VOLCANO. Мой личный грех

Чанбин много тащил на себе: ворох обязанностей (будучи практически правой рукой их лидера это было его неизменной ношей), параллельно с собственными загонами по поводу внешности и мыслями, что он делает недостаточно. Казалось, что из-за семьи ему все достается слишком легко. Слава, деньги и, в принципе, если бы он не стал айдолом, он мог во много себе не отказывать, в отличие от его одногруппников и многих коллег по цеху. Поэтому старался усерднее, чтобы доказать другим и себе самому — он ничем не отличается и находится на своем месте исключительно за талант, а не из-за связей и возможностей. Он ни с кем не обсуждал это, стараясь справиться с навязчивыми мыслями самостоятельно. Сильный же. Альфа в конце концов, сопли размазывать ему не к лицу. Только вот довел себя всем этим, нервничал больше обычного, а другие замечали это, поэтому Чанбин стал чуть больше времени проводить в одиночестве, чтобы успокоиться. Но вчера его одиночество нарушили, как и личное пространство и стену, которую он по кирпичику выстраивал вокруг себя, чтобы ни одна живая душа не влезла в его маленький мир, скрытый от камер и тысяч поклонников. Резко открыв глаза, Чанбин сел на кровати. Почему-то он ожидал, что проснется один и откровенно удивился, обнаружив, что Хенджин мирно посапывает рядом, уместившись головой на подушке Чанбина. Он выглядел каким-то неземным, безумно красивым, хотя альфа и замечал это раньше, но сейчас отчего-то сладкой болью щемило в груди. Вчерашняя ночь все еще не укладывалась у него в голове. Получается, Хенджин омега? Но зачем он это скрывал? Ликс, Чонин и Минхо тоже омеги и хуже от этого к ним никто не относится. Мотивы Хенджина были ему непонятны. А еще ему стало страшно. Пресловутый страх перед неизвестностью, ведь, когда Хенджин проснется, им нужно будет поговорить и как раньше уже ничего не будет. Хенджин разозлится, что им воспользовались? Хотя кто кем еще воспользовался - это был вопрос спорный. Может, он замкнется в себе и будет вести себя так, будто ничего не было? Даже если Хван так сможет, Чанбин точно нет, у него совершенно другой характер и он сумеет взять на себя ответственность за случившееся. И непременно возьмет. Ему предложить Хенджину встречаться? Чанбин никогда не рассматривал его как партнера, что и логично, он все это время думал, что Хенджин альфа. А шуточки и заигрывания в свою сторону воспринимал исключительно как дружескую издевку и желание привлечь к себе внимание. Чанбин настолько погрузился в собственные мысли, что пришел в себя только, когда Хенджин завозился на кровати, меняя неудобное положение на еще более неудобное, свернувшись в какой-то неведомый крендель, но вопреки ожиданиям не проснулся, а только засопел громче, прикрыв глаза рукой. Чанбин не хотел пока его будить, время у них еще было, а ему нужна была фора для того, чтобы привести голову в порядок. И тело желательно тоже, смыть с себя всю грязь, что они вчера развели. Душ и кофе были идеальным решением. В ванной он старался отогнать от себя навязчивые картинки вчерашней ночи, которые грозились спровоцировать непрошенный стояк, но почему-то дрочить сейчас на Хенджина казалось чем-то низким. Переодевшись в чистую одежду, Чанбин поставил варить кофе на двоих и принялся готовить легкий завтрак, попутно слушая голосовые от Чана, который вещал об изменениях в расписании, зная, что не все первым делом заглядывают в гугл документы, отдавая предпочтения общему чату. Сегодня у них запись песни, завтра отмена групповой фотосессии для фотобука, в конце недели Хенджина с Феликсом пригласили на съемки для Elle. Репетиции новой хореографии остаются по вечерам вторника, четверга и субботы. Через неделю начнутся записи песен для полноформатки. Под голосовыми