VOLCANO. Мой личный грех

— Ты не ответил на мое сообщение, — появление Хенджина на пороге его дома запланировано не было, да и Чанбин выглядел не как радушный хозяин, готовый принимать гостей. Он наслаждался тишиной и одиночеством, просматривая всякие глупые ролики в инстаграме, провел пару часов в ванной и готовился ко сну, натянув любимую старую потрепанную пижаму. — И ты сорвался сюда, чтобы ткнуть меня в это носом? — уточнил альфа, оценивая мокрого и потрепанного Хвана. Видимо, на улице шел дождь. — Вижу ты даже не раскаиваешься. Хенджин ненавидел, когда его игнорировали и все об этом прекрасно знали. — Джинни, на дворе почти ночь, что тебе нужно? Хван помахал перед его носом своим айфоном. — Зарядка, хен. Чанбин вздохнул, приглашая Хенджина зайти. — Даже чаю не предложишь? — Может, тебе еще и переночевать? — Со внимательно наблюдал за тем, как Хван избавляется от уличной обуви. — Было бы славно. Ты почему не вернулся в общежитие? — Если не вернулся, значит, на то была причина. — Что за загадки, Чанбин, тебе не идет. — Я просто устал и хотел побыть один. Так лучше? — Меня устроит, — кивнул Хенджин, проходя за ним в комнату, и со стоном плюхаясь в кресло, — погода отстой. Думал меня снесет ветром. — И стоило это таких мучений? — Послушай, если мое присутствие так напрягает тебя, я просто возьму зарядку и уйду, окей? Чанбин нахмурился, понимая, что немного переборщил. В конце концов, Хенджин ему ничего не сделал, чтобы срываться на нем. — Прости. Ты не мешаешь. Замерз? — Немного, — Хван потер ладони, пытаясь их согреть. Ему часто было холодно, поэтому в отличие от Феликса, который лез обниматься, потому что был слишком тактильный, Хенджин делал это, чтобы почувствовать чужое тепло. — Чай есть только зеленый. Будешь? — Буду. Чанбин ушел на кухню, достал две чашки, потом, немного подумав, убрал одну. У его родителей в доме всегда был запас привезенных из Китая лучших сортов улуна, собранный с какой-то там столетней горы, он без зазрения совести вскрыл новую пачку и поставил кипятиться воду, а потом почувствовал, как его осторожно обнимают со спины. — Ты чего, я бы принес. — Просто так, — Хван уложил ему голову на плечо. Чанбин послушно не двигался, опершись руками о столешницу. — Слушай, насчет вчерашнего. Я тебя ничем не обидел? Хенджин немного помолчал, и эта пауза совсем не успокаивала, скорее наоборот. — Почему ты так думаешь? — Показалось. — Не обидел. — Мне стоит доверять этим словам? — Чанбин чуть повернул голову, чтобы увидеть лицо Хенджина, но тут же отвернулся обратно, потому что оно было слишком близко. От этого стало неловко. — А это уже как хочешь. — Ну и кто тут из нас еще говорит загадками? — недовольно проворчал Со, наливая кипяток в заварочный чайник и внимательно наблюдая, как от воды разбухают листья. — Садись, отпаивать тебя буду. Голодный? — Неа. Чан приготовил ужин, но до Минхо ему, конечно, еще далеко. — Он просто нас разбаловал, — рассмеялся Чанбин, ставя на стол кружку с чайником и присел рядом с Хенджином. — Сам виноват, — Хван пожал плечами, не чувствуя себя неловко из-за того, что буквально принизил кулинарные способности их лидера. — Тебе постелить в гостевой? — С тобой посплю, не утруждайся. — Я же храплю, — Чанбин чуть прищурился, припоминая Хенджину его же слова. — Наушники надену. Было ощущение, что Хвану не хватало просто присутствия кого-то рядом, а гордость не позволяла сказать об этом прямо. — Минхо с Чонином такие молчаливые вернулись. Я даже переживаю немного. — Ничего не рассказывали? Хенджин помотал головой. — Разошлись по комнатам как не родные. Минхо даже ужинать не вышел. — Не волнуйся так, — Чанбин заправил ему за ухо выбившуюся прядь волос, — нет ничего, с чем бы мы не справились. Хенджин внимательно