Цветы жизни

- Все, больше не могу! Уилл со стоном утыкается мокрым лбом в сгиб локтя, стоя на коленях на кафельном полу, обнимает унитаз, будто лучшего друга. - А надо, - Гарольд непреклонен и неумолим как сама судьба, он приподнимает парнишку за плечи и сует ему под нос стакан воды, - Давай, пей. Еще литр как минимум. Тебе нужно хорошенько промыть желудок. Уилл мученически мычит в ответ, отстраняя стакан, мотает головой. - Если не станешь пить, то я вызову скорую и тебя заберут в больницу. Там тебе засунут в желудок толстый резиновый шланг и промоют его принудительно. Глаза Уилла заметно расширяются при мысли о подобной перспективе, он покорно берет стакан и через силу пьет крупными быстрыми глотками, стуча зубами о его край. - Вот так. А теперь два пальца в рот и вперед. Ты, насколько я понял, считаешь себя достаточно взрослым, чтобы посещать студенческие вечеринки, так что учись отвечать за свои поступки, как и подобает взрослому. Кажется, его нотации вызывают у парня рвотный рефлекс даже без мер механического воздействия на организм – Уилл судорожно утыкается в недра унитаза и его долго выворачивает наизнанку. Спустя полчаса страждущая жертва попойки, одетая в пижаму на размер больше, чем нужно, поскуливая, сворачивается клубочком на кровати, предварительно приняв адсорбент. Гарольд накрывает его пледом, сидит рядом некоторое время, успокаивающе поглаживая по влажным волосам, а когда тот засыпает, встает и выходит из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Ощутив неожиданную слабость, прислоняется к стене, прикрыв глаза. Это был длинный день. Еще бы чуть-чуть… В голове мелькают картины, заставляющие сердце болезненно сжиматься. Дети – это ходячий кошмар, слишком тяжел груз ответственности за их жизнь и здоровье. Кажется, Нейтан легче относится к таким вещам. Впрочем, Нейтан ко всему относится легче. Они столько лет вместе, а Гарольду так и не удалось перенять у него это полезное свойство. Он идет в прихожую и тщательно перетряхивает вещи Уилла, предварительно выудив из внутреннего кармана куртки какой-то крошечный предмет. Ключи, кошелек и упаковку жевательной резинки рассовывает обратно по карманам, туда же возвращает пару презервативов, хмыкнув и покачав головой, а вот пачка сигарет отправляется в мусорное ведро. Фальшивое удостоверение личности Гарольд вертит в руках, прикидывая, удастся ли найти изготовителя, но потом решает не ввязываться и, встав над раковиной, щелкает зажигалкой, наблюдая, как картонный прямоугольник превращается в пепел. Потом идет на кухню, заваривает чай и садится немного поработать. Звонок в дверь вырывает его из сна, похожего на бездонный темный колодец; он вздрагивает, понимая, что заснул прямо за компьютером, уронив голову на руки. Поправляет очки, нетвердо поднимается на ноги, едва не опрокинув полупустую чашку остывшего чая, идет в двери. Мимолетно глянув на себя в зеркало в прихожей, приглаживает волосы, потирает правую щеку, на которой красуется красноватый круглый отпечаток от часового циферблата. Звонок, между тем, повторяется – уже громче и настойчивее. Гарольд настороженно глядит в глазок, и, узнав гостя, вздыхает с превеликим облегчением. Нейтан появляется на пороге, принеся с собой запах какого-то дорогого парфюма, дождя, озона и выхлопных газов, тревожно щурится и будто бы принюхивается. На нем модное светло-серое пальто поверх безупречно сидящего делового костюма, чуть припорошенные пылью ботинки, слегка сбившийся набок шарф и темно-серый, солидного вида кожаный дипломат в правой руке. - Как тебе удалось так быстро вернуться? - Нанял частный самолет. Где Уилл? - Спит, - поймав вымученный взгляд друга, Гарольд тут же добавляет, - Он будет в порядке. Нейтан вдруг опускается на низкий шкафчик для обуви, будто его не держат ноги, бледнеет и прерывисто дышит, придерживая рукой колотящееся в ускоренном темпе сердце. - Этот засранец меня в могилу сведет. Еще совсем недавно я читал про тот случай в Калифорнии, когда на студенческой попойке умерли от алкогольного отравления сразу пятеро мальчишек возрастом чуть старше Уилла. А теперь вот это… - Проходи в комнату что ли, - в голосе Гарольда нет и намека на