Обещание

Однажды учитель Лань Цижэнь узнал, что в Илине живет некий старик - собиратель редких книг и рукописей, одна из которых учителя весьма заинтересовала. Было бы конечно, проще купить эту рукопись или попросить ее доставить в Облачные Глубины временно, под расписку. Но владелец рукописи заупрямился, сказав, что навынос ее не отдаст никому, хоть бы и Верховному Заклинателю. А кто хочет, пусть приезжает и читает. Это был не лучший вариант, но других шансов ознакомиться с редкой рукописью не было. Так что Лань Цижэню ничего не оставалось, как согласиться. Изначально он планировал совершить это путешествие в одиночку. И уж тем более, не собирался брать с собой племянников. И если почти одиннадцатилетний Лань Сичэнь еще мог получить какой-то полезный урок от этой поездки, то Лань Ванцзи, которому едва стукнуло семь, точно должен был остаться дома под присмотром старейшин или кого-то из старших адептов. Няню отослали, когда Ванцзи исполнилось четыре. К тому времени он научился читать и начал осваивать начертание иероглифов. Так что ему было чем заняться, и время нянчиться с ним прошло. Но старший целитель Ордена зачем-то настоял на том, чтобы дети отправились с дядей. Дети не так давно потеряли мать, говорил он, им сейчас тяжело, и рядом необходим именно родной человек, а не посторонние. Смена обстановки помогла бы им немного развеяться и прийти в себя. По мнению Лань Цижэня, прийти в себя, наоборот, помогали медитации и полезные занятия, а не бесцельное провождение времени, да еще в таком неприятном месте, как Илин. У него был учительский опыт, но с более старшими детьми. Самым младшим его ученикам было по восемь-девять лет, и виделся с этими малышами он только во время занятий. А как вести себя при постоянном общении с семилеткой, пусть даже воспитанным и серьезным, он понятия не имел. Но целитель напугал его возможными проблемами со здоровьем у детей. Дети все же были ему не чужие, и Лань Цижэнь скрепя сердце согласился и на это. Не будь рядом детишек, он бы тряхнул стариной и полетел на мече. В конце концов, он был еще относительно молод, хоть и выглядел старше своих лет. Еще с конца ученических времен Лань Цижэнь пытался отпустить усы и бородку, чтобы выглядеть солиднее, как положено настоящему учителю. Усы, хоть и тонкие, он отпустил, а вот с бородой не особо задалось. Особенно после того, как одна не в меру дерзкая его соученица, которая и до того говорила, что с усами он похож на таракана, взяла и лишила его этой бороды. Этот ее поступок был возмутителен. Впрочем, чего было ожидать от дикой и шумной девчонки без роду и племени, спустившейся откуда-то со священной горы. Говорили, что она - воспитанница самой Бессмертной Баошань, а может, даже ее дочь. Лань Цижэнь не знал, чему ее учили там, на горе, но точно не манерам. Хотя, что греха таить, и он сам однажды по молодости поддался ее буйному очарованию. Ненадолго, вовремя взял себя в руки, да и она выбрала парня из клана Цзян и, кажется, потом даже вышла за него замуж. После ее дерзкой выходки борода у Лань Цижэня долго не росла, да и потом выросла жиденькой. Но все равно, так было солиднее. Так вот, с детишками о полете на мече и думать было нечего. Пришлось трястись в неудобной карете. К концу путешествия дети, которые поначалу сидели смирно и молчали, немного развеселились и стали смотреть по сторонам, особенно Ванцзи. И выходя из кареты, он совершил проступок, неосторожно зацепившись за что-то своим ханьфу. Одежду следовало аккуратно освободить, и только потом спускаться. Но Ванцзи увидел на улице что-то, что привлекло его внимание, рванулся — и в результате разорвал одежду, да так неудачно, что выдрал целый клок ткани пониже спины. Заклинанием такое было невозможно починить, а сменную одежду для детей Лань Цижэнь попросту забыл взять. Раньше он не путешествовал с детьми, да и племянники обычно были аккуратны и одежду не рвали и не пачкали. Служанка в гостинице попыталась зашить дыру, но вышло еще хуже, грубо и неопрятно. А хозяин рукописи между тем ждал... Оставалось только одно — срочно идти на рынок и купить там что-то белое и относительно приличное, на время поездки, а уже по возвращении заказать новое. Илинский рынок, как и ожидалось, оказался раздражающе шумным и бестолковым местом. А детская одежда, что продавалась там, вся была возмутительно ярких цветов. Пока Лань Цижэнь с отвращением рассматривал содержимое прилавков, Лань Сичэнь, задрав голову, наблюдал за циркачом- канатоходцем. Тот выделывал настоящие чудеса высоко над головами зевак, и при этом стоял не на мече, а на тонком канате… ...