проследил за движением его руки. — Ты так накачался за последнее время. — Мне не идет? — Нет, наоборот, — Хван качнул головой, — стал мужественнее, не то, что я. — А тебе и не нужно, ты и так красивый. — Думаешь? — Напрашиваешься на комплименты, Хван, — Чанбин усмехнулся. — От тебя их слышать приятно, — Хенджин улыбнулся, смутив старшего. Чанбина снова охватило ощущение, что что-то не так. И то ли у него уже крыша ехала, то ли альфа действительно с ним флиртовал и это было странно. Он не знал, заметил ли Хван его растерянность, тот только чуть улыбнулся и продолжил спокойно пить чай. — А можно я в ванной полежу? — С пеной? — Если есть. — А уточек не пустить? — А у тебя нету. Вот у Феликса дома в Австралии есть. — Вот и езжай тогда в Австралию, — хмыкнул Бин, — ладно, посиди, я воды пока наберу. Чанбин поднялся из-за стола и ушел в ванную. Открыв кран, он принялся рыться в многочисленных баночках, которые стояли на полке. Пена для ванны действительно нашлась где-то в самой глубине, Чанбин открутил крышку и поводил бутылкой перед носом. — Чем пахнет? — Хенджин зашел внутрь, заставив Со слегка вздрогнуть от неожиданности. — А черт его знает. Какая-то хрень цветочная. Нравится? Он протянул бутылку Хенджину, тот озадаченно принюхался. — Сойдет. Чанбин от души вылил половину, пристраивая остатки обратно на полку. — Полотенце дашь? — спросил Хван, разминая плечо и с кривясь от неприятных ощущений. — Принесу сейчас, — кивнул Со, — ты чего? — Да болит, то ли спал неудачно, то ли просто потянул на съемках, не понял пока. — Ну-ка дай я, — Чанбин развернул его к себе спиной и надавил куда-то в районе, где шея переходила в плечо, — здесь? — Ага и чуть правее, — негромко отозвался Хенджин, чувствуя, как сильные пальцы приятно разминают больное место. — Если бы ты не был так хорош в музыке, я бы посоветовал тебе стать массажистом. Готов отдать все деньги мира, чтобы меня так трогали этими руками. — Я сейчас буквально трогаю тебя ими, — Чанбин чувствовал, как мышцы Хвана постепенно расслаблялись. — Ты лучший Бин. — Ты опять? — Что? — Говоришь так только потому, что я делаю что-то для тебя. Хенджин развернулся к нему посмотрев как-то зло и обиженно. — А ты снова сомневаешься в моих словах. Ты видишь в них только это? Только то, что я могу тебя использовать? — Я не говорил, что ты меня используешь. — Подразумевал. Принеси полотенце. Чанбин помешкал пару секунд, борясь с желанием снова извиниться и послушно направился в комнату, так и не подобрав нужных слов. Он вроде пошутил, но вышло как-то не очень удачно. Хван резко отреагировал на сказанное, как делал часто в последнее время, чем приводил Чанбина в замешательство. Сам Со в свои слова не вкладывал какой-то скрытый смысл, просто говорил, что думал, но видимо, думал он как-то не слишком удачно. Чанбин тряхнул головой. Просто у него предгон, вот и мерещится всякое. Успокоив себя этим, он вытащил с самой верхней полки шкафа чистое полотенце, ругнулся про себя из-за того, что пришлось встать на цыпочки, и вернулся обратно, стараясь делать вид, что ничего не случилось. Ему эти сложности и самокопания даром не сдались. — Это самое большое, что есть, длинноногое ты создани…е. Его голос дрогнул, а последний звук эхом отразился от кафельных стен и словно завис в воздухе. Хенджин успел снять одежду и стоял, опираясь одной рукой о раковину, рассматривая свое лицо в зеркале. Чанбин скользнул взглядом по его телу, плечам, ногам, где-то на задворках сознания понимая, что ему бы выйти, но вместо этого он замер на пороге как в копанный, не в силах отвести взгляд. Хван был очень красив, а в приглушенном свете черты его точеной фигуры казались неземным идеалом. Хенджин повернул голову, то, как жадно изучал его Чанбин, не укрылось от его