сочувствие. Предварительно заглянув в спальню, где Уилл продолжает сопеть, свернувшись в позе эмбриона, Нейтан проходит в гостиную, небрежно набрасывает пальто на спинку стула и устало приземляется на диван. Гарольд молча заваривает свежий чай, шуршит коробкой с печеньем, каким-то образом умудряясь выражать спиной и затылком крайнюю степень неодобрения. Покосившись пару раз в его сторону, Нейтан, в итоге, не выдерживает. - Что? - Прошу прощения? Гарольд стоит вполоборота с чашкой наперевес; его правая бровь саркастически приподнята, губы крепко сжаты. - Ты что-то явно хочешь мне сказать. Что-то неприятное. Так говори, не тяни. - Неприятное, - фыркнув, Гарольд ставит перед ним чашку и вазочку с печеньем, - А чего ты ожидал? Объятий и комплиментов в свой адрес? Ты сообщил мальчику, что собираешься развестись с его матерью, и тут же собрался и улетел на свой чертов конгресс! Ты хоть подумал о его чувствах? Тебе следовало быть с ним рядом в этот период, впрочем, как и его матери, а вы бросили его одного. Не удивительно, что ему захотелось выкинуть что-то экстремальное, и хорошо еще, что это был алкоголь, а не нечто более смертоносное. Нейтан виновато качает головой, потирает пальцами переносицу. - Его мать… Мне кажется, ей так и не удалось полюбить его как подобает матери. Все это началось сразу после его рождения, помнишь? - Не пытайся сменить тему, - в тоне Гарольда по-прежнему ядовитые нотки и железная непреклонность, - Не вали все на Оливию, взгляни лучше на себя. Тоже мне, идеальный отец нашелся, ангел во плоти. Нимб не давит? - Ты прав, ты чертовски прав, - Нейтан нынче сама покорность, - с родителями мелкому не повезло. Зато повезло с тобой. - Не пытайся ко мне подлизаться, Нейт. И пей чай, а то остынет. - Да нет, я серьезно. Если вспомнить некоторые моменты… Можно смело сказать, что он до сих пор жив и здоров благодаря тебе. А насчет чая… есть кое-что получше. Водрузив на колени свой дипломат, Нейтан щелкает замком и извлекает на свет небольшую пузатую бутыль из темного стекла. - Что это? - Какой-то жутко элитный французский коньяк, чуть ли не полувековой выдержки. Подарок от партнера. Никогда не разбирался в коньяках, ибо нет ничего лучше старого доброго скотча. Гарольд глядит на него поверх очков, по-птичьи склонив голову набок. - Пытаешься меня задобрить? Нейтан, почуяв слабину в его тоне, лукаво улыбается. - А у меня получается? Давай, неси стаканы. - Пить элитный коньяк из стаканов это фи и моветон. Гарольд уходит и возвращается через минуту с двумя коньячными рюмками. Откупорив бутылку, Нейтан разливает в каждую рюмку на два пальца, и оба, с глубокомысленным видом, сперва, оценивают аромат напитка, потом делают первый глоток. - Неплохо, - Гарольд шевелит губами, будто перекатывая на языке горьковатое, чуть терпкое послевкусие, - Надо будет раздобыть пару бутылок для особых случаев. Рюмки пустеют и вновь наполняются, градус настроя у обоих потихоньку ползет вверх. - Знаешь, - произносит Нейтан, - Я не лукавил, когда говорил, что неоднократно обязан тебе жизнью моего сына. И я ведь ни разу даже не поблагодарил тебя. - Не стоит благодарности, - у Гарольда слегка розовеют щеки, а глаза за стеклами очков блестят чуть ярче обычного. - Еще как стоит. Как тебе удалось отыскать его в том кампусе? - Сунул ему в карман куртки маячок после твоего отъезда, подумал, будет не лишним. Нейтан слегка качает головой. - Ты в своем репертуаре. - Выживают параноики, друг мой, я говорил тебе это неоднократно. И ты не единожды убеждался на собственном опыте в нерушимости данной аксиомы. - Ты не отвез его в больницу. Почему? Фыркнув, Гарольд глядит на него как на несмышленыша. - А ты как думаешь? Как тебе заголовки газет – «сын одного из самых выдающихся бизнесменов страны страдает алкогольной зависимостью». Им только дай повод, набросятся как волчья стая. Разумеется, если бы имелась угроза для его жизни и здоровья, то я бы сделал это. - Не сомневаюсь. Минут десять они молча потягивают коньяк, думая каждый о своем. Наконец, Нейтан, хмыкнув, произносит: - А знаешь, я, в итоге, расстался с Кайлой. - Вот как, - тон Гарольда стопроцентно нейтрален, - И что послужило причиной? - Это