Совершенно неподобающее зрелище. Лань Цижэнь уже открыл рот, чтобы прочитать старшему племяннику нотацию, и только в этот момент заметил, что Ванцзи рядом нет… ...А Ванцзи пошел за уличным фокусником. Он никогда не видел ничего подобного — из рукавов этого человека расцветали бумажные цветы, вылетали разноцветные ленты, и даже живые голуби. А тот еще одновременно ухитрялся греметь какой-то трещоткой и свистеть в свисток какую-то мелодию. Человек, обладающий сразу столькими талантами, уж точно заслуживал внимания! Но представление закончилось, и Ванцзи вдруг обнаружил, что ни дяди, ни брата рядом нет. Вокруг толпились совершенно незнакомые люди, их было очень много, и они все куда-то спешили, не обращая на него никакого внимания, и даже несколько раз толкнули, а кто-то крикнул грубым голосом: - Эй, малец, отойди с дороги, а то зашибут! Плакать и кричать правилами Облачных Глубин было строго запрещено, поэтому Ванцзи просто зашмыгал носом, а потом зажмурился и задрал голову, чтобы слезы не выкатились из глаз. - Ты чего тут стоишь? Ты потерялся? - голос был детский и совсем не страшный, и Ванцзи рискнул обернуться. Перед ним стоял тощий и оборванный мальчишка ростом чуть пониже его самого. Несмотря на прохладную погоду, он был без обуви, а всю его одежду составляли какие-то давно потерявшие цвет лохмотья, подпоясанные даже не поясом, а обычной веревкой. Длинные спутанные волосы торчали во все стороны. Сзади они достигали пояса, как и у самого Ванцзи, но, похоже, очень давно не встречались с мылом и гребнем. И как только родители разрешают ему выходить из дома в таком виде? - А у меня нет родителей, - ответил на этот вопрос мальчик. Может быть, он тоже живет с братом и дядей, как Ванцзи? Или с бабушкой? - Нет, - покачал головой его новый знакомый, - Я живу один, прямо тут. - Прямо тут? На улице? - ужаснулся Ванцзи. - Я нашел себе хорошее место! - с гордостью заявил беспризорник, - Пошли покажу, а потом поищем твоих! Ванцзи никогда не видел, чтобы какие-то дети жили на улице. В Цайи, где он несколько раз бывал, конечно, были нищие. Но все они были взрослыми, а этот был его ровесник, может быть, даже младше. И как можно жить одному, без взрослых? Кто готовит ему еду, чинит одежду, учит, лечит? Непонятно. Едва не застряв и еще раз порвав одежду на спине, Ванцзи вслед за мальчишкой пролез через какую-то дыру, отодвинув в сторону доску, и оказался в углу чьего-то дровяного сарая. Здесь, за поленницей дров, было крошечное пустое пространство, и на полу лежала куча тряпья и — неожиданно — детская книжка с картинками. - Вот здесь я живу. Отсюда никто не гонит, потому что за дровами меня не видно. И от дождя можно спрятаться. А больше никто сюда пролезть не может, все застревают! - А это я с лотка спер...ну, взял.., - сказал его новый знакомый немного смущенным голосом, заметив, что Ванцзи смотрит на книжку, - Она интересная. Извини, что угостить нечем, за едой только вечером надо ходить. - А почему вечером? - удивился Ванцзи. - Потому что рынок вечером закрывается, - объяснил мальчишка, - И торговцы бросают все, что испортилось. Иногда даже хорошие овощи, если им лень везти обратно. И в трактире вечером народу много, а я знаю, куда они объедки выкидывают. Главное, чтобы собаки раньше не пришли, они тоже знают это место… Он говорил все эти ужасные вещи так легко, словно это было что-то обычное...Но Ванцзи вдруг представил себе, что это он живет один в углу старого дровяного сарая, ходит поздней осенью без обуви и дерется с собаками за объедки, и ему стало не по себе. Разве так можно жить? - Пойдем наружу, - предложил он, - Меня же ищут, наверное. Они на четвереньках выползли на свет, и тут Ванцзи вспомнил, что так и не представился. Это было совершенно неправильно, и даже тянуло на проступок.. - Я Лань Ванцзи из Ордена Гусу Лань, - сказал он и вежливо поклонился. - А я Вэй Ин, - ответил мальчишка, даже не подумав поклониться. Этикету его, видимо, никто не учил. Зато он улыбнулся — и Лань Ванцзи уставился на него, пораженный. За свою семилетнюю жизнь он никогда не видел, чтобы кто-то улыбался вот так — светло и радостно. В Гусу Лань было не принято выставлять эмоции напоказ, поэтому если кто-то и позволял себе улыбку, то она была сдержанной, лишь краем губ. Мама умела улыбаться глазами, лицо у нее при этом обычно было серьезное, но Ванцзи мог по ее глазам прочитать, что она ему рада. А Вэй Ин улыбался и губами, и глазами, и всем лицом, и в этот момент словно весь светился изнутри, как солнце, освещая серый осенний день. Лань Ванцзи устыдился — у него был дом, еда на столе, книги и занятия, дядя и брат, которые заботились о нем. До недавнего времени была еще и мама, с которой он виделся хоть и редко, но это было как праздник...