Зачем?      - Он очень импульсивный.      - Вей Усянь? А то! Тоже мне открытие века. Но прятать, то есть убирать то что он выкинул? Как это связано?      - Это он тоже выкинул, - и Лань Ванцзи показал на пейзаж на стене. Картина была легка и изящна, само совершенство...      - Серьёзно?  - и тут Цзян Чен вспомнил ночной разговор с братом, - Погоди, то есть ты выждешь время, и потом дашь ему то, что припрятал дорисовать?  Так? И он доделает!      - Вероятно.      - И часто он соглашается вернуться к выброшенному?      - Да, - и внезапно пояснил, - К рисункам  проще всего.      - Ничего себе! Я думал его не заставить.      - Я выбираю правильный момент, - очень серьёзно ответил Лань Ванцзи. И Цзян Чен не удержался:      - Что, трудно жить с гением?      - Мне нравится, - тут же отрезал зятек.