Форма сердца

Нервы - Вороны. "Воля в кулаке, мысли в разные стороны. По моей комнате гуляют черные вороны. На потолке чувства одинокие собраны. Они с грохотом падают мне на голову. Не сошел с ума, и вполне осознанно - Я вдыхаю этот яд вместе с воздухом. Туман не уходит с возрастом. Я ищу, я кричу охрипшим голосом...."       Ему снился сон. Такой пошлятины не снилось еще никогда за всю жизнь. Хотя... но лучше об этом не думать. Не думать об этих стонах, о тяжелом дыхании, о голых телах и прочей херне. Самое страшное, что делала ему хорошо вовсе не девушка... Кирилл проснулся в холодном поту и с каменным стояком, что при его анемии было довольно редко.       - ЖНЕЦООООВ, МАТЬ ТВОЮ!!! – заорал он в потолок и закрыл лицо руками. Он ведь обещал себе. Никогда. Никогда-никогда больше. Никогда не думать и не вспоминать о тех школьных глупостях. Забыть, что творилось в его голове в пятнадцать лет. Не вспоминать.       "Школьная перемена. Класс. Парта и сидящий за ней худенький подросток. В гомоне своих одноклассников он казался каким-то странным, инородным, неподходящим. Слишком спокойным и равнодушным.       Пока девчонки бегали по классу и дергали друг у друга телефоны или просто визжали, а парни резались в фишки или какую-то там популярную фигню, он просто сидел и смотрел в окно.       На спортивной площадке, напротив окон, шла физкультура. И там был ОН. Тот самый, кем восхищался и просто не мог оторвать глаз от ЕГО фигуры. ЭТОТ особенный человек, с таким же, как у него именем".       Стало понятно, что восхищение переросло в нечто большее, когда при очередном осмотре тела Жнецова у него встал. Это случилось на физкультуре. У них тогда были совмещенные уроки, и они переодевались в одной раздевалке.       Он, незаметный у своего шкафчика, не отрывал глаз от Кирилла, который медленно снимал рубашку, обнажая загорелое и гибкое тело, слишком идеальное для подростка, с едва заметными темными сосочками.       И тут он почувствовал, что если не уберется куда-нибудь прямо сейчас, то все пропадет. Все узнают о том, что у него встал в раздевалке, где были одни парни. Он прижал к себе спортивку и стремглав выбежал, по дороге кого-то толкнув. Не заметив, как его проводил внимательный взгляд серых глаз Кирилла Жнецова.       А потом настала зима. Новый год. Каникулы. Январь и...14 февраля.В этот день его тихая жизнь рухнула в ад. Тогда Жнецов первый раз поймал его вместе с дружками и отметелил как следует. Не говоря ни причины, вообще ничего не говоря. И так каждый следующий день.       Начались бесконечные издевки от него и от одноклассников, которые нашли мальчика для битья. Он терпел. Терпел и думал, что он заслуживает этого. Потому что он плохой, неправильный. Не такой, как все, и заслуживает за это наказание. "Я отвратителен". – Думал он, представляя лицо Жнецова, его пресс и накачанные руки с сеткой вен, когда дрочил втихомолку в ванной, перед сном.       А потом школа закончилась. И он принял решение, что об этом никто никогда не узнает.       НИКТО       НИКОГДА       НЕ       УЗНАЕТ. Он сам об этом забудет и не будет больше страдать херней.       Тогда же у него обострилась анемия, и он постепенно стер из памяти гибкое тело Жнецова, его ироничную усмешку при разговорах, его серые глаза и длинные пальцы, которые так удобно обхватывали волейбольный мяч. Он погрузился во вступительные экзамены, потом в учебу, в лечение, и выполнил таки обещание, данное самому себе.ОН ЗАБЫЛ. А через пару лет, ЭТОТ еблан объявился в его универе. Свалился снегом на голову и сбил с толку.       Кир даже и не узнал его. Потому что выполнил обещание, данное себе. "Но теперь это обещание не имеет смысла..." - Кирилл грязно и громко матерился, все также, не отнимая рук от лица.       - Света, иди нахуй. - Девушка села на стул и разгладила складки на пальто.       - Кирилл, ты опоздаешь в универ.       - А ты что, будильником у меня работаешь? – язвительно бросил парень, тем не менее вставая и идя в ванную.       Через пару минут он вышел и начал переодеваться в джинсы и какую-то рубашку, откопанную в недрах шкафа и вроде еще не воняющую. "Надо бы устроить стирку..."       Кирилл был зол. Зол так, как никогда в жизни не был. Хотелось кого-нибудь ударить. Он был зол на Жнецова. На себя. На Свету. На маму.На весь ебаный свет, он был зол, мать его дери!       Громко хлопнула входная дверь и парень, прогромыхав по ступенькам, вылетел из подъезда. Приехал в универ и сразу пошел в аудиторию на пару по социологии.       С Киром никто никогда не пытался заговорить. Но в этот раз, словно чувствуя его злобную ауру, возле него вообще старались не находиться. И парень был за это благодарен. Кирилл проебал пару, просто сидя и слушая музыку. Никаких конспектов. Ничего. Ему было плевать. Жнецов сидел перед ним, и Киру было тошно даже смотреть на его темноволосый затылок.       "Какого хуя он меня тогда поцеловал?!       Какого хуя он меня поцеловал?!!!       Какого хуя он поцеловал......"       После пары - большой обеденный перерыв. Кирилл пошел в столовую. За их столиком сидели Ромка и Виолетта. Увидя его, они заулыбались, но, когда Кир подошел поближе, их улыбки исчезли, словно и не было.       - Что случилось, Кирилл Зерев? Давно ли вы стали излучать такую ауру гнева и отчаяния? – спросила Вилка, прихлебывая чай. Кирилл вздрогнул. Ромка поставил перед ним стакан сока и вопросительно уставился.       - Я....       - О, Кирюша, привет! – Юлька подлетела словно вихрь. Всех расцеловала, расспросила "Как дела?", крепко-крепко обняла Кирилла, буквально вынудила его попробовать какую-то "вкуснейшую конфетку" и умчалась, улыбаясь, как будто у нее случилось что-то невъебенно прекрасное.       - Что это с ней? – Ромка брезгливо стер салфеткой губную помаду со щеки под внимательным взглядом Виолетты. - Даже конфету не дала...       - Я без понятия, – пожал плечами Кир и хлебнул сока. – У меня просто плохое утро.       - А, ну ясно. – прищурилась Вилка и серьезным голосом задала своему парню вопрос.       - Роман. С чего появляются плохие утра?       - С недотраха!!! – нараспев произнес Ромка.       - Не только – вяло возмутился Кир, проглатывая остатки конфеты, недурной кстати, на вкус. – Утро, само по себе, может быть причиной плохого настроения.       - Мы можем это обсудить.... – Предложила Виолетта, но Кир отмахнулся.       - Не надо. Все норм. - Девушка закатила глаза, но лезть не стала.       Через двадцать минут Кир ушел из столовой, так ничего не поев. Почему-то не хотелось. Он шел по галерее, полной болтающихся без дела студентов, и вдруг у него помутнело в глазах...Во все стороны побежали маленькие черные точки и стало жарковато.       - Ох, ты ж еб твою мать!! – простонал Кир, когда почувствовал что у него между ног творится что-то незапланированное. Становилось просто невыносимо жарко и его так же мутило. Стояк случился внезапно и непонятно по какой причине.       Кирилл оперся о стену и тяжело задышал, отчасти пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Все тело постепенно начинало гореть, особенно в паху и он мог поклясться, что сейчас его лицо стало красным до невозможности.       Неожиданно рядом появилась Юлька, которая куда-то его потащила. Он не соображал, куда и зачем, но чувствовал, что ему надо побыстрее съебаться от нее. В толпе студентов мелькнула спина, которую он так отчаянно пытался забыть. Эта его широкая спина. Эти его длинные волосы... - Он рванулся к нему и повис.       - Кирилл! – послышался возмущенный вскрик Юли.       - Жнецов, – прохрипел Кирилл. – Спасай.       Кирилл №2 обернулся и едва успел подхватить сползающее на пол тело.       - Кирилл? – ему хватило одного взгляда, чтобы понять ситуацию. Глаза его недобро прищурились. Жнецов прижал к себе дрожащее, словно в горячке, тело Кирилла, и буркнул испуганной девушке, растерянно стоящей рядом:       - Сука. – Затем ушел, бережно поддерживая Зерева. Компания, с которой до этого вел беседу Кирилл Жнецов недоуменно хмурилась и посматривала на девушку, перешептываясь.