А он, бывало, целыми днями переживал из-за ошибки в правописании, из-за наказания за разговоры за едой или небрежность в одежде и из-за прочих мелочей. А ведь у его нового знакомого не было ничего — ни дома, ни приличной одежды, ни кого-то, кто мог о нем позаботиться, и тем не менее, он был весел и готов поделиться радостью со всеми вокруг. Это говорило о силе духа, которой сам Ванцзи вряд ли мог бы когда-либо достичь. А еще он подумал о том, что разом нарушил несколько правил — ушел от взрослых, не послушался дядю, завел странное знакомство и вот теперь сидит возле старого дровяного сарая прямо на земле, еще больше пачкая свое белое ханьфу, в компании уличного бродяги. Но странное дело — ему совершенно не хотелось отсюда уходить. Сидеть рядом с Вэй Ином было хорошо, он и сам не знал, почему… Они еще немного посидели молча, а потом Вэй Ин попросил: - Расскажи что-нибудь о себе, Лань Ванцзи. Ванцзи растерялся. До этого никто не просил его ни о чем подобном, и это опять было нарушение правила, потому что излишняя болтовня в Гусу Лань не поощрялась. Особенно о себе самом, это считалось нескромным... Но тут был Илин, а не Облачные Глубины, и некому было сделать ему замечание. А потому он сказал: - Ну...мне недавно исполнилось семь, у меня есть брат и дядя. Они меня всему учат. Ванцзи вздохнул и добавил: - Раньше была еще мама. Мне разрешали к ней приходить… - Приходить? - удивился Вэй Ин, - Вы не вместе жили? Ванцзи покачал головой...и неожиданно для себя взял и рассказал ему все про маму. Как она рисовала ему картинки, спрашивала об успехах в учебе и весело поддразнивала его. Как она однажды приложила палец к губам, отодвинула занавеску, и он увидел толстую кошку, важно возлежавшую на подушке...О ней знали только он, мама и и брат, это был их маленький секрет. И как он однажды пришел, а дверь оказалась заперта, и дядя сказал, что больше приходить сюда не нужно, потому что мамы здесь больше нет. Но он все равно приходил, пока не понял, что дверь больше не откроется. Вэй Ин слушал молча, а потом положил руку ему на плечо. Раньше Ванцзи бы подумал, что от ладони, испачканной в земле и пыли, на одежде останется пятно. Но рука была теплой и успокаивающей… - Мне ничего не рассказали, - тихо сказал Ванцзи, - Она просто исчезла, и все… - Знаешь что, - Вэй Ин смотрел на него сияющими глазами, - я думаю, что она могла вознестись на небо и стать небожительницей! - Значит, она меня может видеть? - с надеждой спросил Ванцзи. - Конечно! - убежденно заявил Вэй Ин, - И однажды вы снова встретитесь! Ванцзи опять нарушил правило, уже которое за сегодняшний день, слезы полились сами, словно дождь, и никак не хотели останавливаться. Это было совершенно неподобающее поведение, и Ванцзи был уверен, что Вэй Ин не станет на это смотреть и уйдет. Но тот не ушел, а наоборот, обнял его и притянул поближе: - Мама говорила, когда кто-то плачет, его надо обнять, и ему станет легче. Тебе стало? - Да, - неуверенно кивнул Ванцзи и вытер слезы рукавом. В Гусу Лань не принято было без особой необходимости прикасаться друг к другу, и до этого обнимала его только мама. Но ему и вправду стало легче - пока он не вспомнил, что дядя и брат ищут его, и когда найдут, ему придется принять наказание... А еще он с ужасом разглядел множество синяков, ссадин и шрамов, старых и новых, не до конца заживших, на едва прикрытых лохмотьями тонких руках Вэй Ина. - А, это меня один торговец побил, - смутился Вэй Ин, безуспешно пытаясь спрятать руки в разодранные рукава, - давно, уже все зажило. А это собаки. Я говорил, они тоже знают место, куда бросают объедки…Если честно, я их очень боюсь... Глаза у Ванцзи стали как блюдца, и, увидев это, Вэй Ин снова улыбнулся и добавил: - Но я часто успеваю прийти раньше и убежать до того, как они появятся! Ванцзи поморгал и заставил вновь навернувшиеся слезы убраться внутрь. А потом громко заявил: - Вэй Ин, ты пойдешь со мной. Я заберу тебя в Облачные Глубины. - Куда? - растерялся Вэй Ин. - В Гусу Лань, там мой дом. Мы будем жить в одной комнате и вместе ходить на занятия. И я объясню тебе все правила. - Правила? - Вэй Ин удивленно захлопал глазами. - Да. Их много, но их легко запомнить. - А...