внимания и, скривив губы в едва заметной усмешке, он поинтересовался. — Так и будешь смотреть? Или хочешь принять ванну вместе? Хенджин явно насмехался над ним и это уже Чанбин не надумывал. Со молча положил полотенце на стиральную машину и вышел, не сказав ни слова. Только оказавшись на кухне, жадно глотая ледяную воду, он почувствовал, как у него трясутся руки. Как он зол. И что он возбужден. Это понимание не могло найти себе места в его голове, потому что это ненормально и так не бывает. Но его запах играл против него, расползаясь по всему помещению, словно норовя проникнуть в каждый уголок. Пульс бешено стучал где-то в районе горла. Желание неприятным навязчивым зудом разливалось по телу. И Чанбин даже толком не понимал, на кого злится. На себя, на Хенджина или на свои дурацкие альфьи инстинкты, которые было так тяжело сдержать. Но вот вопрос, Хван же тоже альфа. Тогда, какого черта. Понадобилось много времени, пока Чанбин, наконец, почувствовал, что успокоился. Он отвлекал себя как мог, перебрал посуду, вытер выполненные под серый мрамор столешницы, чего он не делал, наверное, ни разу в жизни, бездумно прощелкал все каналы, количество которых переваливало за сотню, задержавшись только на выпуске ночных новостей, чтобы прослушать прогноз погоды. Диктор предупреждал о надвигающемся на Корею циклоне, поэтому в ближайшие дни ожидалось похолодание и проливные дожди. Задвинув навязчивые мысли подальше Чанбин, отключил телевизор и, взяв со стола телефон, пошел в спальню. Хенджин вальяжно расположился на его кровати по-царски заняв большую ее часть и задумчиво глядел в потолок затягиваясь электронной сигаретой. Его длинные голые ноги не могли ускользнуть от внимания Чанбина и старший проклял себя и дурацкую розовую хенджиновскую футболку, которая была слишком короткая, выставляя на всеобщее обозрение подтянутые бедра и молочную гладкую кожу. — Завязывал бы ты с этим дерьмом, — Чанбин старался, чтобы его голос звучал как можно тверже. Он хоть и был Хенджину хеном, но младший никогда особо не прислушивался к нему. Иногда это даже обижало. Минхо и Чана он побаивался, а вот мнение Чанбина словно ни во что не ставил, когда дело касалось чего-то личного. Смотрел как-то до смешного снисходительно, мол «кого ты тут стараешься жизни учить, золотой ребенок». Но вслух ничего подобного не говорил и Бину казалось, что, возможно, он надумывает. Хенджин никак не отреагировал, только проводил его взглядом от двери до кровати, смотря будто на него, а будто сквозь. — Яблочная? — Вишневая. — Странно. Чанбин отчетливо чувствовал запах печеных яблок, будто пирог только что достали из печи. Может побочный эффект от таблеток влияет на обоняние. Со задернул шторы и выключил свет, погружая комнату в полумрак, подсвеченный только небольшим прикроватным светильником со стороны Хвана. Забравшись под одеяло на самый край Чанбин отвернулся к Хенджину спиной и неуверенно сказал. — Спокойной ночи? Ответом ему послужила тишина. Как на зло сна не было ни в одном глазу. Чанбин вслушивался в тихое шипение электронной сигареты Хенджина, когда тот вдыхал дым и чувствовал запах сраных яблок, который кажется забился ему в нос и очень мешал расслабиться. — Бин. Чанбин молчал. То ли из вредности, то ли надеялся, что Хенджин поимеет совесть и оставит его в покое. — Бинни, я знаю ты не спишь. Ну, мало ли, что он там знает. — Хен… Чанбин почувствовал, как чужая рука осторожно коснулась его плеча. И это вкрадчивое «хен» заставило альфу тяжело вздохнуть, но все-таки развернуться. Хенджин лежал на своей подушке, но очень близко, одно неосторожное движение вперед и они могли соприкоснуться носами. Чанбин ничего не говорил, только рассматривал в приглушенном свете лицо Хенджина, словно пытаясь читать его