уже стоял молчаливый лайк от Минхо и комментарии от Феликса с Ханом, что информация принята к сведению. В личку Чанбину прилетело сообщение от лидера: «Хван у тебя?» Со немного поколебался и засунув хлеб в тостер, ответил, что да. Что Хенджин пришел поздно за зарядкой и из-за погоды остался ночевать. В ответ прилетел смайлик большого пальца и просьба не опаздывать на запись. Чанбин вздохнул, отложил телефон, щедро намазал готовые тосты творожным сыром, поставил тарелку с нарезанными овощами на поднос и разлил по кружкам кофе. Завтрак в постель, конечно, вещь избитая, но в качестве заботы (извинений?), сойдет. Хенджина в комнате не было, в ванной шумела вода. Чанбин поместил поднос на прикроватную тумбочку, прибавил кондиционер и сменил постельное белье. Погрузившись в чтение новостной ленты, чтобы занять время, Чанбин упустил момент, когда Хван появился на пороге спальни. — Привет, — Чанбин вздрогнул и перевел взгляд на Хенджина, замершего у двери и тщательно вытирающего голову выданным ему вчера полотенцем. — Привет, — эхом отозвался альфа, стараясь скрыть свое волнение, по его ощущениям, получалось не очень. Смущало то, что Хван не стеснялся смотреть прямо на него открыто и даже немного испытующе, а Чанбин под этим взглядом откровенно терялся. — Это мне? — Хенджин кивнул на поднос. — Я подумал, ты голоден. — Да. Спасибо. Хван прошел в комнату, скинул полотенце на спинку стула и сел на кровать напротив Чанбина. Альфа засуетился, ставя поднос между ними, словно прочерчивая границу. Хенджин взял одну из кружек и, сделав глоток, отставил обратно. — Ты, наверное, хочешь поговорить? — спросил Хван, а Чанбин понял, что все это время неотрывно следил за каждым его движением. И, скорее всего, выглядел очень глупо, будто ожидал, что Хенджин все решит за него. Как и вчера. Чанбин кивнул. — Что ж, — Хенджин откинул назад еще влажные волосы и забрался на кровать с ногами, — можешь спрашивать. — Я даже не знаю с чего начать. — Начни с чего-нибудь, а там как пойдет. — Если ты забеременеешь, я не буду уходить от ответственности. Иногда Чанбин сначала говорил, а потом думал. И этот случай был не исключением. Глаза Хенджина расширились от удивления, а потом он начал смеяться. Так тепло и заливисто, что Чанбин ощутил себя полным придурком. Хотя, наверное, он такой и есть. — Я думал мы не с этого начнем, — вытирая слезы, непроизвольно выступившие от смеха в уголках глаз, весело ответил Хенджин. — Но… это важно. — Я не забеременею. — Но, ты же омега, да? А мы вчера… позволили себе слишком много. И я хочу, чтобы ты знал… — Чанбин, — Хенджин прервал его на полуслове, — я не омега. Я гамма. — Что? — Двуполое существо, гибрид, ущербный, — Хенджин хмыкнул, — называй как хочешь. Чанбин был ошарашен. Он знал, что гаммы существуют, но в его кругу подобных знакомых не было. Признание Хенджина было неожиданным, но объясняло его резкую смену запаха и течку. А еще Чанбин подумал, что ему не нравится, с каким пренебрежением Хван говорил о себе. — Ущербный? — От омеги во мне не много. Течка раз в полгода и смена запаха при сильном возбуждении. В остальном, во мне ярко выражены признаки альфы. Поэтому забеременеть я не могу. Но, извини за вчерашнее, если перепугал тебя, не смог отказать себе в удовольствии дойти до конца. Надеюсь, ты не в обиде? Чанбин был в ахуе, но никак не в обиде. Он не соврет, если скажет, что это был лучший секс в его жизни. Это было чувственно, словно между ним появилась какая-то связь, а не просто желание по-быстрому удовлетворить себя и Чанбин все еще терялся в этих новых для него ощущениях. Но сейчас он смотрел на Хенджина какими-то другими глазами, перед ним был не просто сильный, красивый, утонченный альфа, но еще и желанная омега, и от этого осознания