там нет собак? - Ни одной! - Да твой дядя меня прогонит, как только увидит! - сказал Вэй Ин, - Смотри: я грязный и в лохмотьях. Я обычно умываюсь каждый день, но ...- он дотронулся до гривы спутанных волос, - сейчас в ручей лезть очень холодно. - У нас есть купальня с теплой водой! - сказал Ванцзи, очень быстро, боясь, что Вэй Ин вдруг передумает, - И тебе дадут новую одежду, и новые сапоги, и теплый плащ, и никто тебя не прогонит…Пошли же! Он решительно схватил Вэй Ина за руку и потащил за собой. - Ты не в ту сторону идешь! - засмеялся Вэй Ин, - Ты же сказал, что на рынке потерялся. Пойдем, я покажу дорогу! Скоро они вновь оказались на рыночной площади. - Как ты нас напугал! - брат, презрев правило двигаться медленно и степенно, уже бежал к нему через площадь. - Где ты был? - Я потерялся! - сказал Ванцзи, почему-то не виновато, а радостно, - А это Вэй Ин, он очень хороший, показал мне дорогу, и он поедет с нами в Облачные Глубины, потому что ему негде жить! ...Лань Цижэнь закатил глаза. Он так и знал, что не нужно было брать детей в эту поездку. Старшие адепты бы прекрасно за ними присмотрели. Если он и ждал какого-то подвоха, то скорее от старшего племянника, и никак не предполагал, что Ванцзи, серьезный и послушный мальчик, окажется способен на такие сумасбродные поступки. Сначала потерялся в толпе, а теперь притащил какого-то нищего оборванца, да еще требует, чтобы этот оборванец ехал с ними в Облачные Глубины. Он, заставив себя не морщиться, внимательно оглядел беспризорника. Мальчишка был ровесником Ванцзи или чуть помладше и, судя по его виду, жил на улице давно. А значит, успел набраться трущобных манер. Наверняка и ругаться плохими словами умел, а то и воровать. Совершенно неподходящее знакомство. - Рад с вами познакомиться, я Вэй Ин, - оборванец, хотя его никто не спрашивал, подал голос и поднял на Лань Цижэня глаза. И даже не подумал поклониться, паршивец. Такое невоспитанное дитя, конечно, стоило держать подальше от Ванцзи. - Лань Сичэнь! - сказал Учитель Лань, строго сдвинув брови, - Ты не забыл, зачем мы пришли сюда? Возьми Ванцзи и сходи с ним вон в ту лавку, подбери ему что-то подобающего цвета и вида. Справишься? - Конечно, дядя, - племянник опустил голову в легком поклоне, - Да я и один могу сходить. - Разве правила учат возражать старшим? - нахмурился Лань Цижэнь, - Одежду следует тщательно примерить! И не хватай первое попавшееся. - Вэй Ин, пойдем с нами! - Ванцзи снова попытался схватить оборванца за руку, но Лань Цижэнь пресек это: - Его не пустят в лавку в таком виде. Идите вдвоем. - Ты подождешь меня, да? - спросил Ванцзи, Вэй Ин покосился на Лань Циженя и ничего не ответил. - Обещай, что ты будешь здесь, когда я вернусь! - настаивал Ванцзи, - Пожалуйста, обещай! - Я обещаю, - в конце концов ответил Вэй Ин, и Ванцзи с легким сердцем пошел вслед за братом. - Ты же понимаешь, что не сможешь поехать с нами, - ворчливым голосом сказал Лань Цижэнь, как только племянники скрылись в лавке. - В нашем Ордене могут жить только заклинатели. А ты... - Мама говорила, что я тоже стану заклинателем! - невежливо перебил его оборванец, Какой наглый! И непочтительный. И...Брать такого в Облачные Глубины было бы недопустимо. - Смотрите! - мальчик сунул чуть ли не в лицо Лань Цижэню испачканную в пыли ладошку. На ней сидела крошечная светящаяся бабочка. Юные адепты ордена Гусу Лань обычно осваивали подобное лет в десять-одиннадцать. Даже у племянников не всегда получалось, а они на голову опережали всех остальных. Значит, мальчишка не врал, у него и вправду были незаурядные заклинательские способности. Но...наглость, дерзость, непочтительность. Да он даже минуту на месте постоять не мог, все время вертелся и глазел по сторонам. Особенно в сторону лавки, куда ушли племянники...Если позволить такому общаться с Ванцзи, это будет катастрофа, он мигом сведет на нет все то правильное воспитание, ростки которого Лань Цижэню с таким трудом удалось посеять. Нет, учитель Лань не мог такого допустить, Ванцзи и так слишком избаловала мать...