как открытую книгу. — Ты такой хороший, Бинни. Со сглотнул, совершенно не понимая к чему эти неожиданные нежности. — Всегда помогаешь мне. Защищаешь меня. Губы Чанбина дрогнули легкой улыбкой, но он чувствовал, что его тело все еще напряжено до предела, будто в ожидании подвоха. Хенджин положил ему ладонь на щеку чуть проводя пальцами вниз. — А еще терпеливый. Так хочешь меня трахнуть и так отчаянно сопротивляешься. У Чанбина, кажется, пропал дар речи. Сердце пропустило удар и застучало с новой силой. И пока он соображал с ответом, Хенджин притянул его к себе, решительно целуя. Яблоки. Ими пахло от Хенджина, но это не был его привычный запах. Его аромат это хвоя, словно ветви рождественского дерева, но сейчас от него не осталось и следа. От неожиданности Чанбин даже не смог оттолкнуть Хвана и тот, не почувствовав сопротивления, углубил поцелуй, придвигаясь ближе. Губы Хенджина всегда были его отличительной чертой, полные, мягкие, правильно розового оттенка, а сейчас, когда Чанбин ощущал их на своих собственных, они были такими желанными. Со не заметил, как отобрал инициативу, проникая языком в чужой рот, зарываясь пальцами в еще влажные после душа волосы Хенджина. Почувствовав напор со стороны старшего, Хенджин уверенно повалил Чанбина на спину, оказываясь сверху и избавляя себя от одежды за жалкие пару секунд. У Бина перехватило дыхание, сколько раз за сегодня Хван загонял его в угол своими действиями, но сейчас, когда Хенджин голый сидел на нем, это казалось самым правильным, что он когда-либо видел. Словно завороженный Чанбин провел рукой от основания шеи Хенджина, медленно двигаясь вниз по плоской груди, накачанному прессу и взглядом оценив размер его возбужденного члена. Хван его не останавливал, позволяя медленно изучать, а Чанбин медлил, борясь с внутренним желанием, подмять под себя и сделать своим. Оставить свой запах и свои отметины везде на этом прекрасном теле. Хенджин принялся медленно расстегивать пижамную кофту Чанбина, оголяя грудь, а затем и скрытый от посторонних глаз торс старшего. Бин даже в общежитии все время прятал его под футболками и безразмерными толстовками, потому что не считал свое тело достаточно идеальным для обнажения. Но заметив, как смотрит на него Хенджин, наверное, готов был передумать. Хван наклонился, проводя губами по животу старшего, а потом принялся осыпать его короткими поцелуями. У Чанбина перед глазами плыло, в голове была каша из мыслей, но он просто не мог остановиться, становясь чистым холстом для Хенджина, который искусно оставлял на нем росчерки своим языком. И это не был наспех придуманный эскиз, это была продуманная до мельчайших деталей картина. — Ты так прекрасен, Чанбин. Если бы ты только знал, как я хочу тебя, — эти слова Хенджин прошептал на ухо, взяв руку Чанбина в свою. И словно в подтверждение он положил ладонь Со на внутреннюю сторону своего бедра. Мокро. Двигаясь на ощупь Бин скользнул рукой чуть выше, касаясь пальцами входа. Из Хенджина вытекала смазка и судя по ее количеству, возбуждение младшего уже достигло своего предела. Чанбин замер, пытаясь принять и осознать ситуацию, но тело его словно не слушалось, и он с легкостью ввел в Хенджина два пальца, слыша довольный стон. Хван что-то бессвязно бормотал и Чанбин не был уверен в том, что улавливает суть, осторожно на пробу двигал пальцами, наслаждаясь тем как внутри тепло и влажно. Это было странно и неправильно, но Хенджин, кажется, просил его не останавливаться, а Чанбин всегда выполнял его просьбы. Со провел свободной рукой по спине Хвана, чувствуя, как его трясет, а Хенджин снова полез с поцелуями, отвлекая от непрошенных мыслей. Хван оторвался от губ Со, чтобы восстановить дыхание, а Чанбин смотрел на него так, будто в своей жизни ничего