Форма сердца

21 апреля 2017, 15:18 Shinedown — Through the Ghost. «Speak of the devil Дёрнул же дьявол Look who just walked into the room Взглянуть. Зачем же я увидал The guilty and faded Понурый и блёклый Notion of someone I once knew Призрак той, что раньше я знал?»       В аудиторию успел до прихода профессора. Этот типчик ненавидел, когда опаздывали на «Словесные искусства», поэтому к нему летели как можно быстрее.       Снова «камчатка» и раскрытая тетрадь. Задание дано, наушники в ушах - Сплин «Звезда рок-н-ролла».       «Неплохо», – хмыкает Кир и начинает писать. В аудитории стоит напряженная тишина, как на зачете. Климский не терпел работы сделанной кое-как.       «Если вы пишете речь – пишите так, чтобы все поняли, о чем вы говорите, чего пытаетесь добиться, что показать. И так же говорите. Пишите стихи – пишите так, словно это ваше последнее письмо любимой перед смертью. Выкладывайте все чувства, как карты на стол. Откройте себя, черт возьми. Покажите ваши внутренности, какими бы они не были. И так же говорите. Слова имеют значение, если они наполнены искренними чувствами. Именно теми, что вы хотите передать. Это вам не – "Дайте мне пачку парламента", – в магазине». - Кирилл закончил раньше, чем ожидал. Сидел, смотрел на «голые чувства» в своей тетради и думал, что это самые честные слова за всю его жизнь. Но меньше Климскому предложить было нельзя, тогда незачет на сессии был бы обеспечен. Он всегда запоминал тех, кто филонил и обманывал.        – О, как я посмотрю, Зерев готов предложить нам что-то стоящее? – скептически сверкнул очками профессор. – Будете декламировать?       Кирилл зеркально скептически поджал губы и встал. Свои чувства напоказ он выставлять ненавидел. На бумаге – ладно. Но вслух…       Парень метнул взгляд на Жнецова, который ни разу не посмотрел на него и никак не показывал, что его знает. Вот будет ему сюрприз, бля, когда он, наконец, заметит.       – Окей, профессор. – Кирилл прочел пару строк взглядом и поднял глаза на белую стену позади Климского.       Одногруппники заинтересованно приготовились слушать. Жнецов обернулся, заправив прядь своих черных волос за ухо. Их взгляды наконец встретились. Запахло пиздецом. – А я вот не верю почти ни во что: Ни в серое небо, ни в небо, что синее. Не верю в мечты и поймаю за хвост Любую из них, что пробьется насильно. А я вот не верю в чужую судьбу. Ведь все ваши судьбы – пропащее дело. Не верю ни в юность и ни в волшебство, Душа, мол, покинет столь бренное тело. Не верю и в слабости, в слезы не верю, Не верю я в жизнь. И пускай получу. Да, пусть я теперь атеист, равный зверю, Но верить во всю эту грязь – не хочу! Я буду бродить в темноте, пусть отверженный. И буду стучаться, и бить ваши стекла. И звать я вас буду, на улицу в ливень, Чтоб ваша бумажная вера промокла.       Кириллу даже не пришлось выдавливать из себя эмоции. Это получилось как-то само собой. Горячо, цепляющее. Он заставил себя слушать. Приковал внимание только к себе. Заставил ловить каждое свое слово. Каждое слово – как вызов всему миру. Как протест.       – Весьма неплохо, – кивнул Климский. – Кто-нибудь еще желает?       Поднялось несколько дрожащих рук. Кирилл сел и снова надел наушники… «The Pretty Rickless — Panic»       Он хотел было ответить Ромке в «Вк», но тут резко поднял взгляд от телефона - Кирилл №2 в упор смотрел на него. «Пизда мне». – Уныло подумал Кирилл №1 и вздохнул.       Ну вот кто заставлял его выпендриваться? Это получается, он сам сейчас привлек его внимание? Сам нашел на свою задницу проблемы. А ведь все было так хорошо. Сделав вид, что не понимает взгляд Жнеца, он написал Роме: «По-моему, в бар не получится, дела».