все внизу скручивалось в тугой узел. — Я не в обиде, но, почему ты никому не говорил? — А зачем? — Хенджин пожал плечами и снова потянулся к кружке. — Не вижу в этом никакого смысла. Да и всем проще от того, что я альфа, с остальным я как-то сам справляюсь. Чанбин вспомнил слова Чана, как он гордится тем, что внутри их группы царит полное доверие. Доверие, значит. — Но… это неправильно. — Неправильно что? Я кому-то создал этим проблемы? — Чанбин отрицательно помотал головой. — Тогда не понимаю твоего вопроса. В конце концов каждый из них имел право на секреты, пока это не вредит общему делу. Не вредит же? — Итак, — после недолгого молчания продолжил Хенджин, — это все, что ты хотел узнать? Чанбин почувствовал в его голосе легкое разочарование и решился задать вопрос, который беспокоил его с самого начала. — Почему я? — А почему нет? — Это не ответ, Джинни. Если ты хотел держать это в секрете, почему открылся мне? — Мне захотелось, — Хенджин улыбнулся. — А как же запрет на отношения? — Дерьмо это все полное, Бин, сам так не думаешь? В конце концов альфы ищут себе омег, омеги альф. И то, что индустрия пытается показать, что мы можем мыслить как люди, а не как животные, так это от нас зависит в первую очередь, а не от инстинктов наших. Если человек мразь, он и будет поступать как мразь и вторичный пол тут не при чем. А нас просто используют как образец для подражания. Чанбин слушал его и понимал, что согласен с этими словами. Он изначально придерживался таких же мыслей, но ему долго и упорно твердили другое. В том числе и Чан, к которому Чанбин безоговорочно прислушивался. Но так ли был прав их лидер, восемь долгих лет проторчавший в компании, следуя ее правилам? А Хенджин немного помолчав продолжил свою мысль. — Мне неприятно смотреть на то, как многие из нас упускают возможность быть счастливыми только потому, что кто-то придумал какие-то дурацкие запреты. — Многие из нас? — Ты совсем слепой что ли? Ликс сохнет по Чану третий год. Сынмина с Чонином ты сам видел. Уж зная за характер Сынмина, неужели ты думаешь, что он просто так поддался своей альфьей сущности? Хотя раньше никогда этого не делал, — Хван недовольно цокнул языком, — а теперь вот мнутся оба, поговорить не могут как нормальные люди, шарахаются друг от друга как прокаженные. Минхо с Ханом… тут сложнее, конечно, но… — Погоди, стой. Слишком много информации. — Твоя головушка не в силах все это усвоить? Нет, ну а чего другого можно было ожидать, мы 24 часа в сутки под одной крышей находимся. — А ты? — А что я? Мне ты нравишься. И скрывать я это не буду. Можешь конечно и дальше думать, что я тебя использую, но я не настолько циничен. Чанбин в шоке уставился на Хвана, уже не первый раз за это утро. Вот так просто оказывается. Он нравится Хенджину. И теперь делай с этой информацией Со Чанбин все, что хочешь. — Я понимаю, что ты не рассматривал меня как пару, — Хенджин продолжил, игнорируя растерянность Чанбина, — поэтому я не жду от тебя ответа сейчас. Но я предлагаю тебе попробовать. — Что? — Господи, Чанбин. Отношения. Чанбин не то что не рассматривал отношения с Хенджином, он вообще не рассматривал какие-либо отношения, ну, потому что не до этого. Но, они же могут попробовать? — Вообще, это я должен делать первый шаг. Я же альфа, — слова Чанбина снова бежали впереди его мыслей, и альфа прикусил язык. — Чанбин, ты в каком веке живешь? что за рыцарские замашки. — засмеялся Хван. — К тому же я тоже. Наполовину. — Можно… я подумаю? Внутренний голос бегущей строкой подкидывал Чанбину информацию, что он придурок нерешительный, но Хенджин вопреки его ожиданиям отнесся к его словам вполне спокойно и, перед тем как вгрызться зубами в уже подостывший тост, загадочно произнес: — Ну, подумай, Чанбин, подумай.