прекраснее не видел. Это не укрылось от взгляда Хенджина, который, даже с затуманенным желанием рассудком, улавливал все изменения в настроении старшего. Хван осторожно соскользнул с пальцев и стянул с Чанбина пижамные штаны с бельем, уверенно обхватывая ладонью его член, который долго оставался без внимания, и делая пару движений на пробу. Чанбин едва не взвыл, мечась по кровати и беспомощно вцепляясь в простынь. В голове был полный хаос, мысли путались, желания боролись с рассудком, но ему было слишком хорошо. Хенджин двигал рукой, медленно, дразня и получая удовольствие от беспомощности Чанбина, а когда старший начал подаваться бедрами навстречу резко остановился. Бин издал разочарованный стон, а Хенджин как-то безумно улыбнулся, словно наслаждаясь тем, как Со позволял ему вести, не перенимая инициативу. Он понимал, что сам долго не продержится, размениваясь на прелюдии и чуть приподнявшись, устраиваясь поудобнее, медленно насадился на член Чанбина. Голова Хенджина была запрокинута назад, губы приоткрыты в немом стоне. Бин был готов отдать все, чтобы эта картина навсегда запечатлелась в его памяти. Хван тяжело дышал, но не двигался, давая им обоим передышку и наслаждаясь заполненностью внутри. В комнате было невыносимо жарко, а в Хенджине было узко и приятно. И Чанбин не мог понять ему так хорошо, потому что у него очень давно никого не было или от того, что это был Хенджин. Хван поймал его взгляд и не разрывая зрительного контакта начал двигаться, чуть приподнимаясь и снова опускаясь до самого основания. Чанбину захотелось укрыться от этого взгляда, который будто прожигал его насквозь, забирался ему под кожу. Сейчас весь мир Чанбина будто сосредоточился на Хенджине. Его запах обволакивал, его выверенные плавные движения выбивали из легких весь оставшийся воздух, непрекращающиеся стоны со звуками шлепков, когда их тела ударялись друг о друга, сводили Бина с ума. — Быстрее… — прошептал Хенджин, но Чанбин каким-то чудом его услышал, — ускоряйся, малыш, я близко. Со устроил свои ладони на талии младшего, двигаясь на встречу, синхронизируя их движения. Хенджин излился ему на живот, ни разу к себе не прикоснувшись, его тело трясло от нахлынувшего оргазма, но он продолжал двигаться, не меняя скорости, стараясь довести Чанбина до разрядки. — Джинни, пожалуйста, нам нужно остановиться. — Если ты сейчас выйдешь из меня, я клянусь, я тебя убью, — низким сорвавшимся от стонов голосом произнес Хенджин, опираясь трясущимися руками по обе стороны от головы Чанбина и продолжая насаживаться. Его глаза закатывались от чрезмерной стимуляции, но он чувствовал, что альфа под ним был уже на грани. Чанбин неожиданно для самого себя вскрикнул, изогнулся в спине, кончая в Хенджина и чувствуя, как внутри начинает набухать узел, сцепляя их обоих. Хенджин упал на него, ослабевая, и утыкаясь лицом в мокрую шею Чанбина. Он был настолько измучен и удовлетворен, что сил больше не осталось. Старший тут же крепко обнял его, словно извиняясь, успокаивая. Хван тяжело дышал, его явно разморило от удовлетворенности и заполненности. Он чуть повозился, удобнее устраиваясь на Чанбине и потираясь носом о его щеку, тихо прошептав «спасибо». Со осторожно гладил его по голове, стараясь не двигаться и не доставлять Хенджину дискомфорт, он не знал, сколько им придется быть в таком положении, но, даже если он отлежит себе все, Хвана не потревожит. Он слышал, как дыхание Хенджина становится ровнее и младший погружается в сон. Чанбину стало страшно от осознания того, как сильно Хенджин доверился ему и за что именно младший благодарил его, Со не очень понимал. Понимал только то, что у него появилось очень много вопросов, что они очень крупно вляпались и теперь их отношения уже не будут прежними.