***      

      Юлька стояла и смотрела, как ее Кирилла уводят. Она так сильно хотела...Он понравился ей с первого дня их совместной учебы. Всегда такой молчаливый. Красивый, с большими зелеными глазами, в выражении которых было что-то печальное.       Он всегда сидел один и почти ни с кем не общался в их группе. Юля очень долго пыталась познакомиться с ним, а когда получилось, то завести дружбу, общаться и проводить с ним больше времени. Чтобы он заметил ее. Наконец ее заметил. То, что он ей нравится.       Она не хотела навязываться, ни в коем случае. Но она так сильно хотела, чтобы эти зеленые глаза загорелись ответной симпатией. Чтобы смотрели только на нее и всегда искали ее в толпе. Чтобы Юля, наконец, увидела, как Кирилл Зерев улыбается ей. Он никогда не улыбался, но если ей улыбнется, то она...       Но ничего такого не произошло. Он отдалился от нее, точно так же, как и от всех других одногруппников. И через несколько месяцев она отчаялась. Она не была злой стервой или какой-нибудь дурой, которая не понимает, что творит. Просто женщина в отчаянии, готова пойти на многое. И она пошла.       В тот день, когда она увидела его в магазине со свечками, то какая-то бешеная ярость застлала ей глаза. Она ведь любит его! А он собирается устроить романтический ужин какой-то шлюхе, которая даже не знает его так, как Юля.       Девушка позвонила Виолетте, с которой неплохо общалась все это время. Они встретились и долго сидели в кафе. Юля выпытывала у Вилки, есть ли у Кира девушка. Или ему кто-нибудь нравится? Но Виолетта была плохо осведомлена о его личной жизни. Она либо скрывала что-то, либо правда не знала. В любом случае, она отвечала на все вопросы "Нет" и "Не знаю". После встречи Юля была в еще большем бешенстве.       Она пошла и купила какую-то сильнодействующую виагру, сама сделала конфеты, в которые ее подмешала. План был прост, и он мог сработать: Она угостит Кирилла одной, а когда пойдет реакция, она бы увела его в какую-нибудь подсобку и...Тогда он точно стал бы ее. Он ведь хороший человек и наверняка бы взял на себя всю ответственность. Они стали бы парой... - Слезы закапали на пол...и Юля удивленно смахнула их с щек. Она смотрела на то, как Кирилла уводит длинноволосый новенький, и понимала, что все потеряно. Все ее старания, все полетело в чертову пропасть.       Больше не в силах сдерживать слезы, Юля позорно разревелась.