Если до этого Лань Цижэня еще мучило что-то, похожее на угрызения совести, то сейчас в нем осталась лишь решимость. Младшего племянника надо было спасать! - Я сказал: нет! - сурово нахмурился он, - Ванцзи еще слишком мал, чтобы принимать такие решения. Он совершенно напрасно... - Но я же обещал ему! Другой бы давно устыдился и ушел, а это дитя помойки еще лезет спорить! - Мама всегда говорила, что обещания надо выполнять! Лань Цижэнь промолчал, вперив в мальчишку строгий взгляд. - Тогда скажите ему, что это вы попросили меня уйти! Я не хочу, чтоб он обиделся на меня! Лань Цижэнь вновь закатил глаза. Это было против правила, запрещающего проявление эмоций, и он нарушил его уже два раза. Но нахальный оборванец вывел его из себя. - Не обидится, - сказал он, - Я уверен, завтра он все уже забудет. Так что беги, и на вот, купи себе еды… Учитель Лань вытащил из кошелька серебряный лян и почти насильно вложил в грязную ладошку. Это была огромная сумма для такого маленького беспризорника, хватит надолго, если правильно ею распорядиться. Следовательно, совесть Лань Цижэня была чиста. - Если Ванцзи узнает, что у тебя будет еда, он не станет расстраиваться. Давай, беги, пока он не вернулся! - Может, я сам ему скажу? Я же обещал… - наглый бездомыш так и топтался на месте. - Тогда он расстроится сильнее, - заявил Учитель Лань. - И его за это накажут? - Возможно, - не стал отрицать Лань Цижэнь. Его младший племянник был настолько упрям, что вполне мог совершить проступок в такой ситуации. - Нет, - замотал нечесаной гривой мальчишка, - Я не хочу, чтобы его наказали из-за меня. Я лучше пойду! …Ванцзи весь извертелся, пока лавочница нашла нужную одежду и подогнала по размеру. Дядя бы сделал ему уже сто замечаний, но брат просто терпеливо ждал и не сказал ему ни слова. Но зато его на улице ждал Вэй Ин! Пока длилась примерка, Ванцзи уже продумал, как переставить все в своей комнате, чтобы хватило места на двоих…И даже если дядя откажется заказывать Вэй Ину новую одежду и обувь, то Ванцзи может поделиться своей. Тем более, из некоторых вещей он уже немного вырос, а Вэй Ин тоньше и ниже ростом, ему это все будет впору. Это будет здорово, потому что каждому из них станет лучше, чем сейчас. Вэй Ину больше не придется ютиться в дровяном сарае и питаться объедками. А самому Ванцзи перестанут сниться кошмары про то, что его заперли где-то одного, и дверь никогда не откроется. Может быть, они с Вэй Ином даже станут звать друг друга «шисюн» и «шиди». Брат говорил, что так принято в других кланах… Ванцзи, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не бежать, выскочил из лавки. Но дядя стоял один, с недовольным видом, а Вэй Ина нигде не было видно… - А...где он? - спросил Ванцзи, и его голос задрожал. - Откуда же я знаю? - раздраженно отозвался дядя, - Стоял-стоял, а потом убежал куда-то. Мне что, надо было бегать за ним по всему Илину? - Почему...почему Вэй Ин не захотел поехать со мной? - у Ванцзи был такой голос, словно он сейчас заплачет, - Он рассердился, что я ушел? - Нет, конечно, - сказал Лань Цижэнь, - Испугался, застеснялся, скорее всего. Он ведь уже привык жить на улице… Лгать правилами запрещалось, и Учитель Лань подумал, что заслужил как минимум неделю уединения в глубокой медитации. А то и наказание похуже. Но что делать, иногда взрослым приходится принимать неприятные решения за неразумных детей, даже себе в ущерб. Старший племянник бросил на него недоверчивый взгляд. А младший просто стоял, глядя на носки своих сапог. Неприятный, но полезный для него урок. Прежде чем давать опрометчивые обещания, спроси у старших. И вообще, если бы дети, как он и предлагал, остались в Гусу Лань, ничего подобного бы не произошло.. Они вновь сели в карету и наконец отправились к владельцу рукописи… Лань Цижэнь в воспитательных целях не смотрел на проштрафившихся племянников. Ванцзи сидел молча, забившись в угол, сложив руки на коленях, и только Сичэнь мог видеть, как на колени брата падают редкие слезы, расплываясь по белому шелку. Он попытался положить Ванцзи руку на плечо, но тот отстранился… ...От него всегда все уходили. Молча, ничего не объяснив. Сначала няня, которая гладила его по голове и давала сладости, если никто не видел. Потом мама. Хорошо, если она вознеслась на небо и стала небожительницей, но почему не сказала ему ни слова? Даже мамина старая кошка, которая тайно жила у нее в комнате...