***

      После пар он сбежал в фойе, надеясь, что Ромка успеет раньше, чем…       – Ну как дела, сэр Кирилл? – Света неспешно подошла к нему и улыбнулась. Кирилл не знал, что и думать.       – Ты что, ждала меня?       – Ну, да. Мне нужно тебе кое-что рассказать.       – Ага, – хмыкнул Кир. – Свою мечту, я помню. Но что-то меня это уже не особо интересует. Понимаешь, ты, конечно…       – О боже, Зерев, ты же не думаешь, что я тут к тебе в подружки набиваюсь? – внезапно возмутилась Света, гневно засунув руки в карманы пальто. Кирилл растерялся.       – А что, нет?       – А-ха-ха. – деревянно рассмеялась девушка и исчезла. Испарилась прямо на глазах.       – ЧТО?! – Крик Кирилл сдержать не смог. Что за нахуй здесь происходит?!       На него стали оборачиваться и он, глубоко вздохнув, проморгался. Куда. Делась. Света?! Она что, правда галлюцинация? – Парень поспешно нащупал в кармане косяк. Может, на нервной почве ему померещилось, что она исчезла, а на самом деле просто быстро ушла?Ну, бывает же такое!       – Я не сумасшедшииий, – начал убеждать себя Зерев, проводя ладонями по лицу.       – Да неужели? – голос за спиной, а затем его хватают за капюшон, куда-то тащат, заталкивают в какое-то техническое помещение и закрывают дверь.       – Ж-жнец? Кирилл №2 оборачивается и на его лице зловещая ухмылка.       – Хм. Узнал все-таки? Кирилл №1 медленно пятится, пока не натыкается спиной о стену.       – О чем ты, новенький? Что-то больно борзый, в первый-то день.       – Да ладно. – Жнецов оперся об дверь и скрестил руки. Аура опасности окружала его черным ореолом. Кажется, Кирилл даже видел ее. Ну, все. Его психике пришел окончательный и бесповоротный пиздец.       – А ты изменился со времен школы, пидор.       – Каво?! – прихуел Зерев. – Ты кого тут пидором называешь, совсем оборзел, мудила?! Думаешь, что если в школе меня чморил, так и здесь прокатит?! Нихуя!       – Знаешь, давай оставим нашу маленькую школьную тайну между нами? Я не хочу чтобы ты трепал языком, - Жнец поиграл пальцами в воздухе. – В первый же день. Тем более Алина симпатичная вроде…Так что не порти мне репутацию здесь, ок?       Кирилла конкретно закоротило. Значит Жнец ему жизнь испортил, а теперь помалкивать заставляет, чтобы не испортить свою жизнь в универе?! Охуеть не встать. И Зерев не то чтобы хотел где-то болтать, но это выходило за всякие рамки. – Копившаяся годами злость развязал язык, и Кир даже полез на Жнецова с кулаками. Нельзя было декламировать на паре. Ой, нельзя.       Что орал ему дальше, подстегиваемый злостью и страхом, Кир не помнил. Он только понял, что забыл принять таблетки и на него накатил весь букет ощущений. Дикая слабость и тошнота, в ушах зазвенело и резко захотелось умереть.       «Тупой олень…» – была его последняя мысль, прежде чем он отрубился, так и не дотянувшись хуком до щеки Жнецова.

***

      – Зерев. Зерев, очнись придурок ты меня напуга-а-а-л – голос, переходящий в тихий вой. Виолетта? Что она… – Кирилл открыл глаза и обнаружил себя на койке в медпункте.       – Че за хуйня? – голова варила плохо, он медленно все вспоминал. Роман молча подал ему рюкзак, и Кир вытащил оттуда таблетки. Виолетта охнула:       – Кирилл, ты болен?! Это смертельно?! Кир…       – Заткнись, женщина, – рыкнул Рома и дал стакан с водой. И сразу же извинился. – Прости, я тоже на нервах.       – А где этот… – Кирилл запил, поставил стакан на обшарпанную тумбочку и вопросительно уставился на друга. Рома театрально развел руками и начал рассказ:       – Тут одна дамочка порезала пальчик, когда точила карандаш канцелярским ножиком… нет бы точилкой, как все нормальные люди.       – Нифига ты не понимаешь! – вскинулась Вилка. – Для художника это принципиально…       –...нужно, чтобы карандаш был наточен так, чтобы его можно было в любой момент воткнуть кому– нибудь в глаз? – закончил Ромка, дернув ее за кудряшку. – Но не в том суть. Суть в том, что умирающую леди нужно было проводить в медпункт, чтобы продезинфицировать пальчик: « Вдруг инфекция?!» – изобразил испуганный голос Вилки Роман. Виолетта сжала кулаки, но промолчала.       – Ну, значит, обрабатывает ей медсестра пальчик, а я как верный рыцарь наблюдаю, чтобы ей случайно не обработали его цианистым калием. – Девушка еле слышно зарычала.       – И тут, представьте себе картину: Дверь пинком распахивает этот ваш, длинноволосый новенький… как там его? Жнецов вроде? Ну, так вот, врывается, значит, Жнец, а на руках у него как принцесса – ты. Без сознания. – Голос Романа начал серьезнеть. – Весь бледный, как трупак, едва дышишь. Мы думали, что уже… – Виолетта толкнула его, и Рома продолжил:       – Медсестра в истерику, Вилка в истерику, ну и я… за компанию. А этот тебя на кровать, капельницу, шуры-муры, как заправский врач, короче. Когда ты стал, чуть менее синим, чем труп, он ушел.       Кирилл взял с тумбы зеркало и оттянул нижнее веко – как и думал, внутри все молочно-белое, вместо нормального красного и откинулся на подушки, закрыв лицо руками. Бред какой-то. С какой стати он забыл принять таблетки?       – Кирюша… – Виолетта внезапно тихо подсела и положила свою руку на него. – Что с тобой? – Зерев досадливо цокнул и кивнул Ромке.       – Железодефицитная анемия у него. – Проинформировал он подругу.       – Что это такое?       – Малокровие, бестолочь, – дал Рома ей легкий подзатыльник.       – Ты же не умрешь?       – Не сегодня,– успокоил ее Кир и потер глаза. – Ладно. Мне домой надо.       – Какой домой, Кир? – начал Рома.       – На улицу посмотри, ночь уже – почему-то рявкнул Зерев и тут же пожалел об этом. Голова раскалывалась, да и друга обидел.       – Короче, – он отцепил от себя капельную иглу и начал зашнуровывать кеды. – Я домой. Пока. Спасибо за помощь. – Кирилл взял рюкзак и, махнув рукой, вышел.       Зачем Жнецов ему помог? – крутилась в голове лишь одна мысль. Он шел на остановку, обходя лужи, в которых плавали желтые листья. Дождь давно закончился, но воздух все еще пах им. Кир глубоко вздохнул и внезапно закашлялся, увидев розовые туфли возле киоска, у остановки…