все… сложно. Обыденно, банально, но при этом чертовски сложно. Вот так вот живешь, живешь и вдруг – бац – понимаешь, что совершенно неожиданно для себя достиг возраста, когда молодым привлекательным женщинам нужны от тебя твои деньги, а вовсе не ты сам. - Я говорил тебе это про Кайлу еще в тот день, когда вы только познакомились. Ты, как всегда, был глух и слеп. - Зато твоя зоркость в отношении людей сослужила тебе скверную службу, братец. Гарольд вздергивает подбородок, замолкает, будто бы отгораживаясь невидимой стеной, и Нейтан тут же понимает, что перегнул палку. - Прости, прости! – он смущенным жестом запускает пятерню в свою густую русую шевелюру едва-едва тронутую сединой, - Я не хотел тебя обидеть. Наоборот – я как никто всегда хотел, чтобы ты, наконец, встретил женщину, которой мог бы доверять и с которой смог бы построить отношения. Гарольд вновь слегка шевелит губами; терпкая горечь на языке ему приятна, она делает мысли легкими, а слова доступными. - Ты разводишься с женой, расстался с любовницей. Не желаешь вновь заткнуть мною временную дыру в своей личной жизни, Нейт? Я ведь всегда был, вроде как, не против. Нейтан замирает в одной позе, вмиг утратив состояние легкой эйфории, вызванное алкоголем. Ставит рюмку на стол, зачем-то поправляет галстук, который сам же ослабил минут пять назад. - Послушай, я… Я ведь всегда любил тебя. Я никогда не ставил тебя в один ряд с такими, как Кайла. Ты и я… это нечто особенное, ни на что не похожее, пойми. Гарольд пристально вглядывается в лицо Нейтана, будто бы переливающееся всеми оттенками тревоги, растерянности и скрытого страха, и ему становится одновременно очень горько и чуточку смешно. Он широко и беззаботно улыбается, хлопает друга по коленке. - Выбрось из головы. Мне, по сути, грех жаловаться – процентов девяносто секса, который случался в моей жизни, был либо с тобой, либо благодаря тебе. Даже самый первый раз… Как ее, там, звали… Бриджет, кажется. Бриджет Аддамс. Красавица, чирлидерша, пользовалась успехом у парней. И вдруг буквально затащила в постель меня. Я просто поверить не мог в случившееся. А потому узнал, что ради этого ты целый месяц делал за нее домашнюю работу по физике. До того момента мне казалось, что моей самооценке в плане отношений с противоположным полом падать дальше некуда, но в итоге выяснилось, что очень даже есть куда. - Слушай, я ведь даже не знал, что ты обо всем разнюхал. Хочешь винить в этом меня – твое право. Просто я подумал, что закончить колледж девственником это как-то неправильно. - Я же тебе сказал – выбрось из головы. Мне не на что жаловаться. И, кстати, мне пора. Поднявшись, Гарольд ставит свою опустошенную в очередной раз рюмку на стол, разминает затекшие конечности. - В смысле – пора? – Нейтан выглядит как человек, окончательно сбитый с толку, - Куда ты собрался? Вообще-то, это твоя квартира. - Я хочу, чтобы когда Уилл проснется, ты поговорил с ним с глазу на глаз, как отец и сын. Сделай это, ради Бога, и постарайся не облажаться. А эта квартира не единственная, принадлежащая мне недвижимость, насколько тебе известно, так что можешь за меня не переживать. - Но… Нейтан выглядит простовато и даже глуповато с отвисшей челюстью, надо будет ему сказать об этом при случае, это может повредить имиджу. Он идет следом за Гарольдом в прихожую, с ошеломленным видом наблюдая, как тот надевает пальто, шарф и берет с полки сумку на широком кожаном ремне. - Пока, братец. С улыбкой похлопав друга по плечу, Гарольд захлопывает за собой дверь, и слепо бредет вниз по лестнице, даже не подумав воспользоваться лифтом. Он слукавил, когда сказал, что всего лишь хочет оставить отца и сына наедине. В какой-то момент ему стало просто невыносимо находиться рядом с Нейтаном, это было похоже на ощущение удушья. Но это пройдет. Конечно же, пройдет. И все станет как раньше. Снаружи сухо и морозно; весна в этом году не балует погодой. Гарольд задирает голову, выпуская в воздух клубы пара. Когда-то, в раннем детстве он верил, что звезды – это окна домов, которые светятся, чтобы каждый мог найти дорогу домой. И за каждым окном кого-то ждут любящие его люди. В самом деле, у детей такая богатая фантазия.