Они с братом почти договорились взять ее к себе, когда мамы не стало. Но и кошка куда-то исчезла. Брат спрашивал о ней у адепта, который занимался уборкой маминого дома, и тот сказал «не знаю, куда-то убежала». И вот теперь Вэй Ин. Он же обещал, что подождет его, и они вместе отправятся в Гусу Лань! Он же согласился! А потом вдруг передумал. Вероятно, все дело было в нем самом. Это он, Лань Ванцзи слишком плохой и скучный, чтобы кто-то захотел быть с ним рядом. И, наверное, нужно послушать дядю и извлечь из этого урок. Раз так, лучше всегда быть одному. Потому что когда уходят — это больно… А Вэй Ин в это время шел по улице, и ему тоже было грустно. В отличие от Ванцзи, ему никто не запрещал плакать, и по его щекам катились крупные слезы. И даже серебряный лян за пазухой никак не радовал, хотя эти деньги надолго избавляли его от необходимости драться с собаками за объедки. Он не хотел, чтобы Ванцзи наказали из-за него. В душе он даже понимал, что благородный господин Лань ни за что не пустил бы в свой дом уличного бродягу...Но был уверен, что теперь Ванцзи обижен на него, и даже если они когда-нибудь еще встретятся, этот мальчик, похожий на маленького небожителя, никогда больше не захочет видеть такого обманщика, как Вэй Ин… От этого было особенно плохо. - Эй, рева-корова! - Большие мальчишки, встречи с которыми он обычно старался избегать, были тут как тут! Их была целая компания, и они были намного старше. Их главарь говорил уже почти взрослым голосом. Именно он сейчас и закричал про реву-корову. Обычно эти парни промышляли мелкими кражами, а когда дела шли плохо, от скуки ходили по рынку и отбирали у малышни вроде Вэй Ина все, что тем удавалось насобирать за день. Чаще всего ему удавалось от них улизнуть, но сейчас он точно попался. - Да пошел ты! - огрызнулся он, и даже объяснил, куда. Но грозные ругательства, произнесенные писклявым детским голосом, лишь раззадорили парней… Вэй Ин изо всех сил пытался сопротивляться. Он лупил их кулаками, лягался и даже кусался, но они, конечно, оказались сильнее. Судьба серебряного ляна была предрешена — Вэй Ина схватили сразу двое, подняли в воздух, перевернув вниз головой и потрясли, и серебряный слиток выпал на землю. А сам Вэй Ин спустя мгновение оказался в канаве, где нахлебался грязной воды — ему там было почти по пояс. - Отдайте! Это мое! - закричал он, отплевавшись, но большие мальчишки с гоготом убежали, крикнув на ходу, что поделом мелкому засранцу за то, что укусил главаря. ...Спустя несколько месяцев к Вэй Ину, который в тот момент рылся в куче подгнивших овощей в поисках более-менее съедобных, подошел благородный господин в пурпурном ханьфу и увел его из Илина. Этот господин выглядел намного более дружелюбным, чем Лань Цижэнь, но еще несколько лет, уже будучи воспитанником клана Цзян, Вэй Ин подсознательно ожидал, что его прогонят и отсюда. Постепенно воспоминания о беспризорной жизни словно подернулись пеленой. А вот встреча с мальчиком в белом, похожим на маленького небожителя, помнилась по-прежнему ясно. Целых десять последующих лет жизнь, в основном, дарила учителю Ланю мир и спокойствие. Некоторые хлопоты доставил старший племянник. После поездки в Илин он какое-то время вел себя прилично, а потом как с цепи сорвался — обвинял Лань Цижэня в том, что тот искалечил жизнь ему и Ванцзи, что орден загубил их мать...да много всего наговорил, а потом вообще потребовал, чтобы его отправили на обучение в Цинхэ Не, потому что человеку нужны хоть какие-то друзья и хоть какая-то нормальная жизнь. Он и вправду подружился в Цинхэ со старшим сыном главы Не. Лань Цижэнь, конечно был не в восторге, считая Не грубыми, слишком много внимания уделяющими военному делу и неспособными понять истинную красоту. Но на обучение отправил. Не хватало, чтобы Сичэнь сбил с толку и младшего брата. Он списал этот неожиданный бунт Сичэня на переходный возраст. Книги говорили, что с подростками такое случается, и это надо пережить… Впрочем, Сичэню пребывание в Цинхэ Не не пошло во вред, он, что называется, перебесился, вернулся домой, и теперь исправно исполнял обязанности главы клана, разве что иногда закрывал глаза на мелкие проступки учащихся. Не то что раньше, когда он смел спорить и утверждать, что опасается за рассудок Ванцзи , потому что тот закрылся ото всех, и в том его, дядина вина. Говорил, что младшему брату нужны друзья, хотя бы один друг, и какое-нибудь времяпровождение помимо учебы. Впрочем, Сичэнь всегда был себе на уме — в последнее время на справедливые замечания дяди отвечал поклоном и легкой полуулыбкой, не нарушающей правила, а что он думает на самом деле, не знал никто. А вот Ванцзи его радовал. Он намного раньше брата взялся за ум и посвящал все свое время учебе, медитациям и прочим видам самосовершенствования. Он был послушен, старателен и немногословен, не тратил время на бесполезные разговоры и бесполезные же развлечения, не нарушал правил и был примером для подражания даже для взрослых адептов… Лань Цижэнь гордился младшим племянником, ну и собой немного... За Ванцзи Лань Цижэнь был спокоен. Уж он точно не выкинет ничего этакого. Впрочем, десятилетняя безмятежность пошла прахом, стоило ему рассмотреть поближе одного юнца, то и дело мелькавшего в толпе приглашенных учеников. К сожалению, Лань Цижэнь хорошо помнил лицо своей бывшей соученицы. А этот парень, воспитанник клана Цзян, был удивительно похож на нее, и действительно оказался ее сыном. А значит, тишине и покою в Облачных Глубинах, скорее всего, пришел конец. Но тут Учитель Лань снова надеялся на Ванцзи, который сделает все, чтобы не допустить такого. ...Конечно, Ванцзи узнал Вэй Ина, как только увидел его спорящим со стражем ворот. Маленький лохматый беспризорник превратился в красивого стройного юношу, да и имя теперь носил другое, но стоило тому улыбнуться, как у Ванцзи отпали все сомнения. Но ни в тот день, ни позже он не решился напомнить Вэй Ину об их давней встрече. А тот, продолжая дарить всем окружающим свои улыбки, за какие-то несколько дней уже оброс приятелями. Рядом с ним всегда был его шиди, сын главы Цзян, и младший брат молодого главы Не, но ему ничего не стоило собрать вокруг себя еще целую кучу народу и рассказывать какие-нибудь забавные истории. Или, того хуже, расточать комплименты всем встречным девушкам в Цайи. И зачем такому яркому и веселому человеку сдался скучный Ванцзи? Он не раз думал спросить, не помнит ли Вэй Ин их встречу в Илине и не затаил ли на него обиду. Но Вэй Ин был не из тех людей, которые могут что-то затаить в душе. Скорее всего, он просто не помнил...Да, точно не помнил, наверняка для него это было более чем незначительное событие. Ванцзи боялся наткнуться на непонимающий и удивленный взгляд и слова «Нет, прости, я тебя не помню...» А потому решил — пусть все остается как есть. ...Конечно, Вэй Ин узнал Ванцзи, как только увидел его возле ворот, ведущих в Облачные Глубины. Серьезный мальчик в белой накидке стал взрослым, но по-прежнему выглядел как ходячее Совершенство. Как статуя какого-нибудь божества из благородного нефрита. И этот небожитель, зачем-то спустившийся на землю, просто скользнул по нему взглядом, и пошел дальше. Может быть, все еще был обижен? Да нет, вряд ли. Скорее всего, просто не помнил. В самом деле, зачем благородному Второму Нефриту Ордена Лань помнить какую-то давнюю случайную встречу с уличным бродяжкой? Столько лет прошло. Пока он думал, окликнуть Ванцзи или нет, его дернул за рукав Цзян Чэн и прошипел ему в ухо: - Что ты пялишься на него, как придурок? Позорище… Наверное, это выглядело бы глупо, и Вэй Ин промолчал. И потом, сколько бы они ни оказывались рядом, Лань Ванцзи делал вид, будто они и не были раньше знакомы. И Вэй Ин решил — пусть все остается как есть. Но если Ванцзи не обижен, а просто не помнит его, то, может быть, удастся подружиться с ним заново? В последующие годы ни один из них не решился заговорить об этом. Всегда для этого было не время, не место, да и как-то к слову не приходилось. А потом Вэй Ин умер, и спустя тринадцать лет вернулся в новое тело… И это была уже совсем другая история… Лань Чжань узнал его сразу, даже таким, в теле деревенского сумасшедшего Мо Сюаньюя, и это оказалось настолько удивительно и прекрасно, что, наверное, не было больше смысла напоминать о столь давнем событии... ********* ...В этом сне Вэй Ину снова было шесть, и он бежал по улицам Илина, глотая слезы, все дальше и дальше от мальчика в белом ханьфу, которому обещал, что никуда не уйдет, а сам не сдержал обещания. И теперь Ванцзи всегда будет думать, что Вэй Ин обманщик, и даже смотреть на него не захочет, если они снова встретятся… ...А когда он открыл глаза, то обнаружил себя в просторной комнате, на кровати под теплым одеялом.Бледно-голубые занавеси, простая, но изящная мебель мореного дерева, витающий в воздухе аромат сандала. Это могло быть только одно-единственное место - цзинши в Облачных Глубинах. Вэй Ин попробовал пошевелиться — это было больно. Очень больно. А когда он попытался поднять голову, комната поплыла и закачалась… - Вэй Ин, как ты? - взволнованное лицо Лань Чжаня расплывалось тоже, но он все же смог сфокусировать на нем взгляд…И даже сказать: - Лань Чжань...ты все-таки привел меня в Облачные Глубины… - Да, - кивнул тот, не совсем понимая, о чем речь, - Дать тебе воды? Пить и вправду очень хотелось, горло пересохло так, словно он долгое время бродил по пустыне. - При ранении в живот нельзя пить, - объяснил Ванцзи, - Но сейчас уже можно, прошло несколько дней, и рана заживает. Ах да, ранение в живот...Он вспомнил, это Цзинь Лин пронзил его мечом…Поэтому ему сейчас так больно. Но раз Лань Чжань сказал, что рана уже заживает, нечего о ней беспокоиться. Питье оказалось не водой, а каким- то лекарственным отваром, немного горьковатым на вкус, но сейчас Вэй Ин был согласен даже на воду из лужи. - Теперь полегче? - спросил Ванцзи, бережно укладывая его обратно. Вэй Ин кивнул и прикрыл глаза. И снова вспомнил свой недавний сон... Прошло много лет. Он давно стал взрослым и даже успел один раз умереть, и теперь проживал вторую жизнь, а Лань Чжань оказался тем единственным человеком, который всегда был и будет рядом. Самым близким, что бы ни случилось...И теперь, когда они все это выяснили, было уже безразлично, помнит ли Ванцзи ту очень давнюю встречу. А значит, можно было о ней просто сказать…Потому что эта крошечная недосказанность между ними...мешала. - Лань Чжань...- он на ощупь нашел руку Ванцзи и несильно сжал ее, - я давно хотел тебе сказать, но все как-то не получалось...Я тогда не хотел уходить, я же обещал тебе...но твой дядя сказал, что тебя накажут, если я не уйду… На лоб ему тут же опустилась прохладная ладонь. - Нет, Лань Чжань, у меня нет жара, - сказал Вэй Ин, осознав, что все только что сказанное звучит достаточно бессвязно, - и это не бред...Это мне сейчас приснилось, как мы с тобой встретились в Илине. Не с А-Юанем, а давно, когда мы были детьми. Ладонь в его руке дрогнула: - Ты..ты помнишь? - Конечно, помню! Я думал, что ты на меня обижен...или просто забыл. - Никогда не забывал, - коротко ответил Ванцзи. - Мы с тобой два дурака, - констатировал Вэй Ин, - Давным-давно надо было просто взять и поговорить об этом… - Да, - согласился Ванцзи, - Но я не хотел услышать, что ты не помнишь… - Мы с тобой друг друга стоим, - вздохнул Вэй Ин, - хорошо, что мы все выяснили, да? Для того, чтобы снова открыть глаза, потребовалось немалое усилие. - Лань Чжань, что ты мне подмешал в питье? - Это успокаивающий отвар. - сказал Ванцзи, - Поможет тебе восстановиться. Спи, я буду здесь, когда ты проснешься… ...Если бы Вэй Ин смог открыть глаза еще раз, то увидел бы удивительное — улыбку на всегда бесстрастном лице Лань Ванцзи. ...Во второй раз Вэй Ин проснулся тоже вечером. Скорее всего, это даже был не следующий вечер, потому что чувствовал он себя куда лучше, и рана почти не болела. Из-за занавеси доносились звуки гуциня. Значит, Лань Чжань и вправду был здесь. Услышав, как Вэй Ин едва слышно охнул, попытавшись сесть, он бросил играть и моментально оказался возле кровати… - Как ты себя чувствуешь? - Отлично. Правда, почти ничего не болит... Все действительно было хорошо, и особенно потому что последняя преграда между ними исчезла. Даже не преграда, а так, недоговоренность. Но и ее уже не было...Больше никаких преград. Никаких недомолвок….И от этого было хорошо на душе. - Подожди, дай я посмотрю, Длинные пальцы коснулись повязки. - Все хорошо заживает, - Ванцзи явно был доволен тем, что увидел. - Конечно! Правда, я надеялся, что это хилое тельце восстановится быстрее, - улыбнулся Вэй Ин. Сейчас он был тоньше в кости и ниже ростом, но даже в другом теле, да даже с другим лицом Ванцзи узнал бы его только по одной этой улыбке. Больше никто на всем свете не улыбался так — и губами, и глазами, и всем лицом, так тепло и радостно, словно освещая все вокруг… - Утром мне придется ненадолго отлучиться, - со вздохом сказал Ванцзи, - Ты ведь никуда не уйдешь, пока меня не будет? - Не уйду. - Точно? - Конечно, - снова улыбнулся Вэй Ин, - Я же обещал! Ему предстояло очень скучное утро — в одиночестве, без возможности даже голову высунуть наружу. Нужно было сидеть, затаившись в цзинши, как будто его здесь нет, и это не слишком радовало. Но на сей раз он намеревался выполнить обещание.